8
Между нами все кончено.
Женщина — Джанетт Уинтерсон, в эсэмэске
Он снова перестал с ней разговаривать! Для столь сдержанного мужчины в последнее время у Лоренса Стерлинга чересчур часто случались необъяснимые перепады настроения. Дженнифер молча наблюдала за мужем, пока тот читал за завтраком утреннюю газету Она спустилась раньше его, приготовила завтрак, как он любит, но за последние тридцать три минуты он не то что слова не сказал — даже не взглянул на жену.
Дженнифер поправила пеньюар, проверила, в порядке ли прическа, — нет, все идеально. Она знала, что шрам на руке вызывает у него отвращение, поэтому всегда надевала одежду с длинным рукавом. Ну чем она провинилась? Может, надо было дождаться его вчера вечером? Он вернулся так поздно, что она лишь сквозь сон услышала, как хлопнула входная дверь. Может, что-то не то сказала во сне?
Стрелки часов уныло приближались к восьми — мерное тиканье нарушалось лишь шелестом газеты, которую читал Лоренс. С улицы послышались шаги почтальона, скрежет заиндевевшей крышки почтового ящика, а потом — жалобный голос проходившего под окнами ребенка.
Она попробовала заговорить с ним: сказала что-то насчет снегопада и газетных заголовков о росте цен на бензин, но Лоренс лишь раздраженно вздохнул в ответ, и она замолчала.
Мой любовник никогда бы так не поступил, подумала она, намазывая маслом тост. Он бы улыбнулся, обнял меня за талию, проходя мимо, на свое место на кухне. И вообще, мы бы наверняка не завтракали на кухне: он принес бы поднос со всякими вкусностями в постель и приготовил бы мне чашечку кофе, а потом разбудил бы меня радостными, легкими поцелуями. В одном из писем он написал следующее:
Когда ты ешь, то отдаешься этому переживанию целиком. Когда мы с тобой ужинали в первый раз, я смотрел на тебя и мечтал, чтобы ты с такой же радостью отдавалась мне.
— Сегодня вечером Монкриффы приглашают на коктейль, потом рождественская вечеринка в офисе. Не забыла? — Голос Лоренса внезапно оторвал ее от сладких воспоминаний.
— Нет, не забыла, — не поднимая глаз, ответила она.
— Я вернусь около половины седьмого, Фрэнсис уже будет ждать нас.
Она почувствовала на себе его пристальный взгляд, который словно надеялся на ответ, но продолжала упрямо молчать. Потом Лоренс ушел, оставив Дженнифер одну в пустом, безмолвном доме, наедине с ее мечтами об идеальном романтическом завтраке.
Помнишь тот ужин? Я вел себя как последний идиот, и ты прекрасно понимала это. А ты была просто само очарование, моя дорогая Д., даже тогда, когда я так ужасно поступил с тобой.
В тот вечер я безумно разозлился. Сейчас мне кажется, что я любил тебя уже тогда, но мы, мужчины, редко можем разглядеть что-то дальше собственного носа. Сорваться на тебя оказалось куда легче, чем разобраться в собственных чувствах.
Теперь в распоряжении Дженнифер было уже семь писем — она обнаружила их в потайных уголках по всему дому Семь писем, прочитав которые она поняла, что у нее была настоящая любовь, изменившая всю ее жизнь. В этих написанных от руки посланиях она отражалась, словно в зеркале, и отражений было бесчисленное множество: она оказалась импульсивной, страстной, вспыльчивой, но отходчивой.
Он казался ее полной противоположностью: постоянно бросал ей вызов, провозглашал что-то, давал обещания. Казалось, что он постоянно занимает позицию внимательного наблюдателя — по отношению к ней, ко всему окружающему миру. Он ничего не скрывал. Судя по всему, она стала его первой настоящей любовью. Перечитывая написанные им строки, она думала о том, что, наверное, тоже никогда никого так не любила.
Когда ты смотрела на меня своими бездонными, «абсорбирующими» глазами, я никак не мог понять, что же ты во мне нашла. Теперь я знаю, что раньше совсем не понимал, что такое любовь! Мы с тобой просто не сможем перестать любить друг друга — ведь Земля не может перестать вращаться вокруг Солнца.
Дата стояла не на всех письмах, однако Дженнифер все же удалось расположить их в предполагаемом хронологическом порядке: одно письмо пришло вскоре после их знакомства, другое — после какой-то ссоры, третье — после страстного воссоединения. Он хотел, чтобы она ушла от Лоренса, — эта просьба повторялась в нескольких письмах, а она явно сопротивлялась. Но почему?! Дженнифер подумала об этом холодном человеке, с которым еще недавно сидела за одним столом, о давящей тишине их дома. Почему же я не ушла от него?
Словно одержимая, она раз за разом перечитывала все семь писем, ища хоть какую-то подсказку, хоть один намек, который помог бы ей понять, кто же он. Последнее письмо пришло в сентябре, всего за пару недель до аварии. Почему он не связался с ней? Судя по всему, они никогда не звонили друг другу, какого-то определенного места встреч у них не было. Прочитав на конвертах, что письма отправлены на абонентский ящик, Дженнифер пошла на почту в надежде обнаружить там новые письма, но оказалось, что ящик закрыт и писем для нее нет.
Она не сомневалась, что рано или поздно он обязательно свяжется с ней. Мужчина, который писал такие письма, испытывал такие сильные чувства, просто не сможет сидеть сложа руки и ждать. Дженнифер вычеркнула Билла из списка потенциальных кандидатов: она вполне могла бы влюбиться в него, но никогда не смогла бы поступить так по отношению к Вайолет, даже если бы он того и захотел. Значит, остаются Джек Эмори и Реджи Карпентер, но Джек Эмори только что объявил о помолвке с мисс Викторией Нельсон из Кимберли, графство Суррей, думала Дженнифер, заканчивая укладывать волосы.
— Вы не могли бы погладить к вечеру мое темно-синее шелковое платье? Оно на кровати, — попросила она вошедшую в комнату миссис Кордозу, надевая бриллиантовое колье на бледную шею, посмотрела на себя в зеркало и тут же вспомнила строчки из его письма:
Я просто не могу смотреть на твою шею, не желая поцеловать твою спину.
— Сию минуту, миссис Стерлинг, — ответила миссис Кордоза, забирая платье.
Реджи Карпентер флиртовал с ней — по-другому его поведение не назовешь. Кузен Ивонны облокотился на подлокотник кресла Дженнифер, не сводя глаз с ее губ, которые складывались в таинственную улыбку в ответ на шутки, предназначавшиеся ей одной.
Ивонна какое-то время наблюдала за ними, а потом передала Фрэнсису его коктейль и прошептала мужу на ухо:
— Может, позовешь Реджи в мужскую компанию? Еще немного — и он усядется ей на коленки.
— Я пытался, дорогая, но, боюсь, мне это вряд ли удастся без применения физической силы, а до этого доводить не хотелось бы.
— Тогда отвлеки Морин, а то она разрыдается у всех на виду.
Когда Ивонна открыла дверь Стерлингам — Дженнифер, в норковой шубке и уже навеселе, и Лоренсу, который выглядел мрачнее тучи, — то сразу же поняла, что произойдет нечто ужасное: у нее даже мурашки побежали по спине. Между супругами с самого начала витало жуткое напряжение, а теперь Дженнифер напропалую кокетничала с Реджи.
— Ну почему люди не могут выяснять отношения у себя дома? — пробормотала она.
— Налью Ларри побольше виски, глядишь, он оттает. Наверное, перетрудился в офисе, — успокоил ее Фрэнсис, нежно погладил жену по руке и отправился к столику с напитками.
К копченым колбаскам никто даже не притронулся. Тяжело вздохнув, Ивонна взяла блюдо с закусками и стала предлагать гостям.
— Морин, не стесняйся.
Двадцатилетняя девушка Реджи, одетая в идеально сидящее шерстяное терракотовое платье, даже головы не повернула, словно не расслышала. Она напряженно сидела в кресле и с возмущением поглядывала на расположившуюся справа от нее парочку, которая не обращала на нее ровным счетом никакого внимания. Дженнифер полулежала в кресле, а Реджи, аккуратно пристроившись на подлокотнике, шептал ее что-то на ухо, и время от времени оба заразительно хохотали.
— Реджи? — повысила голос Морин. — Ты же сказал, что мы встречаемся с остальными в центре.
— Да ладно, подождут, — отмахнулся он.
— Но послушай, Барашек, мы же договорились встретиться с ними в «Зеленой комнате» в половине восьмого. Ты же сам говорил.
— Барашек? — резко перестав смеяться, серьезно переспросила Дженнифер.
— Мы так называли его в детстве, — объяснила Ивонна, протягивая ей блюдо с закусками. — Он был таким кудрявым малышом. Тетя говорила, что сначала ей показалось, будто она родила ангелочка.
— Барашек… — повторила Дженнифер.
— Именно. Я неотразим и ласков. Ну разве можно меня не погладить? Я это просто обожаю, — наклонившись к ней, прошептал Реджи.
— Реджи, можно тебя на пару слов?
— Дорогая кузина, что у тебя с лицом? Дженнифер, Ивонна думает, что я с тобой заигрываю.
— И не только она, — холодно вмешалась Морин.
— О, да ладно тебе, Мо! Не будь занудой. — Реджи улыбался, но в голосе сквозило раздражение. — Мы с Дженни не виделись сто лет, наконец-то можно поболтать и рассказать все новости.
— Неужели и правда давно не виделись? — невинно спросила Дженнифер.
— Даже подумать страшно, как давно! — пылко заверил ее он.
— Морин, дорогая, — попыталась отвлечь девушку Ивонна, заметив, как та изменилась в лице, — ты не могла бы помочь мне с коктейлями? И куда запропастился мой растяпа-муж? Вечно его нет под рукой.
— Да вон же он, он…
— Пойдем, Морин. Сюда…
Девушка послушно последовала за ней в столовую и взяла у Ивонны бутылку мятного ликера.
— Что эта дама себе позволяет? — задыхаясь от ярости, спросила она. — Она же замужем!
— Дженнифер ничего такого не хотела, это все не всерьез.
— Да она же глаз с него не сводит! Посмотрите на нее. А если я начну так же вешаться на шею ее мужу? Что она тогда скажет?
Ивонна выглянула в гостиную: Ларри рассеянно слушал что-то оживленно рассказывавшего Фрэнсиса с выражением крайнего недовольства на лице. Что скажет Дженнифер, подумала она. Да она, скорее всего, даже не заметит.
— Я понимаю, что она твоя подруга, Ивонна, но лично я считаю ее настоящей сучкой.
— Морин! Да, Реджи плохо себя ведет, но не смей так говорить о моей подруге. Ты понятия не имеешь, через что ей пришлось пройти. Ну-ка, передай мне бутылку, будь добра.
— А через что она заставляет пройти меня? Это унизительно. Все знают, что мы с Реджи встречаемся, а она заставляет его целовать ей ноги.
— Дженнифер выжила после жуткой автокатастрофы, она недавно вышла из больницы. Говорю тебе, она просто хочет немножко отвлечься.
— Ага, и заодно развлечься.
— Мо…
— Да она пьяна! И вообще, она же старуха. Сколько ей лет? Двадцать семь? Или двадцать восемь? Да мой Реджи младше ее минимум года на три.
Ивонна глубоко вздохнула, прикурила сигарету, передала ее девушке и, закрыв двери в гостиную, попыталась еще раз:
— Мо…
— Она хочет украсть его у меня. Я, в отличие от тебя, все прекрасно понимаю.
— Послушай, — понизив голос, взмолилась Ивонна, — Мо, дорогая… Флирт флирту рознь, пойми ты наконец. Реджи и Дженнифер веселятся, как в старые добрые времена, но им и в голову не придет изменить. Да, они кокетничают друг с другом, но в комнате, где полно народа, и даже не скрывают этого. Если бы между ними было что-то серьезное, думаешь, Дженнифер стала бы так себя вести на глазах у Ларри? — торжествующе спросила Ивонна, сама почти поверив в собственные слова. — Девочка моя, с возрастом ты поймешь, что легкий флирт и игривые беседы — часть нашей жизни! — провозгласила она, засовывая в рот орешек кешью. — А чем же еще нам утешаться, живя столько лет с одним и тем же мужчиной?
— Наверное, ты права, — неохотно признала девушка, немного успокоившись. — Но все равно я считаю, что настоящие леди так себя не ведут.
Она открыла дверь и вернулась в гостиную, Ивонна вздохнула и пошла вслед за ней.
Коктейли таяли на глазах, разговоры становились все громче и оживленнее. Фрэнсис вернулся в столовую и занялся приготовлением «Снежков», а Ивонна ловко украшала бокалы соломинками и вишенками. В последнее время она ужасно себя чувствовала всего после пары нормальных коктейлей, поэтому ограничилась одним «Блю Кюрасао», а потом и вовсе перешла на апельсиновый сок. Шампанское лилось рекой, Фрэнсис выключил музыку в надежде, что гости поймут намек и начнут расходиться, но Билл и Реджи снова включили проигрыватель и потащили всех танцевать. В какой-то момент мужчины взяли Дженнифер за руки с двух сторон и принялись танцевать вокруг нее. Ивонна бросила взгляд на Фрэнсиса, но тот был поглощен приготовлением коктейлей, поэтому она решила взять дело в свои руки и подсела к Лоренсу, поклявшись, что сможет заставить его улыбнуться.