Рассматривая отношения Ирана с Йеменом, можно сказать, что после революции 1979 года они складывались неплохо. При Ахмадинежаде Йемен и Иран развивали дипломатическое, экономическое и политическое сотрудничество. Власти Йемена выступали за право Ирана развивать мирную ядерную программу. В 2005 году представитель от Йемена в ООН Хамид Шараф заявил во время встречи Международного агентства по атомной энергии (МАгАтЭ), что Иран имеет право на развитие ядерной энергии для ее использования в мирных целях, и что его страна полностью поддерживает Иран в этом вопросе. В этом же году состоялась встреча между представителем Верховного лидера Исламской республики Мухаммедом Али Ташкири и президентом Йемена Али Абдаллой Салехом, в ходе которой йеменская сторона еще раз выразила свою поддержку. В следующем году прошла встреча, посвященная тому же вопросу, но уже между президентом Йемена и министром иностранных дел Ирана М. Моттаки. В 2008 году руководство Йемена обозначило право Ирана на разработку мирной ядерной программы на встрече с Верховным представителем Европейского союза по иностранным делам и политике безопасности Хавьером Солана. Так, Йемен защищал интересы Ирана перед мировым сообществом. Говоря об экономическом взаимодействии стран, то в 2005 году Иран экспортировал в Йемен товары на сумму в 7,7 миллионов долларов, однако показатели по импортируемой продукции невысоки - Йемен поставил в Иран товары на сто тридцать тысяч долларов. В этой связи для углубления экономического и торгового сотрудничества в 2009 году прошла встреча министра по торговле и промышленности Йемена и министра по энергетике Ирана, на которой стороны пришли к согласию о необходимости решения ряда экономических проблем для расширения торговых связей. Однако дипломатические отношения между странами стали ухудшаться из-за обвинения Йеменом Ирана в поддержке радикальной шиитской группировки «Ансар Аллах» или Хуситы, чьё название происходит от имени лидера и основателя этой организации Хусейна Аль-Хуси. В 2009 году Йемен обвинил Иран в поставке вооружения Хуситам, а также в том, что иранские религиозные группы оказывают им помощь. Он призвал иранское руководство принять меры для предотвращения подобной ситуации. В ответ на это Иран заявил, что уважает территориальную целостность Йемена и его суверенитет, поэтому никакое оружие на его территорию для поддержки восставших не поставлялось. Интересным представляется заявление ученика Аль-Хуси Иссама Аль-Имада о том, что Хуситы являются не шиитами-зейдитами, а шиитами-двенадцатидесятниками, и что сам Аль-Хуси считает себя учеником Хомейни и призывает подражать Исламской республике и учиться у Ирана. Не возникает сомнений, что подобные заявления со стороны Хуситов не могли не вызывать подозрения Йемена о связи этой группировки с Ираном. В ноябре 2009 году в Йемене был закрыт иранский госпиталь из-за подозрения, что Иран использовал его в целях аккумулирования денежных средств для финансирования Хуситов. В 2011 суд Йемена рассматривал дело против трех йеменцев, которые обвинялись в шпионаже для Ирана. Один из обвиняемых в ходе судебного заседания признался, что на протяжении двенадцати лет предоставлял Ирану информацию о политической, экономической и военной ситуации в Йемене. В свою очередь Иран выразил обеспокоенность тем фактом, что власти Йемена применяют насилие для подавления восстаний. Саудовская Аравия, которая также была обеспокоена активизацией шиитов на юге Йемена, предоставляла йеменским спецслужбам информацию о том, что Хуситы тесно взаимодействуют с Корпусом Стражей Исламской Революции и Хизбаллой. Можно предположить, что Иран при Ахмадинежаде рассматривал и продолжает рассматривать Йемен как рычаг давления на монархии Персидского залива. Военные действия, которые проходили на территории этого государства, можно охарактеризовать как борьбу с Саудовской Аравией за влияние в регионе.
Трудно говорить о серьезном улучшении отношений между Ираном и странами Персидского залива после победы на выборах президента Хасана Рухани. Саудовская Аравия и Иран по-прежнему остаются главными конкурентами за влияние на Ближнем Востоке. Подписание Ираном договоренностей с США в отношении ядерной программы, частичное снятие санкций с иранского режима, его ре-интеграция в глобальные политические и экономические структуры негативно отражается на отношении арабского королевства к Исламской республике. Разные позиции по Сирийскому кризису также препятствуют потеплению во взаимоотношениях. Саудовская Аравия полагает, что Иран, оказывая поддержку Башару Асаду, оккупировал арабские земли в Сирии, в то же время, Иран обвиняет королевство в помощи исламистским группировкам, тем самым ставя под угрозу безопасность всего региона. Более того, отношения обостряет и анти-иранская пропаганда Саудовской Аравии. Информационные агентства стали говорить о том, что арабское население на юго-западе Ирана подвергается дискриминации. В 2015 году государственный канал Саудовской Аравии показал документальный ролик об иранском городе Ахваз, который находится под оккупацией персидских вооруженных сил.Один из влиятельных предпринимателей ОАЭ Ахмад Аль-Хабтур призвал к освобождению Ахваза от Ирана. Такое положение дел привело к тому, что государства разорвали дипломатические отношения в январе 2016 года после казни шиитского религиозного деятеля Ан-Нимра властями Саудовской Аравией и захвата в Тегеране посольства арабского королевства. Это событие привело к тому, что большинство стран-членов ССАГПЗ снизили степень дипломатического взаимодействия с Ираном. Исключением является Оман, который фактически является единственным союзником Ирана среди стран ССАГПЗ. Оман, являясь страной с меньшими нефтяными запасами среди других стран Персидского залива, видит сотрудничество с Ираном как хорошую возможность импортировать иранский природный газ. В настоящее время ведется работа над проектом по строительству подводного газопровода между двумя странами. В противостоянии шиитов и суннитов Оман придерживается нейтралитета, выступая за мирное разрешение конфликтов в регионе. Это государство играет роль медиатора между Ираном и странами Персидского залива, поддерживая отношения как с одной стороной, так и с другой. Вопреки намерению нынешнего президента Ирана о налаживании отношений с арабским миром и достижения взаимного доверия и уважения, как показывают события, происходящие в регионе, оптимизм Рухани не оправдался.
Можно было предположить, что сближение позиций США и Ирана по поводу иранской ядерной программы сможет привести и к постепенному восстановлению доверия между Ираном и Персидским заливом, убедив арабские монархии в безопасности развития иранского ядерного потенциала. Существует большая вероятность того, что в свете этого события Кувейт и Оман согласятся на ведение переговоров с Ираном для решения общих региональных проблем. Сложнее ситуация обстоит с Саудовской Аравией и Бахрейном, которые с учетом разрыва дипломатических отношений Аравии с Ираном, вряд ли в ближайшее время сменят свои отношение к Исламской республике. Основная причина, на наш взгляд, заключается в опасениях этих государств за национальную безопасность, поскольку Иран может оказывать влияние на шиитское население в этих странах. Таким образом, достижение компромисса в «ядерном вопросе» между Ираном и Западом, потенциал улучшения отношений с монархиями Персидского залива затмевается их опасениями за внутреннюю стабильность режимов, что отражается на их внешнеполитическом региональном курсе.
Продолжающиеся военные действия между правительством Йемена и военизированной группой «Ансар Аллах», начавшиеся в 2015 году, вышли за рамки внутреннего конфликта. Коалиция под руководством Саудовской Аравии провели военные операции против повстанцев, которые привели к гибели более чем шести тысяч человек, из них половина - гражданское население. Вовлечение Ирана в конфликт в Йемене, по заявлению бывшего руководителя Комитета по внешней политики при Высшем Совете национальной безопасности Ирана, представляется необходимым для его урегулирования. Однако в интервью «Аль-Монитор» чиновник заявил, что Иран не хотел вмешиваться во внутренние дела Йемена, но агрессия со стороны Саудовской Аравии и массовые убийства йеменцев вынудили Иран вмешаться для обеспечения мира. Может ли помощь Хуситам стать подобием поддержки Ираном Хизбаллы в Ливане? Скорее всего, ответ будет отрицательный по ряду причин. Во-первых, значение Йемена в стратегическом плане не сравнится со значением Ливана, который расположен «в сердце» Ближнего Востока. Во-вторых, Иран с помощью военных баз Хизбаллы, расположенных на юге Ливана, может контролировать границу с Израилем. В-третьих, Хизбалла представляет собой уже сложившуюся влиятельную политическую силу в Ливане, поэтому ее поддержка важна для контроля внутренней ситуации в стране. В самом Иране на сотрудничество с Хуситами смотрят по-разному. К примеру, профессор одного из университетов в Тегеране считает, что эта авантюра только ослабляет силу Ирана, а также мешает правительству выполнять свои обещания, что приводит к недовольству населения и, - рассматривая геополитические реалии - не может быть признана международным сообществом. Исходя из этого, трудно говорить о конкретных преимуществах вовлечения Ирана в конфликт в Йемене, но с уверенностью можно сказать, что Иран рассматривает свое вмешательство как способ заявить о себе в регионе и побороться за право стать весомой региональной силой.
. Развитие ирано-иракских отношений
Отношения Ирана и Ирака представляют собой особый интерес для исследователей. Тот факт, что шестьдесят процентов населения Ирака составляют шииты, не может не сближать эти страны. Тесные двусторонние связи начались во время войны Ирана против режима Саддама Хуссейна, когда курдские военные силы Пешмерга на севере Ирака боролись на стороне Ирана. После падения режима Хуссейна Иран начал активно взаимодействовать с образующимися политическими группами для влияния на исход выборов и формирования про-иранского режима нового руководства Ирака. В 1982 году образовалась организация «Высший исламский совет Ирака», которая до 2003 года базировалась в Тегеране. Военное крыло этой организации «Бадра» обучалась офицерами из Корпуса Стражей Исламской революции. После 2003 года при президентстве Ахмадинежада военное крыло «Бадра» вторглись из Ирана на юг Ирака для обеспечения безопасности данного района страны. В 2012 году это военизированная группа отделилась от организации и стала самостоятельной партией. С 2007 года начался процесс ее интеграции в политический процесс Ирана и его силы безопасности. Помимо этого, Иран поддерживал контакты с последователями иракского радикального шиитского лидера Муктады ас-Садра, который стал основателем военизированной организации «Армия Махди». В период с 2004 по 2008 год ас-Садр намеренно ослабил контроль над группировкой для борьбы с американской оккупацией в Ираке. Иран также рассматривал эту стратегию весьма эффективной в условиях конфронтации с США. Так, в 2005 году Иран официально начал вооружать эту организацию через особое подразделение Корпуса Стражей Исламской революции - подразделение «Кодс» или «Иерусалим».
Иран пытался оказывать влияние на исход парламентских выборов в 2005 и 2010 годах, а также и на провинциальные выборы 2009 года. Иран оказывал финансовую и консультационную помощь нужным кандидатам. К примеру, командующий подразделением «Кодс» Кассем Солеймани сыграл ключевую роль в переговорах по формированию иранского правительства в 2005 году. В ходе выборов в 2010 году Иран пытался воссоздать шиитскую политическую коалицию - «Объединенный Иракский Альянс». Однако попытка оказалась неудачной в основном из-за разногласий среди шиитских политических деятелей по вопросу оставить ли на посту премьер-министра Нури Аль-Малики или же позволить вновь образованной коалиции получить власть. Тегеран решил сотрудничать непосредственно с определенными шиитскими политиками в Ираке, чтобы уменьшить шансы суннитов победить на выборах. Так, были отстранены от участия в выборах многие видные суннитские политики, которые пользовались большой поддержкой среди суннитского населения Ирака, например, партия «Иракийя», возглавляемая бывшим премьер-министром И. Аль-Алави. Американские военные докладывали, что Иран пытался подорвать легитимность выборов. Через полгода после окончания выборов в Ираке так и не удалось сформировать новое правительство. Партии не смогли договориться. В 2010 году позиция Ирана по вопросу состава иракского правительства изменилась. С этого момента Иран стал выступать о необходимости включения в состав каких-либо государственных структур Ирака представителей суннитских политических сил, в частности партии «Иракийя». Такую смену взглядов можно объяснить тем, что иранские власти опасались начала открытого недовольства электората «Иракийи». Взвесив все риски, иранское правительство возможно осознало, что внутренняя стабильность Ирака намного важнее превосходства шиитов во власти.
Помимо оказания влияния на исход выборов в Ираке, Иран стремился использовать тесные связи с иракскими политическими лидерами для борьбы с иранской оппозицией, которая базировалась на территории Ирака. В Ираке проживает около трех тысяч четырехсот членов оппозиционной группы, как «Организация моджахедов иранского народа», которые поддерживали Саддама Хусейна.
Экономическое сотрудничество Ирана и Ирака также активно развивалось при Ахмадинежаде. Малики, будучи премьер-министром Ирака в период с 2006 по 2014 год, посещал Иран четыре раза для обсуждения важных вопросов и подписания соглашений. В 2008 году состоялся первый визит президента Ирана Ахмадинежада в Ирак с целью подписания пакета соглашений по укреплению экономических и торговых связей. В этом же году было подписано двустороннее соглашение о трансграничной миграции и обмене разведывательной информацией. В 2009 году была достигнута договоренность в нефтяной сфере - страны договорились об инвестировании в нефтяные месторождения, которые находятся в совместном ведении. Согласно чиновнику из Министерства нефтяной промышленности Ирака Сабаху Аль-Саади, «прямое инвестирование, предоставление каждому государству свою долю для инвестиций, либо же вовлечение третьей компании для осуществления инвестирования являются согласованными вариантами финансирования совместных планов развития месторождений». Переговоры, которые проходили в 2007 году, привели к подписанию соглашения о строительстве газопровода между Басрой и иранским городом Абадан для транспортировки сырой нефти и нефтепродуктов. Уже в 2010 году Иран подписал сделку о поставке примерно девятнадцати тысяч баррелей дизельного топлива в день в Ирак. В течение 2010 года обсуждалась возможность строительства газопровода, соединяющего Иран, Ирак и Сирию. Также шли предварительные переговоры о создании зоны свободной торговли (ЗСТ). Комиссия по инвестициям в городе Басре на юге Ирака одобрила проект по ЗСТ. По сравнению с 2003 годом объем торговли увеличился в десять раз в 2010 году. Однако Ирак был озабочен введением санкций против Ирана, полагая, что это негативно скажется на экономике страны. Посол Ирана в Ираке Хассан Данаифар уверил иракскую сторону, что режим санкций не повлияет на двустороннее экономическое сотрудничество. В 2011 году было заключено очередное соглашение, согласно которому Иран обязуется поставлять природный газ для Иракской электростанции. Ирак по этому соглашению будет покупать двадцать пять миллионов кубических метров газа в день для обеспечения бесперебойной работы станции в северо-восточных пригородах Багдада.