Материал: Чернышевский Н.Г.. Обзор исторического развития сельской общины в России Чичерина

владения. Напротив, историки наши говорят об этом положительно и находят, что количество земли, состоящей в частной собственности, постепенно увеличивалось; но все-таки большая половина обрабатываемой земли оставалась в общинном владении (если община была независима от частного владельца) или, по крайней мере, в обработке у общины с прежним обычаем дележа (если община находилась под властью частного лица). Третью причину утверждать, что родовая община в XIII--XVI веках исчезла у нас, автор находит в переселениях крестьян, которые тогда не были крепки земле: родственники могли расходиться, чуждые друг другу люди сходиться. Это опять ничего не доказывает. Никто не думал утверждать, чтобы общинность владения земли в каком-нибудь селе Иванове или Петрове в XVI или XV веке зависела от того, что все поселяне, живущие в нем, считают себя потомками одного и того же лица, Ивана, жившего в XII веко, или Петра, жившего в IX веке. Они могли быть совершенно посторонние друг другу люди и знать, что не находятся в родстве,-- и все-таки они по старому обычаю делили землю. Ученые, думающие, что община наша имеет патриархальное происхождение, не то полагают, чтобы до XVII века не существовало на Руси никаких отношений, кроме родовых: напротив, они показывают, как мало-помалу развивались отношения, чуждые родовому быту, и говорят только, что по старому обычаю, при отсутствии причин поступать иначе, на эти новые отношения переносились формы и учреждения родового быта. Так было и с общинным началом. Принимая в общину постороннего человека, ему давали в XV веке участок земли, как то делается и ныне. Притом автор, по-видимому, представляет себе, что до укрепления поселян за землею переселения отдельных лиц с одного жительства на другое происходили в таком обширном размере, какого они наверное не имели. Нельзя предполагать, чтобы до конца XVI века поселяне наши "предавались", как он выражается, "кочевой жизни" и чтобы на Юрьев день дороги покрывались бесчисленными обозами переселенцев. Без особенных, чрезвычайно сильных причин, без крайней необходимости земледелец не решится на переселение: оно очень трудно для него. И чем внимательнее вникнем в данные, сохраненные для нас актами, летописями, песнями, записками иностранцев, тем тверже убедимся, что распоряжения об укреплении поселян за землею были вызваны не столько желанием прекратить бродяжничество, сколько другими соображениями, о которых упоминает и г. Чичерин. Самое приведение в исполнение этой меры доказывает, что число действительно пользовавшихся прежним обычаем было не слишком значительно и что масса населения вначале приняла новую меру довольно равнодушно, более как формальность, нежели как существенное изменение в материальном положении. Следствия обнаружились уже через несколько лет, как то указано, между прочим, и г. Соловьевым в "Обзоре событий конца XVI и начала XVII столетий". А когда поселяне решались переселяться, это чаще всего делалось не отдельными людьми, а целыми волостями или селами. Причины были общие для всех жителей села или волости -- недостаток земли, или обременительность условий, или слух о лучших условиях. Да и ныне подобные факты совершаются большей частью

сообща всеми поселянами, а не отдельными искателями приключений. Словом, ближайшее соображение фактов убеждает, что число новых пришельцев в общине никогда не могло быть так значительно, чтобы расстроивать ее: община сидела на месте, а когда двигалась,-- что случалось редко и не с многими общинами,-- то двигалась вся вместе, и через переселение изменялись только ее местожительство и внешнее отношение к владельческой власти, а не внутренние отношения между поселянами, ее составлявшими. Таким образом, доказательства, на которых основывается заключение г. Чичерина о совершенном упадке общинных отношений между членами самой общины в XIII--XV веках, не представляются убедительными. Община не разрушалась: она только потеряла значение в общей государственной жизни, не имела влияния на исторические события,-- это бесспорно, но эти события не коснулись ее внутреннего устройства, потому что никому не было охоты обращать на него внимания. Г-н Чичерин, кажется, смешал эти существенно различные факты, внешнее бессилие и бездействие принял за смерть. Но если бы община умерла в XVI веке, каким образом и когда могла бы она воскреснуть и, притом, воскреснуть в совершенно прежнем виде? Г-н Чичерин считает ее восстановление следствием мер, принятых правительством с финансовой целью: подати вернее уплачиваются целой волостью, нежели отдельными лицами. Но, во-первых, эти причины существовали и прежде; во-вторых, где доказательства того, что общинное владение землею восстановлено административными мерами? Таких указов нет, напротив, общинное владение постоянно упоминается в узаконениях как старинный обычай. Да и когда обычное право (les coutumes), если оно умерло в жизни, восстановлялось письменным законоположением? Этому нет ни одного примера не только в русской, но и ни в какой другой истории. Характер письменного всегда нововведение, и что касается вопросов владения -- всегда до сих пор во всех странах -- все более и более строгое развитие прав личной собственности. И, наконец, каким образом созданная мерами правительства с финансовою целью в XVII--XVIII веках русская община могла бы походить своим внутренним устройством на патриархальную общину других славянских племен? Г-н Чичерин просто отрицает это сходство, не представляя доказательств своему отрицанию. Он имел бы основание отрицать только тогда, если бы сравнил внутреннее устройство русской, сербской и прочих общин; а этого-то именно он и не сделал. Словом, если он хочет, чтобы наука приняла его мнение об исчезновении у нас сельской общины в XIII--XV веках и возрождении ее административными мерами в XVII--XVIII столетиях, он должен представить новые доказательства, которые опровергали бы понятия наших историков и факты, ими выставленные на первый план в истории нашего внутреннего быта. Если [он] сделает это, наши специалисты, конечно, первые порадуются тому, что их ошибка будет открыта, потому что истина для ученого, преданного своей науке, дороже всего. Но мы должны сказать, что опровергнуть понятие о нашей общине, как остатке глубокой древности, а не создании XVII--XVIII столетий -- дело очень трудное и едва ли возможное.

Мы прямо высказали наше мнение о положениях, которые старается доказать г. Чичерин, потому что никакие противоречия не отнимут у его статьи важного достоинства: она -- первое подробное исследование о вопросе, чрезвычайно важном, и если решение, предлагаемое автором, не будет принято наукой, то, без сомнения, специалисты отдадут справедливость тому, что труд его представляет много материалов для истории русской общины, особенно внешних ее отношений к владельцам; существенное же значение для русской истории несомненно приобретет она тем, что послужит исходной точкой для новых изысканий,-- и, судя по качествам, какие обнаружил автор в своем первом труде, надобно желать, чтобы он принял участие в этих дальнейших изысканиях.

По всеобщей истории читателями "Русского вестника" была замечена статья г. Кудрявцева "Карл V". О лекции покойного Грановского "Океания и ее жители" мы уже имели случай говорить11.

Примечания

В настоящее издание вошли публицистические работы Чернышевского, относящиеся ко времени общественно-политического подъема в России -- подготовки крестьянской реформы и первой революционной ситуации (1856-- 1862). Все они, за исключением прокламации "Барским крестьянам от их доброжелателей поклон" и "Писем без адреса", публиковались в подцензурной печати и сохранили на себе следы острой социально-политической борьбы, которую вели революционеры-демократы с крепостничеством, самодержавием, политической реакцией и мракобесием в условиях крайне стесненной свободы слова и печати. "Для публициста,-- писал Н. Г. Чернышевский,-- кроме знания потребностей общества, нужно также понимание форм, по которым движется общественный прогресс. До сих пор история не представляла ни одного примера, когда успех получался бы без борьбы" (Чернышевский Н. Г. Полн. собр. соч., т. V, с. 649).

"Главным качеством публициста" Чернышевский называл "специальную обязанность" журналиста перед обществом, в соответствии с которой "он выражает и поясняет те потребности, которыми занято общество в данную минуту. Служение отвлеченной науке,-- продолжал он,-- не его дело; он не профессор, а трибун или адвокат" (Чернышевский Н. Г. Полн. собр. соч., т. V, с. 647). Именно таким трибуном и адвокатом народа был Чернышевский во всех своих произведениях, публицистических в первую очередь. Это была боевая программа революционно-демократической публицистики, которой сам Чернышевский был верен до конца.

Тексты публицистических произведений Чернышевского печатаются по изданию: Чернышевский Н. Г. Полн. собр. соч. в 16-ти т. М., Гослитиздат, 1939--1953. Восстановлены цензорские изъятия, а также внесены текстологические уточнения и разыскания, проделанные при подготовке недавних изданий: Чернышевский Н. Г. Литературная критика. В 2-х т. М.,

4 Анненков П. В. (1813--1877) -- литературный критик, издатель и редактор собрания сочинений А. С. Пушкина 1855--1857 гг., автор первой научной биографии великого поэта. В критике придерживался "эстетического" направления; по своим политическим взглядам являлся либералом, западником. Анненков был лично знаком с К. Марксом и переписывался с ним.

5 Надеждин Н. И. (1804--1856) -- литературный критик и публицист, редактор журнала "Телескоп" (1831--1836), в котором начинал свою критическую деятельность В. Г. Белинский. За публикацию "Философического письма" П. Чаадаева был сослан в Усть-Сысольск, а журнал закрыт.

6 Соловьев С. М. (1820--1879) -- русский историк, автор многотомной "Истории России с древнейших времен" (к моменту написания Чернышевским настоящего обзора вышло 5 томов), высоко ценимой Черпышевским.

7 В 1856 г. В. Н. Чичерин написал статью "Восточный вопрос с русской точки зрения", которая распространялась в рукописном виде и была опубликована лишь в 1861 г. за границей.

8 Гакстгаузен А.-- реакционный немецкий экономист и историк, специалист в области сельского хозяйства. Барон, прусский тайный советник. Автор многотомного труда о сельскохозяйственных учреждениях России, в котором отразил свои впечатления, вынесенные им из путешествий по ряду губерний средней полосы России и Украины, и опубликовал ряд документов, касающихся аграрных порядков и обычаев русского крестьянства, и прежде всего -- сельской общины. Критическому анализу труда Гакстгаузена Чернышевский посвятил специальную статью "Исследования о внутренних отношениях народной жизни и в особенности сельских учреждениях России" (Современник, 1857, No 7).

9 Наши историки -- Чернышевский имеет в виду прежде всего С. М. Соловьева, в трудах которого можно почерпнуть более правильные сведения, нежели у Гакстгаузена.

10 О лекции выдающегося русского историка профессора Московского университета Т. Н. Грановского "Океания и ее жители", опубликованной в "Русском вестнике", Чернышевский писал в "Заметках о журналах" за декабрь

1855 и январь 1856 гг. (Современник, 1856, No 2), (см. т. III, с. 631-632).