Тем не менее, необходимо также отметить, что если обозначенные противоречия не «резонируют» с ощущениями или сознанием источника активности, а деятельность по разрешению данного противоречия направлена исключительно во вне на другие социальные элементы, то такая деятельность будет неустойчива и, зачастую, неэффективна и навязана ввиду отсутствия подкрепления внутренней мотивацией (Simpson, Wilier, 2015). Как минимум, подобные действия должны также одновременно разрешать и противоречия, проживаемые источником активности - например, с целью удовлетворения внутренней эмпатии по отношению к другим социальным элементам, получения приятных эмоций от реализации последующей деятельности, для минимизации дискомфорта, связанного с отказом от деятельности, для отработки и формирования желаемых навыков и т.д.Schwartz B., Wrzesniewski A. Internal motivation, instrumental motivation, and eudaimonia // Handbook of eudaimonic well-being. Cham: Springer. 2016. P. 132. (Гусарова, 2016; Шарупич, Стоянов, 2021; Basit et al., 2018: 799). В данном случае социальная активность не может быть ассоциирована с «голым» альтруизмом и подавлением собственных желаний ради общественного блага (Бочарова, 2018; Саенко, Зритнева, 2020; Pfattheicher et al., 2022), соответственно решение одновременно «внутреннего» и «внешнего» противоречий не накладывает обязательств на то, чтобы источник социальной активности получал или не получал дополнительное стимулирование.
Вышеописанный процесс проживания противоречия далее должен быть направлен в так называемый «блок-преобразователь», который является функциональной зависимостью между входным и выходным сигналами. В данном случае подобной преобразующей силой станет непосредственная деятельность по разрешению вышеописанных проживаемых обществом или его отдельными частями противоречий. Иными словами, деятельность в рамках социальной активности является производной от проживания людьми противоречия. Тем не менее, общеизвестным является факт того, что не всегда представители общества социально активны и реализуют какую-либо деятельность, отличную от удовлетворения собственных нужд. Логично предположить, что это является либо следствием отсутствия подобного проживания противоречия (как результат неразвитой эмпатии, неинформированности о существовании какой-то проблемы, непринятия каких-то социальных фактов, или даже функциональных сбоев в работе головного мозга и т.д.), либо недостаточной степени проживания противоречия (например, ввиду личных ценностных установок, иной приоритизации деятельности, стеснения, ощущения бесполезности собственных действий и недостаточной развитости собственных навыков для решения противоречия, особенностей личности и т.д.) (Андрианова, Худякова, 2020; Антонова, Абрамова, 2021). При этом последнее может быть эффективно разрешено и стимулировано через мотивирующую среду и доступность ресурсов для реализации деятельности, отсутствие которых также может быть преградой на пути к реализации деятельности (нередко субъективной и основанной на персональном, в т.ч. неудачном, опыте) (Leduc-Cummings et al., 2017; Burns et al., 2012).
Иными словами, для вхождения процесса проживания противоречия Х в «блок-преобразователь» деятельности (fx) процесс должен достичь определенной степени «напряженности» и, при необходимости, дополнительно стимулирован внешними ресурсами. Данные показатели степени «напряженности» индивидуальны, и могут зависеть как от сущности противоречия, так и от самого общества и множества прочих факторов, каждый из которых стоит анализировать в отдельности.
Соответственно, выходным сигналом Y (результатом преобразования ресурса) становится полное или частичное разрешение как «внутренних», так и «внешних» противоречий. При этом данное решение зачастую ассоциировано с привнесением в среду, в которой разворачивается противоречие, некоторых количественных и/или качественных изменений и новообразований. Данные изменения и новообразования (являющиеся, по сути, результатом творческой деятельностиШевченко А.М. Социокультурная обусловленность ресоциализации дезадаптантов и девиантов в про-цессе общественных изменений: автореф. дисс. ... д-ра соц. наук. Ростов-на-Дону, 2004.) также обладают некоторой степенью «предельности» в разрешении проживаемых обществом или его частями противоречий, регулирующей обратную связь между процессами на входе и выходе «блока-преобразователя». Иными словами, если деятельность в рамках социальной активности вызвала такие новообразования, которые не в полной мере или в неприемлемом формате привели к решению проживаемого противоречия, то процесс становится возобновляемым и откатывается к этапу вхождения в «блок-преобразователь» для переосмысления противоречия(ий), привлечения дополнительных стимулирующих сил и корректировки плана последующей деятельности по разрешению противоречия. Стоит также отметить, что процессы на входе и выходе «блока-преобразователя» деятельности могут иметь положительную и отрицательную связь как с точки зрения факта разрешения противоречия, так и с точки зрения оценки данного разрешения, которое в целом будет зависеть от «системы координат». Подобной системой координат могут служить такие мыслимые категории как «общественное благо», «социальные нормы», а также агенты, стимулирующие преобразование проживания противоречия в деятельность (компания единомышленников, программы поддержки, фонды и т.д.). Так, например, некоторые классификации социальной активности также предполагают, что она может быть антиобщественной, деструктивной или негативной (Бережная, Зыкова, 2012; Гаврикова, Ишмуратова, 2014; Оганян, Оганян, 2017). Тем не менее, это не совсем корректно с точки зрения рассмотрения внутреннего содержания социальной активности как категории и процесса, так как результат деятельности по разрешению противоречий (процессы на выходе Y) является следствием в том числе и проживания внутреннего противоречия источника активности (людей), и, соответственно, должен быть оценен субъективно самим источником активности. Именно это зачастую является основой для возобновления процесса реализации социальной активности (включения обратной связи).
Результаты и обсуждение
Исходя из вышеизложенных умозаключений, схематично социальная активность как процесс будет выглядеть следующим образом (рис. 3):
Рисунок 3 - «Черный ящик» социальной активности как процесса
Стоит отметить, что данная репрезентация социальной активности может рассматриваться и как отдельный цикл, и как итерация, т.к. большинство действий, реализуемых человеком, предположительно не могут разрешить все проживаемые обществом противоречия, в результате чего оценка разрешения противоречий может стать не только отправной точкой обратной связи, но и началом нового цикла (по причине того, что деятельность внутри «блока-преобразователя» может дать источнику активности больше информации о сущности и аспектах проживаемых противоречий, а также сформировать представление о прочих противоречиях). В таком случае момент определения степени «напряженности» X предположительно будет примерно совпадать с оценкой Y (рис. 4).
Рисунок 4 - Последовательность «Черных ящиков» для развивающейся цикличности социальной активности как процесса
Подобная схематичная репрезентация содержания категории социальной активности как процесса, по сути, объединяет марксистские, дюркгеймерские, парсоновские и веберовские идеи о сущности социальной активности как с точки зрения осознанности источника деятельности, так и с точки зрения роли противоречий как базового стимула реализации активности. Кроме того, данное видение также соответствует теории о внутренней и внешней мотивации деятельности человека (Гордеева, 2014): как правило, процессы, происходящие внутри «блока преобразователя» основаны на гомеостазе Боуш Г.Д., Разумов В.И. Указ. соч., элементами которого как как раз и могут являться внутренняя и внешняя мотивация деятельности (возникающая в результате проживания «внутренних» и «внешних» противоречий источника активности).
Таким образом, при изучении вовлеченности любой социально-групповой общности или отдельных людей в социальную активность, возможно рассматривать данную категорию с различных позиций: проживаемые людьми внутренние и внешние противоречия, степень их напряженности, вероятность соответствующего перехода в деятельность и необходимость дополнительного стимулирования, изучение соответствия результатов деятельности по разрешению противоречия исходным ожиданиям, критерии оценки данной деятельности и соответствующего развития / повторения цикла и т.д. Данная схема представляет собой по сути каркас для более структурированного составления интервью и опросов для прикладных социологических исследований любых форм социальной активности.
Тем не менее, говоря о тематическом содержании работ по исследованию непосредственно социальной активности, представляется необходимым отметить, что различные научные отрасли (педагогика, политология, психология, менеджмент, социология и т.д.) зачастую занимаются рассмотрением отдельных элементов разработанной модели лишь опосредованно, а наибольшее количество прикладных работ рассматривает социальную активность с позиции управления либо всей системой извне, либо стимулирования перехода противоречия в «блок-преобразователь», как в случаях с педагогикой, управлением и менеджментом (рис. 5).
Рисунок 5. Соотношение работ по управленческо-педагогическим вопросам в массиве публикаций Google Академия по социальной активности, %
Данная картина актуальна как для русско-, так и для англоязычного академического дискурса, в дополнение к исследованиям аспектов, влияющих на развитие социальной активности как таковой, а также воздействия социальной активности (активизма/просоциального поведения и т.д.) на физиологию человека, психику, межличностные отношения, окружающую среду (природную, экономическую, социальную, политическую) и т.д.
Следует также отметить, что не все элементы разработанной модели находят свое отражение в академическом дискурсе социальной деятельности как в русско-, так и в англоязычных работах. Например, работы по рассмотрению концептуальных подходов, мер поддержки и развития социальной активности (Быстрова и др., 2018; Попова, Голубкин, 2016; Соколова, 2011; Троцук, Сохадзе, 2014; Хаджиалиев, Айгубов, 2015), которые составляют наибольший массив ресурсов по теме социальной активности на русском языке, могут быть ассоциированы с таким элементом разработанной нами модели как стимулирование процесса проживания противоречия с целью обеспечения достаточной степени напряженности и последующего перехода в «блок-преобразователь», в то время как относительно небольшой, но несомненно важный массив работ о влиянии социального самочувствия и мировоззренческих факторов на принятие представителями общества решения участвовать в той или иной деятельности (Бочарова, 2018; Зубок, Березутский, 2020; Шаламова, 2008), напрямую связан с анализом противоречий, проживаемых источником активности. Разумеется, это может объясняться необходимостью изучения иного массива литературы, в частности посвященного какому-либо конкретному виду деятельности (например, эко-активизма, волонтерства и т.д.) и конкретным проживаемым социумом противоречиям.
Соответственно мы можем сделать вывод о том, что разработанная нами системно-категориальная модель социальной активности как процесса позволяет по-новому взглянуть на вовлеченность общества в деятельность по разрешению внутренних и общественных противоречий, более аналитически изучать лучшие практики по развитию и реализации социальной активности (в т.ч. в компаративном аспекте), обосновывать отнесение какого-либо вида деятельности к социальной активности, разрабатывать методики оценки отдельных видов социальной активности, более детально изучать проявление особенностей социальной активности каких-либо социальных элементов как в целом, так и в рамках отдельно взятых направлений. Кроме того, данная модель может быть и далее развернута как в схему «Серый ящик» с помощью описания схемы противоречия элементов, так и в схему универсального взаимодействия элементов в объекте и т.д. с целью углубления понимания механизмов управления социальной активностью как процессом и, как результат, характеристикой, присущей различным социально-групповым общностям.
Список источников
1. Андрианова Е.В., Худякова М.В. Виды социальной активности современного пенсионера: возможности и барьеры // Материалы X международной социологической Грушинской конференции «Жить в России. Жить в мире. Социология повседневности», 20 мая - 14 ноября 2020 г. / под ред. А.В. Кулешовой. М., 2020. С. 69-73.
2. Антонова Н.Л., Абрамова С. Б. Городской активизм молодёжи: практики и барьеры // Ойкумена. Регионоведческие исследования. 2021. №2(57). С. 96-103.
3. Бережная И.Ф., Зыкова А.О. Содержание категории «социальная активность» в психологии и педагогике // Вестник Воронежского государственного технического университета. 2012. №10-2. С. 171-177.
4. Бочарова Е.Е. Регулятивные и мировоззренческие факторы различных форм социальной активности молодежи // Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия Акмеология образования. Психология развития. 2018. №4. С. 333-345.
5. Быстрова Н.В., Цыплакова С.А., Чумакова Л.А. Волонтерское движение как фактор развития социальной активности молодежи // Карельский научный журнал. 2018. №1(22). С. 73-76.
6. Гаврикова А.В., Ишмуратова Д.Ф. Девиантная активность как угроза социальной устойчивости // Современные проблемы науки и образования. 2014. №6. С. 1611.
7. Голенкова З.Т., Хагуров Т.А. Региональная молодежь в нелинейном глоболокальном социуме: новые формы социального напряжения // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Социология. 2022. №2. C. 291-305.