Е.П. Ковалевский и И.С. Тургенев: от личных взаимоотношений к творческим связям
Елена Владимировна Александрова 1,
Эмма Михайловна Жилякова 2
1 2 Национальный исследовательский Томский государственный университет, Томск, Россия
Аннотация
Рассматриваются личные и творческие контакты Е.П. Ковалевского и И.С. Тургенева. Писателей связывали деятельность в Литературном фонде, общность взглядов на национально-освободительное движение, близость эстетических воззрений. Литературные связи анализируются на примере очерков Е.П. Ковалевского "Путевые записки о славянских землях" и романа Тургенева "Накануне". литературный эстетический воззрение
Ключевые слова: И.С. Тургенев, Е.П. Ковалевский, "Накануне", Литературный фонд, восточный вопрос, "Путевые записки о славянских землях"
Yegor Kovalevsky and Ivan Turgenev: From personal relationships to creative connections
Elena V. Aleksandrova1, Emma M. Zhilyakova2
1 2 National Research Tomsk State University, Tomsk, Russian Federation
The article deals with the social and literary relationships between Ivan Turgenev and Yegor Kovalevsky. The personal relationships between the writers are analyzed on the material of the Turgenev's and his contemporaries' epistolary, as well as their joint activities for the establishment and work of the Literary Fund. Turgenev's correspondence is examined from the perspective of Kovalevsky's mentions in it. The nature of the messages demonstrates mutual fondness, common aesthetic views. In addition, Turgenev was interested in Kovalevsky as an intermediary in solving literary and publishing issues, such as assisting Sovremennik in its relations with the censorship (the publication of the story "Mumu", the release of the second edition of A Sportsman 's Sketches). The nature of the literary ties between Turgenev and Kovalevsky is studied on the example of the novel On the Eve and Travel Notes about the Slavic Lands. The similarity of views on the national liberation movement, the typological closeness of narrative details and entire episodes, and sometimes their almost literal coincidence allow us to consider the works of the two authors more objectively from the point of view of artistic and aesthetic parallels. The subject of Kovalevsky's description in his essays on the Eastern question ("Llife and death of the last ruler of Montenegro", "Three chapters from the political and military history of 1853, 1854 and 1855") is the struggle of the Slavic peoples against the oppression of Turkish rule. Turgenev highlights the same problem through the image of Insarov in On the Eve. His interest in the national liberation movement of the Bulgarian people during the creation of the novel was caused by the Italian events of 1859 (the struggle of Garibaldi and the Italian people against Austrian rule) and the Eastern War between Russia and Turkey, which began in 1853. Turgenev could rely on some of Kovalevsky's plot details, on the description of real events which he witnessed during the period of participation in the Danube Campaign and the Crimean War. Of particular interest is the development of the Italian theme in Kovalevsky's works as a continuation of Turgenev's idea of the woman's role in the struggle for the homeland independence ("An episode from the war of the Montenegrins with the Austrians. From the memoirs of an eyewitness about Montenegro's and Italy's wars of independence"). A special point of the study is the comparison of landscape sketches and moments of perception by the characters (Turgenev) and the narrator (Kovalevsky) of painting art and theater art, which allows us to further substantiate the problem of artistic and aesthetic interaction or intersection between the two authors.
Keywords: Ivan Turgenev, Yegor Kovalevsky, On the Eve, Literary Fund, Eastern question, Travel Notes about the Slavic Lands
Личное знакомство с И.С. Тургеневым, уже прославленным автором "Записок охотника", произошло у Е.П. Ковалевского в середине 1850-х гг. Последний после участия в обороне Севастополя поселился в Петербурге, где сблизился с обществом столичных литераторов и вошел в круг "Современника". В этом журнале ещё до Крымской войны были отрывочно напечатаны несколько путевых очерков Ковалевского, события которых протекали в Египте, Восточном Судане и Западной Эфиопии. Статьи "Из путешествия во Внутреннюю Африку. Большая Нубийская пустыня" (1848 г., т. XII) и "От Большой Нубийской пустыни до соединения Белого с Голубым. Картум и Сеннар" (1849 г., т. XIII) были заказаны уже известному в то время путешественнику В предисловии к публикации редакция отмечала: "Всякий, кто читал первые книги "Странствователя по суше и морям", имевшие такой блестящий и вполне заслуженный успех в русской публике, - согласится, что г. Ковалевский мастер рассказывать свои путевые наблюдения и впечатления живо и необыкновенно увлекательно" [1]. самим редактором. В письме от 14 декабря 1848 г. Н.А. Некрасов даёт высокую оценку первой статье и надеется получить продолжение: "Ваша статья прекрасна и чрезвычайно всем нравится. Все жалеют, что только мало. Нужно ещё" [2. С. 114].
Тургенев, как один из "главных членов кружка" [3. С. VII], вошедших в "Современник" в 1846 г., в это время был активным участником издания: в период с 1847 по 1851 г. он публиковал в журнале повести и стихи, очерки, вёл хронику, выступая как писатель и критик. Он не мог не знать имени Ковалевского, к тому же отмеченного похвальным словом В.Г. Белинского. Но если с Некрасовым "странствователь" уже был знаком довольно коротко ("Я на днях постараюсь быть у вас", - писал Некрасов Ковалевскому в приводимом выше письме) [2. С. 114], то о личном знакомстве с Тургеневым в этот период ничего не известно.
Первое упоминание имени Ковалевского в тургеневском эпистолярии относится к 9 мая 1856 г.: в письме к Л.Л. Добровольскому он назван "мой знакомый, генерал Ковалевский" [4. Т. 3. С. 87]. Уже "знакомый", следовательно, личная встреча состоялась несколько раньше. А.В. Дружинин 23 ноября 1855 г. записал в своём дневнике: "Вчера обедал у Некрасова с новыми весьма интересными лицами: туристом Ковалевским и Л.Н. Толстым. Оба из Севастополя. I like both" [5. С. 355]. Больше года спустя, 18 февраля 1857 г., он там же отмечал: "...в среду на моём вечере было много хорошего народа, Ковалевский между прочим" [5. С. 403]. Присутствие Ковалевского на обедах литераторов подтверждает и А.А. Фет: "Литературный кружок, к которому принадлежал и Д.В. Григорович, и мой университетский товарищ Я.П. Полонский, и генерал-майор Е.П. Ковалевский, путешественник по Малой Азии, Египту, Нубии и Абиссинии, - собирался не у одного Некрасова" [6. С. 36].
В письмах Тургеневу Некрасов называет Ковалевского "милейший генерал", говорит, что собирается жить с ним вместе на даче в Ориенбауме и разбирает повесть Толстого "Два гусара" ("Мы с Ковал<евским> слышали много хороших о ней отзывов") [7. С. 438-439]. В обоюдной переписке они обсуждают и характер "милейшего генерала": ".не поддавайся в этом отношении влиянию Ковалевского - он способен заразить хандрою статую", - пишет Тургенев Некрасову 16 июня 1856 г. [7. С. 442], что говорит о достаточно коротком знакомстве двух литераторов.
Эта же мысль о хандрящем Ковалевском звучит и в уже приводимых воспоминаниях Фета: "В нашем шумном и весёлом кружке особенно выделялся своей молчаливостью и бледностью, в то время уже седой, генерал-майор Егор Петрович Ковалевский. Он, очевидно, мучительно хандрил, сквозь эту хандру каждому слышалась бесконечная доброта этого человека" [6. С. 128]. В том же направлении мысли 29 сентября 1856 г. писал Тургеневу Е.Я. Колбасин: "Ковалевский мрачен, как буря; воображаю, как весело его подчиненным!" [3. С. 277].
Б.А. Вальская в статье "Путешественник Е.П. Ковалевский и петербургские литераторы (1848-1860 гг.)" объясняет такое душевное состояние путешественника пережитыми событиями на Балканах и в Севастополе, что воспринималось им "как личная трагедия" [8. С. 10]. Этим обстоятельствам военной кампании Ковалевский посвятил два опубликованных в "Современнике" очерка: "Жизнь и смерть последнего владыки Черногории и последовавшие затем события" (1854) и "Бомбардирование Севастополя. Из второй части "Истории войн 1853, 1854 и 1855 годов"" (1856).
Из переписки Тургенева 1857-1868 гг. очевидно, что дружеские отношения с Ковалевским продолжались до самой смерти последнего. На протяжении указанного десятилетия его имя нередко встречается на страницах тургеневских писем к самым разным адресатам: Н.А. Некрасову, А.В. Дружинину, П.В. Анненкову, Н.А. Основскому, М.В. Авдееву, М.Н. Каткову, В.П. Боткину, П. Виардо.
Переписка же Тургенева с самим Ковалевским берет свое начало в сентябре 1858 г. Известны 12 писем Тургенева к Ковалевскому, ответные же не сохранились или не найдены (кроме официальных, из архива Литфонда). Характер посланий демонстрирует взаимное расположение, общность литературных вкусов, заинтересованность Тургенева в Ковалевском в качестве посредника в решении вопросов разного характера.
О постоянстве их взаимоотношений свидетельствуют нередкие приглашения на совместные обеды литераторов ("... извещаю о предстоящем обеде, и мы будем Вас ждать безотговорочно") [4. Т. 4. С. 17] и периодически возникающее желание личной встречи ("Надеюсь увидеть Вас в начале ноября - зиму я проживаю в Петербурге"), а также сожаления по поводу того, что увидеться не удалось ("Мне очень было досадно, что я не видел Вас перед отъездом из Содена") [4. Т. 4. С. 216]. В письмах к Ковалевскому находят отражение и моменты личного характера, например тургеневское сочувствие относительно слабости путешественника к азартным играм ("...желаю Вам отличного лечения и самой слабой игры"), что, конечно, говорит о тесноте взаимного общения, и даже там, где речь идет о делах более или менее официальных, писатель не избегает шутливых пассажей в начале: ". нагло пользуюсь Вашей любезностью и посылаю Вам золотое перо на обмен Вашего, хорошего" [4. Т. 4. С. 186].
В большинстве случаев Тургенев пишет к нему как к влиятельному лицу - директору Азиатского департамента и одновременно брату министра народного просвещения Евграфа Ковалевского, излагая просьбы, касающиеся до частных лиц (в том числе чиновников) и литературно-общественных предприятий (о разрешении "Московского вестника"). К числу таких примеров принадлежит и содействие в публикации повести "Муму", а также помощь во втором издании "Записок охотника".
Совершенно очевидно, что литература имела определяющее значение в атмосфере дружеских контактов Ковалевского и Тургенева. Не случайно путешественник был допущен в круг тех лиц, что являлись первыми слушателями тургеневских произведений (например, романа "Дым"). Большую роль в личном сближении играли и совместные усилия по устроению Собрание учредителей Литературного фонда состоялось 14 февраля 1859 г., на нем присутствовали Е.П. Ковалевский, И.С. Тургенев, П.В. Анненков, С.С. Дудышкин, Н.Г. Чернышевский, А.В. Дружинин, А.П. Заблоцкий, А.Д. Галахов, А.В. Никитенко, К.Д. Кавелин и А.А. Краевский. Тогда же был подписан проект устава Общества. Однако окончательные выборы членов комитета произошли лишь в конце года - 20 ноября, при этом Тургенев был избран членом комитета заочно, так как находился в это время в Спасском [3. Т. 4. С. 375]. Литературного фонда О деятельности И.С. Тургенева см.: [8]. (Общество для пособия нуждающимся литераторам и ученым), председателем которого Ковалевский бессменно состоял до самой своей кончины [9].
Однако взаимоотношения Тургенева и Ковалевского достойны пристального внимания не только с точки зрения их общего участия в общественно-литературной жизни России. Вызывают интерес совершенно конкретные творческие связи двух писателей, к которым впервые обратилась Б.А. Вальская, избрав центром сопоставления роман Тургенева "Накануне" (1860) и тему национально-освободительного движения болгарского народа. В качестве одного из источников, "которым Тургенев вдохновлялся" во время создания романа, ученый называет "Путевые заметки о славянских землях" и "другие статьи Е.П. Ковалевского" [10. С. 238]. "Другие статьи" - это посвященные событиям на Балканах "Жизнь и смерть последнего владыки Черногории и последовавшие за тем события" ("Современник", 1854), "Три главы из политической и военной истории 1853, 1854 и 1855 годов" ("Отечественные записки", 1856) и "Путевые заметки о славянских землях" ("Русская беседа", 1858-1859). С последней статьей Тургенев был знаком очень хорошо, о чем свидетельствует его письмо начала 1859 г., в котором он пишет: "Любезнейший Егор Петрович, посылаю Вам Вашу статью, которая очень и очень хороша - поверьте мне - но если Вы желаете знать, что именно я нашел в ней менее удачного, - то приходите завтра ко мне обедать" [4. Т. 4. С. 25]. Речь идёт о второй части произведения, к тому времени ещё не опубликованной. К тому же в личной библиотеке Тургенева были номера журнала "Русская беседа" этих лет.
Из переписки Тургенева понятно, что и ещё одна статья Ковалевского была предметом его чтения и последующего обсуждения. Е.Я. Колбасин в письме от 2 декабря 1856 г. сообщает писателю по поводу содержания очередного выпуска "Отечественных записок": "Другая лучшая вещь этой книжки "Три главы из военной истории 1853, 54 и 55 гг." Ковалевского. Толстой в отчаянии, что эта вещь попала к Андриасу, говорит, что Ковалевский сказал ему: "Да что же делать, Некрасова нет, Панаева я не люблю, ну я и отдал Краевскому"" [3. С. 303].
Таким образом, о борьбе славянских народов за свободу и независимость Тургенев узнавал из доступных и вполне официальных печатных источников, кроме того, читательское восприятие дополнялось у него впечатлениями от бесед с непосредственным участником военных действий на Балканах, свидетелем освободительного движения славян и их прямым защитником. В разговорах с Тургеневым Ковалевский, конечно, передавал свои переживания по поводу всего увиденного и служил писателю чуть ли не основным достоверным источником происходиящего на Балканском полуострове. Косвенным подтверждением тому служат последние строки "Путевых заметок...", где автор говорит: "... случалось мне рассказывать двум-трем приятелям некоторые события этой войны. Один из них так увлекся, что обещал включить их в какой-нибудь из своих рассказов, - тогда, я уверен, под его творческим пером восстанут эти живые образы, полные простоты и всесокрушающей силы духа, и потребуют отчета у людей, принесших их в жертву каких-то мнимых политических расчетов" [11. С. 148]. Вероятно, "некоторые события" нашли отражение именно в "рассказе" Тургенева - на тех страницах романа "Накануне", что посвящены образу Инсарова и его национально-освободительной идее.
В статьях-очерках Ковалевского, посвящённых восточному вопросу, главным предметом описания становятся славянские народы и их борьба против гнёта турецкого владычества. Эта же борьба составляет основу жизни болгарина Инсарова, заложенную в самом его детстве, - Тургенев лаконично излагает историю гибели родителей героя, объясняющую причину его ненависти к туркам. Тургеневский лаконизм произрастал из многочисленных, детализированных и эмоционально окрашенных примеров жестокости по отношению к славянам, запечатлённых в очерках Ковалевского.
Героями очерков Ковалевского в основном были черногорцы. Эту страну он знал очень хорошо, трижды был в ней с разными миссиями. Но примеры жестокого обращения со славянами, в частности болгарами, были описаны в статье "Война с Турцией и разрыв с западными державами в 1853 и 1854 годах": "Болгары, узнавшие об отступлении нашем из-под Силистрии <...> стекались в лагерь, умоляя командующих отдельными частями позволить им удалиться со всем своим имуществом за русскими войсками, на левый берег Дуная. Оставить их на месте, значило не только предать совершенному разграблению, но и зверской мести турок за преданность их России" [13. С. 115].