Материал: Богданова О.В., Власова Е.А.. Горьковский интертекст в рассказе С. Довлатова «Креповые финские носки»
Российский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена
О. В. Богданова, Е. А. Власова
ГОРЬКОВСКИЙ ИНТЕРТЕКСТ В РАССКАЗЕ С. ДОВЛАТОВА «КРЕПОВЫЕ ФИНСКИЕ НОСКИ»
Санкт-Петербург Издательство РГПУ им. А. И. Герцена
2018
УДК 82-32 ББК 83.3(2РОС=РУС)
Б 73
Рецензенты: доктор филологических наук О. Ю. Осьмухина, кандидат филологических наук Е. С. Биберган
Богданова О. В., Власова Е. А.
Б73 Горьковский интертекст в рассказе С. Довлатова «Креповые финские носки». СПб.: Изд-во РГПУ им. А. И. Герцена, 2018. — 19 с. [Сер. «Текст и его интерпретация». Вып. 06]
ISBN 978–5–8064–2594–3
Научно-монографическое издание О. В. Богдановой и Е. А. Власовой «Горьковский интертекст в рассказе С. Довлатова ”Креповые финские носки”» продолжает серию «Текст и его интерпретация», посвященную проблемам развития русской литературы ХIХ–ХХ веков и вопросам своеобразия творчества отдельных писателей.
Издание предназначено для специалистов-филологов, студентов, магистрантов, аспирантов филологических факультетов гуманитарных вузов, для всех интересующихся историей развития русской литературы ХIХ–ХХ веков.
|
УДК 82-32 |
|
ББК 83.3(2РОС=РУС) |
ISBN 978–5–8064–2594–3 |
© О. В. Богданова, Е. А. Власова, 2018 |
|
© С. В. Лебединский, дизайн обложки, 2018 |
|
© Издательство РГПУ им. А. И. Герцена, 2018 |
Известны слова Сергея Довлатова о влиянии на него зарубежной (преимущественно американской) литературы. В одном из интервью писатель говорил: «Я вырос под влиянием американской прозы, вольно и невольно подражал американским писателям…»1 Эту черту прозы Довлатова неоднократно подчеркивали и исследователи его творчества (см. многократно цитированные ранее статьи А. Гениса, И. Сухих, А. Зайцева, Э. Шафранской, Г. Доброзраковой и мн. др.). Однако, как показывает анализ, влияние на Довлатова американской литературы носило преимущественно формальный, «формообразующий» характер. Так, по словам А. Гениса, у американских писателей Довлатов учился «простоте» и «приоритету языковой пластики над идейным содержанием»2. В интервью и статьях Довлатов неоднократно признавался, что, находясь в Америке, старался «адаптировать» форму своих произведений к требованиям американских издателей и читателей — стремился к простоте и понятности, к удобству перевода. Потому становится очевидной основная тенденция интертекстуального присутствия в текстах Довлатова: если в его ранних произведениях интертекст составлял мощный органичный пласт наррации, обеспечивал глубину художественного восприятия, то по мере «американизации» его прозы интертекст отступал на задний план, а подчас и вовсе исчезал со страниц его произведений, открывая простор переводческой простоте и интерпретационной доступности.
Именно такова генерализующая тенденция прозы Довлатова, между тем отдельные произведения, в том числе рассказы, созданные писателем в последние годы, несут на себе печать выраженного интертекстуального присутствия, «вольного» или «невольного» обра-
1История рассказчика / интервью с С. Довлатовым // Довлатов С. Последняя книга: рассказы, статьи. СПб.: Азбука-классика, 2001. С. 565.
2Генис А. Сад камней // Генис А. Иван Петрович умер: статьи и расследова-
ния. М.: НЛО, 1999. С. 57.
3
щения к классической литературе — причем не (столько) американской, сколько русской. Примерами таких текстов оказываются новел- лы-зарисовки, вошедшие в цикл рассказов «Чемодан».
Открывая повествование в «Чемодане», Довлатов прибегает к хорошо освоенной им «американской» тактике превращения цикла рассказов в «повесть», в объединение текстов не в сборник рассказов, но
внекое жанрово-стилевое целое (книгу), объединенное (традиционно) образом сквозного рассказчика-повествователя и сопровождаемое (характерным, например, для Хемингуэя) предисловием-предуведом-
лением, задающим единый смысловой ракурс всем входящим в «повесть» эпизодам-рассказам1. Именно на это указывает комментарий А. Ю. Арьева к собранию сочинений Довлатова: «Рассказы <”Чемо-
дана”> писались в середине 1980-х в Нью-Йорке и представляют собой образец зрелой прозы Довлатова…»2 Отечественный исследователь не квалифицирует «Чемодан» как повесть, но говорит о рассказах.
Между тем, с точки зрения поставленной нами проблемы, важным оказывается не столько внешне-композиционное, жанровостилевое или авторско-нарративное оформление рассказов, вошедших
в«Чемодан», сколько наличие в них сущностно-смыслового интертекста — возможность экспликации претекста, прототекста, оказавшего влияние на глубину восприятия и интерпретации довлатовского (пост)текста. В этом смысле редкий для «поздней» прозы Довлатова пронизанный интертекстом образец представляет собой рассказ «Креповые финские носки».
Казалось бы, забавная «фарцовочная» ситуация, положенная в основу фабульной интриги рассказа «Креповые финские носки», принципиально анекдотична и может быть соположена с манерой раннего А. Чехова («Осколки» Чехонте) или, например, раннего же сатирического М. Зощенко (периода «Серапионовых братьев», чуждых пролетарской декларативности и советской демагогии). Однако, как это ни парадоксально, в рассказе «Креповые финские носки» в качестве основного претекста актуализируется не комический нарратив Зощенко, но «романтический реализм» Максима Горького.
Вслучае с рассказом «Креповые финские носки» первоначально трудно сказать, «вольно или невольно» Довлатов обратился к горьковскому претексту, но его присутствие в рассказе очевидно и по-
1Ранее творчески использованный Довлатовым в «Зоне».
2Арьев А. Ю. Биографическая справка. «Чемодан» // Довлатов С. Собрание сочинений: в 4 т. СПб.: Азбука, 1999. С. 457.
4
своему маркировано (хотя мотивация наличия горьковских интертекстем могла (бы) быть и «иррациональной», так как присутствие горьковских образов и цитат в ментальности каждого советского человека (даже школьника) носило форму «коллективного бессозна-
тельного»).
Так, для каждого советского ученика была узнаваема фраза, открывающая рассказ-триптих М. Горького «Старуха Изергиль» — «Я слышал эти рассказы под Аккерманом, в Бессарабии, на морском берегу…»1
Заметим, что Довлатов начинает повествование в «Креповых финских носках» (примерно) в том же ключе: «Эта история произошла восемнадцать лет тому назад. Я был в ту пору студентом Ленинградского университета…»2 (с. 291).
Манера сказа, избранная Горьким, на вводном уровне пока еще в малой степени обнаруживается у Довлатова, но впоследствии даст о себе знать более убедительно. Однако уже один только оборот «в ту пору» заставляет почувствовать элемент некоей архаизации (или стилизации), на которую ориентирована наррация Довлатова.
Упоминание того факта, что герой рассказа Довлатова — «студент филфака» (с. 291), тоже, кажется, (пока еще) не маркировано, но обращает на себя внимание, так как нарратор не только описывает место расположения филфака ЛГУ, но и характеризует науку филологию («Корпуса университета находились… <…> Сочетание воды и камня порождает здесь <…> Существуют в мире науки… <…>» (с. 291). Затекстовый «филологический» фон даст о себе знать позднее, выстраивая параллельный литературный сюжет, «бессознательно» блуждающий в голове героя рассказа. Персонаж-филолог окажется «рефлектором» литературных проекций, проступающего горьковского претекста.
Создавая систему персонажей рассказа, центральный герой — участник событий — в экспозиции3 обозначает «пунктир» любовной
1 Здесь и далее цитаты из произведений М. Горького приводятся по изд.: URL: <ilibrary.ru М. Горький Собрание сочинений>
2Здесь и далее цитаты приводятся по изд.: Довлатов С. Чемодан // Довлатов С. Собрание сочинений: в 4 т. СПб.: Азбука, 1999. С. 287–406, — с указанием страниц в скобках.
3Экспозиция в рассказе Довлатова структурно не выделена, но она отчетливо угадывается, рассказ словно бы распадается на две части: экспозиционную (Ася и рассказчик) и основную (Фред и рассказчик). По сути это две микроистории, соприкасающиеся между собой, но сюжетно не пересекающиеся.
5