ЭЛЕКТРОННЫЕ НОСИТЕЛИ ИНФОРМАЦИИ КАК ИСТОЧНИК ПОЛУЧЕНИЯ ЭЛЕКТРОННЫХ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ
Артем Андреевич Количенко
Аннотация
электронный носитель информация уголовный
Введение: статья посвящена вопросу определения сущности и формы электронных носителей информации в уголовно-процессуальном доказывании. Представлена авторская дефиниция уголовно-процессуальной категории «электронные носители информации».
Материалы и методы: в качестве методологической базы исследования были использованы общенаучные методы исследования (диалектико-материалистический метод познания, метод анализа и синтеза, дедукции и индукции), а также специальные методы исследования (системный и сравнительно-правовой методы).
Результаты исследования: в ходе исследования делаются выводы о неоднозначном характере подходов к уголовно-процессуальной интерпретации термина «электронные носители информации», что, в свою очередь, негативно сказывается на практике реализации ст. 164.1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее - УПК РФ).
Обсуждение и заключения: автор статьи приходит к выводу, согласно которому определенная законодателем в ст. 164.1 УПК РФ специфика работы с электронными носителями информации нуждается в уточнении, особенно в части, касающейся выработки легального определения категории «электронные носители информации».
Анализ научной доктрины уголовного процесса позволил выявить различные взгляды на определение правовой природы электронных носителей информации в уголовно-процессуальном доказывании. Сложившаяся ситуация предопределила необходимость поиска оптимального содержания анализируемой уголовно-процессуальной категории. В результате проведенного исследования предложена авторская дефиниция понятия «электронные носители информации».
Ключевые слова: электронные носители информации, электронные доказательства, уголовно-процессуальное доказывание, цифровизация, уголовный процесс
Abstract
ELECTRONIC MEDIA AS A SOURCE OF OBTAINING ELECTRONIC EVIDENCE IN CRIMINAL PROCEEDINGS
Artem Alexandrovich Kolichenko
Introduction: this article is devoted to determining the essence and form of electronic media in criminal procedural evidence. The author's definition of the criminal procedural category “electronic media” is presented.
Materials and Methods: general scientific research methods (dialectical-materialistic method of cognition, method of analysis and synthesis, deduction and induction), as well as special research methods (systemic and comparative legal methods) were used as the basis of the methodology of the study.
Results: in the course of the study, conclusions were drawn on the diversity of approaches to the criminal procedural interpretation of the term “electronic media”, which, in turn, negatively affects the practice of implementing Article 164.1 of the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation.
Discussion and Conclusions: it can be stated with confidence that the use of electronic media in proving a criminal case is extremely important for the modern criminal proceedings. The specifics of working with electronic media, defined by the legislator in Article 164.1 of the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation, in our opinion, need to be clarified, in particular, we draw attention to the need to develop a legal definition of the category “electronic media”.
The analysis of the scientific doctrine of the criminal process allowed us to identify various views on the definition of the legal nature of electronic media in criminal procedural evidence. For example, electronic media are considered by some scientists as an object, by others as a technical means, or as a means of storing and transmitting electronic information. The current situation has predetermined the need to find the optimal content of the analyzed criminal procedure category. Thus, as a result of the conducted research, the author's definition of “electronic media” was proposed.
Keywords: electronic media, electronic evidence, criminal procedural proof, digitalization, criminal process
Введение
Любые изменения, связанные с появлением новых норм в уголовно-процессуальном праве, влекут дискуссии в научной среде. Анализ научной доктрины и практики дает основание утверждать, что в настоящее время ведется активное обсуждение таких уголовно-процессуальных категорий, как «электронные носители информации» (далее - ЭНИ) и «электронные доказательства». Мы убеждены, что указанные категории послужили катализатором для переосмысления основ теории доказательств и доказывания. По мнению ряда исследователей, в УПК РФ появляются отдельные виды доказательств, получаемых с электронных носителей информации: ст. 82, 164, 164.1, 166 УПК РФ [1].
Автор статьи убежден, что электронные доказательства и ЭНИ целесообразно позиционировать в качестве абсолютно разных правовых категорий. Они выступают по отношению друг к другу как часть и целое, их связующим звеном является электронная информация. При этом дефиниция «электронные доказательства» должна трактоваться гораздо шире, чем категория «электронные носители информации», следовательно, поглощать ее.
Полагаем, современные ЭНИ не нуждаются в представлении. Они подразделяются на оптические, полупроводниковые и магнитные, в том числе могут иметь однократную или многократную запись. С учетом специфики ЭНИ в ст. 164.1 УПК РФ определен особый процессуальный порядок их изъятия и копирования с них информации. С одной стороны, мы полагаем, что это вызывает определенные сложности К примеру, С.Б. Российский указывает на достаточно сильное усложнение законодателем в 2018 г порядка проведения следственных действий, сопряженных с изъятием электронных носителей информации либо копированием электронной информации. См.: Россинский С.Б. Уголовно-процессуальная форма: сущность, проблемы, тенденции и перспективы развития // Актуальные проблемы российского права. 2020. № 9. С. 76. в отношении интерпретации данной нормы со стороны правоприменителей, с другой - прослеживается стремление законодателя к минимизации рисков утраты значимой доказательственной информации, находящейся на ЭНИ. Мы согласны с мнением Ю.А. Андриенко, согласно которому «важнейшую роль при расследовании уголовного дела играет своевременное и правильное изъятие электронных носителей информации» [2, с. 100].
Обзор литературы
Отдельные аспекты исследуемой проблемы раскрываются в трудах О.Г. Григорьева [3], Р.О. Никитина [4], Н.А. Зигуры [5], С.И. Кувычкова [6], М.О. Медведевой [7].
Определению ЭНИ посвящены работы А.И. Зазулина [8], А.Н. Першина [9], В.Н. Григорьева, О.А. Максимова [10]; Ю.В. Гаврилина [11]), процедуру изъятия ЭНИ, в том числе копирования с них информации, рассматривали С.В. Зуев, В.С. Черкасов [12]; И.И. Литвин [13]), вопросы участия специалиста в данном процессе исследовали А.Л. Осипенко, А.И. Гайдин [14], А.А. Балашова [15], М.С. Сергеев [16]).
Материалы и методы
Материалами исследования послужили научные труды, касающиеся определения правовой природы ЭНИ, их формы в уголовно-процессуальном доказывании. При написании статьи автором были использованы диалектико-материалистический метод познания, методы анализа и синтеза, методы дедукции и индукции, а также системный и сравнительно-правовой методы.
Результаты исследования
В нормах УПК РФ отсутствует легальная дефиниция понятия «электронные носители информации». По нашим собственным подсчетам, законодатель оперирует данной категорией в нормах уголовно-процессуального закона не менее 35 раз. Подобное положение дел создало противоречивую интерпретационную ситуацию при понимании сущности ЭНИ в уголовно-процессуальном доказывании. Для деэскалации сложившейся обстановки предлагаем проанализировать позиции представителей научного сообщества, касающиеся определения понятия ЭНИ, и выработать единую универсальную категорию, раскрывающую их правовую природу и значение для российского уголовного судопроизводства.
А.И. Зазулин в одном из своих трудов предлагает «внести в УПК РФ более общий термин «цифровой носитель информации» Аналогичный подход прослеживается у И.И. Карташова: автор указывает на объективную необходимость замены в тексте УПК РФ на более широкий и соответствующий реалиям термин «цифровой носитель». См.: Карташов И.И. Цифровая информация в уголовно-процессуальном доказывании: понятие и свойства // Электронный научный журнал «Наука. Общество. Государство». 2020. Т. 8. № 4 (32). С. 79., который бы «подразумевал различные типы цифровой информации и обеспечил единый для всех носителей режим изъятия и копирования на них информации» [8, с. 57]. В свою очередь, А.Н. Першин отмечает избранный термин «электронный носитель информации» в качестве главной проблемы неоднозначного подхода к соблюдению уголовно-процессуального законодательства, а в ряде случаев и прямого его нарушения в практике производства процессуальных действий, связанных с изъятием ЭНИ и их исследованием. По мнению ученого, это связано с тем, что термин «электронный носитель информации» имеет различную трактовку с юридической и технической точек зрения [9, с. 49]. Другой позиции придерживаются Д.В. Бахтеев и Е.В. Смахтин. Они считают более корректным, «следуя логике законодателя, использующего термин «электронные носители информации», в науке считать термин «электронные (цифровые) доказательства» [17, с. 63].
ЭНИ, согласно сформулированной нами ранее дефиниции электронных доказательств [18, с. 139], являются средством собирания, хранения и воспроизведения электронных доказательств в уголовном процессе. Таким образом, вполне актуальным представляется следующий довод: на ЭНИ могут быть обнаружены значимые доказательственные сведения, иными словами, электронные доказательства, исходя из их процессуальной формы. Подтверждается наше соображение объективным замечанием А.Л. Осипенко и А.И. Гайдина, согласно которому «на таких носителях могут быть обнаружены: специальное программное обеспечение, использовавшееся при совершении противоправных действий, а также вредоносные программы; информация, запрещенная законом к распространению; электронная корреспонденция участников преступления; иная информация, представляющая интерес для следствия» [14, с. 156] и т.п.
Парадоксально, что отсутствие легального определения одной юридической категории в уголовном процессе порождает не только разногласия в научной доктрине, но и реальные проблемы на практике. Это подтверждает мнение В.Н. Григорьева и О.А. Максимова, согласно которому «отсутствие единого подхода к понятию «электронные носители информации» является основной причиной отсутствия единообразия практики и значительных теоретических разногласий» [10, с. 38]. При этом ученые указывают на то, что основной понимания данного термина в настоящее время является подп. 3.1.9 ГОСТ 2.051-2013 «Единая система конструкторской документации. Электронные документы. Общие положения», согласно которому под электронным носителем понимается «материальный носитель, используемый для записи, хранения и воспроизведения информации, обрабатываемой с помощью средств вычислительной техники» См.: ГОСТ 2.051-2013. Единая система конструкторской документации (ЕСКД). Электронные документы. Общие положения (с Поправкой). URL: https://ulgosexp.ru/files/documents/GOST-2.051-2013.pdf (дата обращения 21.11.2021).. Вполне очевидна вариативность восприятия категории «материальный носитель». На это же указывает А.Ю. Федюкина: «Под материальными носителями обычно понимают карты памяти sim или flash, дискеты, CD, DVD, Blue-ray диски, жесткие диски компьютера, магнитные ленты и другие информативные электронные устройства» [19, с. 44].
Размышляя о роли ЭНИ в уголовном судопроизводстве, обратимся к исследованиям А.Н. Першина. Так, он пишет, что «по своей сути электронный носитель является контейнером, в который помещается и там хранится какая-либо социально значимая информация» [20, с. 199]. Конечно же, понимание сущности категории «электронный носитель» дает концептуальное представление о том, какие объекты следует воспринимать в качестве ЭНИ, однако, полагаем это не совсем верно и методологически правильно.
В свете последних рассуждений аналогичной является позиция Ю.В. Гаврилина, отмечающего, что под определение, сформулированное в вышеуказанном ГОСТе, попадает абсолютно любое микропроцессорное устройство. Подобный подход определяется ученым как необоснованный, предлагается определять ЭНИ как «устройство, конструктивно предназначенное для постоянного или временного хранения информации в виде, пригодном для использования в электронных вычислительных машинах, а также для ее передачи по информационно-телекоммуникационным сетям или обработки в информационных системах» [11, с. 47]. Проведенный анализ позволяет нам сделать вывод о разноплановости мнений со стороны исследователей в отношении формы и содержания ЭНИ в российском уголовном судопроизводстве. Полагаем, что следует согласиться с доводом Е.В. Горкиной, В.В. Тихонова и Н.В. Золотухиной относительно отсутствия «в настоящий момент среди ученых единого мнения по поводу формулирования данного понятия с точки зрения юридической техники и технических особенностей» [21, с. 81]. Данный факт заставляет задуматься о комплексности и достаточности имеющихся в современной доктрине исследований по анализируемой проблематике, в том числе усилении попыток поиска универсальной уголовно-процессуальной категории «электронные носители информации».
В отечественной доктрине уголовного процесса наблюдается полисемия интерпретационных подходов к раскрытию рассматриваемой дефиниции. Рассмотрим наиболее примечательные из них. Так, автор статьи не мог оставить без внимания точку зрения Ю.В. Гаврилина, который позиционирует ЭНИ как устройство. А.В. Шигуров рассматривает ЭНИ как «предмет, содержащий значимую для уголовного дела информацию, созданную не в процессе расследования (раскрытия) уголовного дела, восприятие которой невозможно без использования электронно-вычислительных средств» [22, с 48]. Аналогичного подхода к определению ЭНИ придерживаются И.С. Федотов и П.Г. Смагин, которые, задаваясь вопросом о том, какие предметы являются ЭНИ, относят к ним «устройства хранения данных (накопители на жестких магнитных дисках, флеш-накопители, компакт-диски и др.)» [23, с. 195].
Иной позиции придерживается А.А. Балашова. Она предлагает рассматривать ЭНИ как «техническое средство, конструктивно предназначенное для хранения информации в электронно-цифровой форме, доступной для обработки с использованием средств вычислительной техники» [15, с. 40]. Аналогичный взгляд на проблематику определения понятия ЭНИ наблюдается в исследовании М.С. Сергеева, где ЭНИ рассматриваются «в качестве источника доказательства - средства хранения и передачи электронной информации» [16, с. 28]. По мнению А.В. Ткачева, ЭНИ представлен как синоним материального носителя компьютерной информации [24, с. 438]. И здесь автор статьи задается риторическим вопросом: где же та искомая нами универсальность представления термина «электронные носители информации» и как быть, если каждый правовед представляет его по-своему?