Современное академическое сообщество подвержено процессу диверсификации и является многослойным, что отражается в создании различных типологий. Так, финские исследователи О.-Х. Илийоко и Л. Хенрикссон на основе данных фокус-групп представителей социальных наук выделяют пять типов, различающихся ценностными ориентациями, карьерными стратегиями и взаимоотношениями с университетом, назвав их «новичками в академической элите», «жертвами преподавательской ловушки», «академическими работниками», «членами академической группы», «академическими фрилансерами» [11]. Первый тип демонстрирует приверженность академической свободе, высокую публикационную активность, слабые связи с университетскими структурами. Он ориентирован на исследовательскую деятельность в виде участия в форумах, формирования исследовательских сетей, минимизации преподавательской деятельности. Второй тип сконцентрирован на преподавательской деятельности, которая, с одной стороны, сопровождается психологической поддержкой студентов, с другой - недооценивается руководством университетов, ожидающим от своих сотрудников демонстрации не только преподавательской, но и исследовательской компетенции. Третий тип ориентирован на устойчивую занятость посредством выработки как преподавательских, так и исследовательских навыков и нередко сопровождается выполнением административных обязанностей. Приверженность данного типа определенному университету обусловлена пониманием любой академической структуры как непрозрачной, авторитарной и постоянно меняющей правила своего функционирования. Четвертый тип демонстрирует приверженность к определенной исследовательской группе, которая, во-первых, часто носит междисциплинарный характер; во-вторых, предпочитает проекты, имеющие национальное или международное финансирование. Карьерная стратегия пятого типа направлена на создание собственного имени и исследовательской сети, приобретение репутации эксперта как в научной, так и в околонаучной среде.
Эмпирические исследования фиксируют как наличие несовпадения между научными и предпринимательскими установками и негативное влияние предпринимательской активности на научную результативность, так и формирование практики отказа от традиционной дихотомии фундаментальных и прикладных исследований, оценку ее как устаревшей и не отвечающей современным вызовам. Об этом свидетельствует изучение мотиваций учеными, которые ориентированы либо на выработку фундаментального знания, либо на прикладные исследования, либо совмещают различные виды деятельности. Использование квадранта-модели Д. Стокса позволило Н. Шишио, С.Р. Седита и Ю. Вава выделить три типа ученых, названных ими Эдисонами, Борами и Пастерами [12]. Тип «Эдисон» ориентирован на прикладные исследования, патентную и публикационную активность. Тип «Бор» представляет собой чистого теоретика, ориентированного на решение фундаментальных проблем, выработку объективного знания, имеющего, как следствие, высокий уровень цитируемости. Тип «Пастер» эффективно совмещает в себе фундаментальные исследования с решением прикладных задач. Авторы исследования делают вывод, что в условиях академического капитализма тип ученого, персонифицированный фигурой Л. Пастера, имеет наибольший успех, так как демонстрирует склонность к междисциплинарности и связь с бизнес- структурами. Однако в современных условиях подобный тип сталкивается с трудностями и ограничениями как субъективного (наличие не только исследовательских, но и предпринимательских навыков), так и объективного характера (несовпадение структурных и временных режимов работы университетов и бизнеса).
С опорой на воззрения А. Грамши, представленные в его «Тюремных тетрадях» [13], и понимание «интеллектуала» как того, кто совмещает функцию производителя знания с включенностью в более общий социальный контекст, китайский исследователь Хао Чжидун предлагает свою классификацию «идеальных типов» ученых на основе тех социальных ролей, которые выполняют университетские профессора в современных условиях [14]. Первая ролевая функция обозначена им понятием «органический интеллектуал» и выполняется теми, кто занимает прочные позиции в сложившейся социальной системе и отстаивает интересы определенных структур (государства, бизнеса, науки, образования). Возникновению данного типа в современных условиях способствуют сотрудничество университетов с бизнес-структурами и рост коммерчески ориентированного образования. В отличие от «органических интеллектуалов», «профессиональные интеллектуалы» выполняют роль производителей и трансляторов нового знания, поддерживая традицию рассмотрения академической сферы как источника общественного блага и производителя объективного знания. Говоря словами М. Фуко, это не производитель всеобщих истин («универсальный» интеллектуал), а интеллектуал- специалист, способный изменить «политический, экономический, институциональный строй производства истины» и освободить истину от различных форм гегемонии [15. С. 208]. Третьим типом является «критический интеллектуал», ролевая функция которого состоит в критике и оппонировании общественной системы, рефлексивном отношении к сложившимся способам мысли и действия, попытке их объективации. Психологический дискомфорт, обусловленный современными процессами коммерциализации и корпоративизации, для «критического интеллектуала» является неизбежным. На это указывают результаты эмпирических исследований, согласно которым 45% профессоров рассматривают процессы коммерциализации и корпоративизации как источник психологической напряженности при выполнении традиционных функций обучения, исследования, экспертизы и критики.
Представляется, что одной из причин кризиса профессиональной идентификации в современной академической сфере является отсутствие однозначности в понимании социальной миссии университета, которая варьируется от средства просвещения и выработки нового знания, выполнения функции социального контроля и роли агента социализации до участия в процессах социальной поляризации и поддержания институтов власти. В этих условиях академическое сообщество становится зависимым не только от частного интереса бизнеса или государства, но и от институциональной неопределенности самой академической сферы.
Выводы
Характерный для современной науки процесс коммерциализации имеет агент-структурную детерминацию как со стороны неолиберализма, который в качестве структуры является одновременно средой и результатом действий академического сообщества. Последнее, в качестве агента реализуя различные формы предпринимательства (академическое, исследовательское, преподавательское), само конституирует теорию и практику неолиберализма. В условиях требования капитализации научных исследований современное научное сообщество не является гомогенным, оно все более диверсифицируется, что подтверждается созданием различных типологий, которые отражают разнообразие ценностных ориентаций и поведенческих стратегий и варьируются от формирования нового «рыночного» профиля до воспроизведения традиционных исследовательских и преподавательских функций. Разнообразие критериев, положенных в основание различных типологий, позволяет говорить о габитуальном основании научной практики как единстве институциональных структур и личностных диспозиций. При этом связь личных способов видения и делания с глобальными социальными процессами может принимать форму как соперничества и конфликта, так и адаптации или взаимодействия.
Литература
1. Park T. Academic capitalism and its impact on the American professoriate // Journal of the professoriate. 2012. Vol. 6, № 1. P. 84-99.
2. Omer Attali M., Yemini M. Initiating consensus: Stakeholders define entrepreneurship in education // Educational review. 2016. P. 1-18.
3. Шумпетер Й. Теория экономического развития: Капитализм, социализм и демократия. М.: ЭКСМО, 2007.
4. Макконнелл К.Р., Брю С.Л. Экономикс. М.: ИНФРА-М, 2003.
5. Johannisson B. Limits to and prospects of entrepreneurship education in the academic context // Entrepreneurship & regional development. 2016. Vol. 28, № 5-6. P. 403-442
6. Parsons T. The professional and social structure // Essays in sociological theory. Glence (IL): Free press. 1954. P. 34-49.
7. Bourdieu P. Structures, habitus, practices // The Logic of Practice. Stanford: Stanford University Press, 1990. P. 52-65.
8. LahireB. L'Homme pluriel. Les ressotts de l'action. Paris, Nathan, 1998.
9. ВеберМ. Избранные произведения. М.: Прогресс, 1990. С. 707-735.
10. Merton R.K. Social theory and social structure. New York: The Free Press, 1968.
11. Ylijoko O.-H., Henriksson L. Tribal, proletarian and entrepreneurial career stories: Junior academics as a case in point // Studies in higher education. 2015. Vol. 42, № 7. P. 1-18.
12. Shichijo N., Sedita S.R., Baba Y. How does the entrepreneurial orientation of scientist affect their scientific performance?: Evidence from the quadrant model // Technology analysis & strategic management. 2015. Vol. 9. P. 1-17.
13. Грамши А. Тюремные тетради: в 3 ч. М.: Изд-во полит. литературы, 1991. Ч. 1. 526 с.
14. Hao Zhidong Commercialization and corporatization versus professorial roles and academic freedom in the United States and Greater China // Chinese sociological review. 2015. Vol. 47, № 2. P. 103-127.
15. Фуко М. Интеллектуалы и власть: Избранные политические статьи, выступления и интервью / пер. с фр. С.Ч. Офертаса; под общ. ред. В.П. Визгина, Б.М. Скуратова. М.: Праксис, 2002.
Peferences
1. Park, T. (2012) Academic capitalism and its impact on the American professoriate. Journal of the Professoriate. 6(1). pp. 84-99.
2. Omer Attali, M. & Yemini, M. (2016) Initiating consensus: Stakeholders define entrepreneurship in education. Educational Review. 69(2). pp. 1-18. DOI: 10.1080/00131911.2016.1153457
3. Shumpeter, J. (2007) Teoriya ekonomicheskogo razvitiya. Kapitalizm, socializm i demokratiya [The Theory of Economic Development. Capitalism, socialism and democracy]. Translated from German. Moscow: EKSMO.
4. McConnell, K.R. & Brue, S.L. (2003) Ekonomiks [Economics]. Translated from English. Moscow: INFRA-M.
5. Johannisson, B. (2016) Limits to and prospects of entrepreneurship education in the academic context. Entrepreneurship & Regional Development. 28(5-6). pp. 403-423. DOI: 10.1080/0895626.2016/1177982
6. Parsons, T. (1954) Essays in Sociological Theory. Glence (IL): Free press. pp. 34-49.
7. Bourdieu, P. (1990) Structures, habitus, practices. The Logic of Practice. Stanford: Stanford University Press. pp. 52-65.
8. Lahire, B.L. (1998) L'Hommepluriel. Les ressotts de l'action [The plural man. The resources of the action]. Paris: Nathan.
9. Weber, M. (1990) Isbrannyeproizvedeniya [Selected works]. Translated from German. Moscow: Progress. pp. 707-735.
10. Merton, R.K. (1968) Social Theory and Social Structure. New York: The Free Press.
11. Ylijoko, O.-H. & Henriksson, L. (2015) Tribal, proletarian and entrepreneurial career stories: Junior academics as a case in point. Studies in Higher Education. 42(7). pp. 1-18. DOI: 10.1080/03075079.2015.1092129
12. Shichijo, N., Sedita, S.R. & Baba, Y. (2015) How does the entrepreneurial orientation of scientist affect their scientific performance? Evidence from the quadrant model. Technology Analysis & Strategic Management. 9. pp. 1-17. DOI: 10.1080/09537325.2015.1044959
13. Gramsci, A. (1991) Tyuremnye tetradi: v 3 ch. [Prison notebooks]. Vol. 1. Translated from Italian by G. Smirnov, V. Dmitrenko, P. Kozlov, E. Molochkovskaya, A. Orel, L. Popov, Yu. Suvorov. Moscow: Izdatelstvo politicheskoy literatury.
14. Hao Zhidong (2015) Commercialization and corporatization versus professorial roles and academic freedom in the United States and Greater China. Chinese Sociological Review. 47(2). pp. 103127. DOI: 10.1080/21620555.2014.989806
15. Foucault, M. (2002) Intellektualy i vlast': Izbrannye politicheskie stat'i, vystupleniya i in- terv'yu [Intellectuals and power: Selected political articles, speeches and interviews]. Translated from French by S.C. Ofertas. Moscow: Praksis