Заслуживает внимания мнение А.Т. Боннера относительно недостатков юридической техники, которую отечественный законодатель использовал при формулировании легального определения письменного доказательства. Ученый отмечает, что «вряд ли содержащиеся в ГПК РФ и в АПК РФ определения письменных доказательств могут быть признаны сколько-нибудь удачными. Прежде всего, они чрезмерно пространны. В них нет ни единого определяющего признака, способного отграничить письменные доказательства от иных средств доказывания. Они страдают и более существенными погрешностями. В этих определениях в одну кучу смешаны письменные доказательства, электронные документы, а также некоторые производные доказательства (схемы, карты, планы, чертежи)» [50.111-112].
В части 1 статье 100 Гражданского процессуального кодекса Республики Казахстан можно найти более лаконичное определение письменных доказательств. Согласно указанной норме письменными доказательствами являются акты, документы, письма делового или личного характера, содержащие сведения об обстоятельствах, имеющих значение для дела [9]. Представляется правильным при разработке единого Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации учесть опыт Казахстана при формулировании дефиниции письменных доказательств.
В современном российском гражданском судопроизводстве письменные доказательства позволяют устанавливать любые имеющие для разрешения дела обстоятельства. Письменные доказательства получили широкое применение в гражданском судопроизводстве и используются в качестве средств доказывания при установлении обстоятельств, входящих в предмет доказывания, практически в любом рассматриваемом деле.
Исследование письменных доказательств происходит в судебном заседании посредством их прочтения или оглашения. В ходе оценки письменного доказательства изучают в первую очередь форму документа, а затем его содержание. В ходе исследования формы документа суд анализирует наличие реквизитов, подписей, а также в необходимых случаях официального перевода на русский язык, легализации документов, если иной порядок не установлен международным договором, что указано, в частности в Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11 июня 1999 г. №8 «О действии международных договоров в Российской Федерации применительно к вопросам арбитражного процесса». Так, например, арбитражный суд принимает официальные документы из Австралии, Австрии, Антигуа и Барбуды, Аргентины, Армении, Багамских Островов, Белиза, Бельгии, Белоруссии, Боснии и Герцеговины, Ботсваны, Брунея, Великобритании, Венгрии, Германии, Греции, Израиля, Испании, Италии, Кипра, Латвии, Лесото, Лихтенштейна, Люксембурга, Маврикия, Македонии, Малави, Мальты, Мавритании, Маршалловых Островов, Мексики, Нидерландов, Норвегии, Панамы, Португалии, Сан-Марино, Сейшельских Островов, Словении, США, Суринама, Тонги, Турции, Фиджи, Финляндии, Франции, Хорватии, Швейцарии, Югославии, Южно-Африканской Республики, Японии без их легализации [16] в случаях, предусмотренных Гаагской конвенцией, отменяющей требования легализации иностранных официальных документов [2].
После изучения формы документа изучают его содержание. На этом этапе оцениваю связь содержащейся в документе информации с предметом доказывания по рассматриваемому делу. Следует отметить, что при изучении копий документов суд должен проверить тождественность копии документа с оригиналом. В случае предоставления сторонами по делу разных копий одного и того же документа суд должен в обязательном порядке запросить оригинал документа, а если будет установлено, что оригинал документа утрачен или какая-либо из сторон не предоставляет истребованный оригинал документа, то согласно части 6 статьи 71 Арбитражного кодекса Российской Федерации, а также части 6 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд не может считать установленными обстоятельства дела, доказываемые лишь копиями документов.
Вещественные доказательства представляют собой одно из традиционных средств доказывания в отечественном гражданском судопроизводстве, с их помощью может быть доказана совокупность обстоятельств, подлежащих установлению по арбитражным и гражданским делам.
Использование вещественных доказательств более характерно для современного российского гражданского процесса, в арбитражном процессе в целом вещественные доказательства используются сравнительно редко, хотя по отдельным категориям арбитражных дел, таким, например, как дела о защите прав на товарный знак, использование вещественных доказательств можно встретить значительно чаще.
Так, например, в деле №А03-8136/2015, рассмотренном Арбитражным судом Алтайского края по иску закрытого акционерного общества «Мелодия» к индивидуальному предпринимателю Семаковой Евгении Константиновне о взыскании компенсации за нарушение исключительных прав на музыкальные произведения было представлено вещественное доказательство: приобретённый у ответчика диск формата MP3 «Ваенга. Дуэты» [30]. В решении Арбитражного суда Рязанской области по делу №А54-349/2015, рассмотренному по иску общества с ограниченной ответственностью «Маша и Медведь» к индивидуальному предпринимателю Мастеровой Людмиле Вячеславовне указано, что в качестве вещественных доказательств были исследованы раскраска и наклейки [31]. В решении Арбитражного суда Тульской области по делу №А68-4645/2015, рассмотренному по иску закрытого акционерного общества «Кондитерская фабрика «Старая Тула» к индивидуальному предпринимателю Поляковой Ирине Анатольевне о взыскании компенсации за нарушение исключительных прав на товарный знак в качестве вещественного доказательства исследован закупленный товар - пряник, на котором имеется этикетка с нанесенным на ней текстом [32]. В решении Арбитражного суда Краснодарского края по делу №А32-38937/2014, рассмотренному по иску общества с ограниченной ответственностью «Сеть ресторанов «Чайхона №1» г. Москва к обществу с ограниченной ответственностью «Цереус» г. Сочи Краснодарского края о защите нарушенных прав на товарный знак в качестве вещественного доказательства фигурирует вывеска с названием «Чайхана Пахлава» [33].
Вещественными доказательствами являются предметы, которые своими внешним видом, свойствами, местом нахождения или иными признаками могут служить средством установления обстоятельств, имеющих значение для дела, такая дефиниция содержится в части 1 статьи 76 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации [4]. Аналогичная норма содержится в статье 73 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации [6].
Закрепленное в законодательстве легальное определение вещественных доказательств берет свои корни в определении, выработанном доктриной арбитражного и гражданского процесса: вещественными доказательствами являются предметы, которые своим существованием или внешним видом либо внутренними свойствами подтверждают факты, входящие в предмет доказывания и подлежащие установлению судом [66.135; 119.136; 76.9; 125.234; 56.10].
Среди российских ученых-процессуалистов существует мнение, что в качестве вещественного доказательства могут выступать элементы живой природы, в частности, часть человеческого тела, клеймо на животных; такого мнения, например, придерживается М.К. Треушников [125.232].
Стоит отметить, что вещественными доказательствами согласно англо-американского права помимо внешнего вида людей и животных относится также манера поведения свидетеля. Под внешним видом человека понимают черты человека: вес, рост, цвет кожи, цвет глаз, цвет волос, а также акцент и использование в речи отличительных слов и выражений, ненадлежащее поведение в суде. Стиль поведения человека, в том числе манеру разговора при даче показаний по делу в суде, расценивают в качестве вещественного доказательства по той причине, что данные обстоятельства играют роль при оценке уровня доверия показаниям свидетеля [145.179-180; 143.355-371; 144.14, 292]. Согласно законодательству США суд может записать показания свидетеля посредством видеозаписи [103.161].
В российском процессуальном законодательстве манера поведения и интонации речи свидетелей и иных участвующих в деле лиц не являются вещественными доказательствами, поскольку ни в Арбитражном процессуальном кодексе Российской Федерации, ни в Гражданском процессуальном кодексе Российской Федерации нет норм, позволяющих это делать. Одновременно с этим, на основании части 6 статьи 155 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и статьи 230 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд имеет право вести протокол судебного заседания с использованием аудио- и видеозаписи, что позволяет в дальнейшем использовать сведения о внешнем виде и поведении свидетелей и участвующих в деле лиц, при исследовании и оценке такого вида средств доказывания как аудио- и видеозаписи.
В судебной практике в некоторых случаях возникает вопрос о разграничении вещественных и письменных доказательств, поскольку письменные документы либо материалы могут выступать в качестве вещественного доказательства. В связи с этим требуется выработка критериев отнесения письменного документа к письменному либо вещественному доказательству. Так, например, М.К. Треушников по данному вопросу отмечает, что «в документе, являющемся вещественным доказательством, информация содержится в виде материальных, наглядно воспринимаемых признаков (например, документ со следами подчистки). В документе - письменном доказательстве - эта информация передается с помощью знаков» [125.231]. Иной, более точный, на наш взгляд, критерий отграничения вещественных доказательств от письменных предлагает П.П. Якимов, который указывает, что «в отличие от письменных вещественные доказательства подтверждают относящиеся к делу обстоятельства своим положением, местом нахождения, видом, свойствами, особыми приметами, оставленными на них следами, то есть внешними признаками, но не выраженными на них мыслями, содержащими нужные сведения» [137.30]. В качестве еще одного признака, отличающего вещественные доказательства от письменных, П.П. Якимов отмечал, что в большинстве случаев материальные следы, оставленные в процессе образования вещественных доказательств, являются результатом стихийного воздействия на предмет, вещь, но не продуктом преднамеренной деятельности [137.31].
М.А. Фокина указывает, что «в качестве критерия, с помощью которого можно было бы отделить документ как письменное доказательство от документа как вещественного доказательства, можно рассматривать вид извлекаемой из предмета информации, которая будет использоваться в целях доказывания обстоятельств дела. Если при доказывании используется информация о мысли или чувствах автора, извлекаемая из специальных знаков, закрепленных на предмете, то документ представляет собой письменное доказательство. Когда доказательственное значение имеет информация, извлекаемая из свойств предмета материального мира, его внешнего вида, места нахождения или иных его признаков, то документ представляет собой письменное доказательство» [82.326-327].
Вещественные доказательства могут быть представлены в суд сторонами и иными участвующими в деле лицами несколькими способами: 1) либо одновременно с исковым заявлением, отзывом ответчика в арбитражном процессе или возражениями на исковое заявление в гражданском процессе, а также с дополняющими их документами; 2) либо вместе с ходатайством об их приобщении к материалам дела. Для того чтобы предметы материального мира приобрели процессуальный статус вещественного доказательства, суд должен вынести определение о приобщении их к материалам дела.
Исследование вещественных доказательств происходит посредством их осмотра в первую очередь судом, после чего вещественные доказательства предъявляют сторонам и участвующим в деле лицам, их представителям, а при необходимости - свидетелям, экспертам и специалистам, которые вправе в ходе осмотра акцентировать внимание суда на те или иные факты, связанные с осмотром, а также на несоответствие исследуемого доказательства иным доказательствам по делу, их неотносимости к предмету доказывания или недопустимости.
До судебного заседания вещественные доказательства хранит лицо, у которого вещественные доказательства находятся. В связи с этим в настоящее время в арбитражном процессе существует проблема, которая заключается в том, что участвующие в деле лица до судебного заседания фактически лишены возможности реализовать свои процессуальные прав, закрепленные в части 1 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, на ознакомление с вещественными доказательствами в рамках процедуры раскрытия доказательств до начала судебного заседания. В связи с этим в проекте единого Кодекса гражданского судопроизводства Российской Федерации целесообразно было бы закрепить нормоположения, которые позволили бы участвующим в деле лицам ознакомиться с вещественными доказательствами, хранящимися вне арбитражного суда, до начала судебного заседания и сформировать свою позицию по рассматриваемому делу с учетом вещественных доказательств либо реализовать свои процессуальные права на признание исковых требований или заключение мирового соглашения.
Судебная экспертиза является одним из средств доказывания в арбитражном и гражданском процессах, которое довольно часто можно встретить в рассматриваемых делах.
Так, например, в деле №А28-3689/2015, рассмотренном Арбитражным судом Кировской области по заявлению Управление Министерства внутренних дел России по городу Кирову о привлечении индивидуального предпринимателя Носырева Андрея Анатольевича к административной ответственности по части 2 статьи 14.10 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, суд в качестве одного из доказательств по делу рассмотрел экспертное заключение [38].
Заключение эксперта, закрепленное в качестве одного из средств доказывания согласно пункту 2 статьи 64 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и пункту 1 статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, представляет собой оформленное в письменной форме содержание исследования и выводы на поставленные вопросы, поставленные перед экспертом с целью получения новых сведений, имеющих значение для правильного рассмотрения дела.
Экспертом согласно пункту 1 статьи 55 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации является лицо, обладающее специальными знаниями по касающимся рассматриваемого дела вопросам и назначенное судом для дачи заключения.
В процессуальном законодательстве не раскрывается содержания специальных знаний эксперта. В правовой литературе также нет единой позиции ученых относительно существа специальных знаний, применяемых экспертом с целью разрешения поставленных перед ним вопросов по рассматриваемому делу.
В доктрине проводят разграничение между специальными знаниями и знаниями в области права, так как специальные знания используются для содействия в установлении вопросов факта, а юридические знания - для решения вопросов права, вследствие чего в арбитражном и гражданском процессе в настоящее время не допускается назначение экспертизы по правовым вопросам. Данная позиция воспринята как судебной практикой, так и в современной процессуальной литературе [125.192-193; 67.3; 79.40]. В пункте 8 Постановления Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 20 декабря 2006 г. №66 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе» указано, что вопросы права и правовых последствий оценки доказательств относятся к исключительной компетенции суда, а единственным исключением из данного правила является случай, когда суд может назначить экспертизу в целях установления содержания норм иностранного права [17]. Одновременно с этим, в последние годы получает развитие противоположный взгляд на данную проблему, согласно которого в сферу специальных знаний необходимо включать также и правовые знания в определенных отраслях права, которые выходят за пределы профессиональной компетенции судей; сторонники данной точки зрения считают, что использование специальных познаний в области права в процессе возможно в форме консультации специалиста по правовым вопросам, а также в форме назначения правовой экспертизы [129.27-35; 112.12-16; 87.131; 68.42-43; 78.91; 113.12-18; 114.9-19].
Переоценка позиции относительно содержания понятия «специальные знания» происходит под влиянием усложнившегося правового регулирования общественных отношений, увеличением количества нормативно-правовых актов, и, как следствие, увеличившейся специализацией юристов в тех или иных отраслях права.