Эта взаимосвязанность служит важнейшим условием для всего творения. Творение понимается как бесконечный акт, приводящий к всевозрастающему разнообразию, таящему в себе не только благо, но и возможности полного системного коллапса. Мысль эта особенно актуальна в наше время, когда всей совокупной человеческой цивилизации угрожает гибель. И ведь к такому печальному состоянию во многом привело безудержное стремление человека знать окружающий мир и обладать его материальными благами. Безграничность человека и его стремлений может привести к логическому концу всей системы «мир -- человек».
Да, если у человеческой души нет ни начала, ни конца, она не имеет границ. Хотя существует, по словам Канта, «единая структура», это -- проявление множественности, точнее -- это представление единства через множество. Это понимание постоянно находится в оппозиции к хаосу, который стремится поглотить разумное бытие. Это битва между энтропией и мировым порядком, идущая с самого начала времен.
Баланс между разрушительными возможностями, присущими жизни, и непреклонным распространением самой жизни, на самом деле является двумя сторонами одной медали. Более точным образом сформулированная греком Парменидом концепция Единого проявляется как представление множественности; это видимость противоречия без наличия самого про-тиворечия.
На самом деле, если бы это противоречие проявилось, не было бы жизни вообще. Таким образом, существование жизни требует равновесия этих двойственностей. Эта изначальная двойственность хаоса и порядка проявляется в нашем понимании зла и добра. Зло -- это сила разрушительной способности Вселенной, которая приобретает моральное значение только из-за человеческого разума, могущего осмыслить ее. И наоборот, добро -- это созидательная способность Вселенной, конец которой только приближается, но никогда не настает, а именно бесконечное умножение всей жизни.
Равновесие трактуется в даосизме как «золотая середина», позволяющая жизни и природе процветать. Там, где равновесие отсутствует, зло проявляется как избыток или недостаток, противоположный жизни. Там, где равновесие способствует процветанию, зло всячески сопротивляется этой стабилизации. Зло всегда проявляется как крайность. Таким образом, зло -- это всеобщая сила, которая противостоит равновесию, необходимому для достижения процветания.
Идею равновесия добра и зла как двух главных сил в мироздании активно исповедовали манихейцы (дуализм Света и Тьмы). Великий Гете в трагедии «Фауст» высказывал схожие мысли, вкладывая их в уста Мефистофеля. П.А. Горохов отмечает: «Гете пришел к убеждению, что Добро и Зло -- абсолютно равные противоположные силы. Как и Гегель, Гете утверждает, что развития без борьбы противоположностей нет. Человеку нельзя дать заснуть, Зло само вызывает человека на противостояние, на борьбу с ним. Человек без борьбы томится, он “расчеловечивается”, а с помощью борьбы он как бы “держит форму”. Получается, что Зло поддерживает человеческое в человеке, оно позволяет человеку осуществлять самопознание и сохраниться именно как Человеку, а не как амебе или овце» [16, с. 11].
Это чувство равновесия добра и зла осмысливалось величайшим из всех китайских мистиков Чжуан Чжоу (Чжуан-Цзы), даосским мыслителем IV в. до н.э. («эпоха Сражающихся царств»). Его труды настолько философски сложны по форме и прекрасны по содержанию, что они при-влекали внимание многих ученых на протяжении веков. В предисловии американского ученого и переводчика Бертона Уотсона к полному собранию сочинений Чжуан-Цзы читаем: «Центральная тема Чжуан-Цзы (как и всей совокупности его работ. -- Авт.) может быть выражена одним словом: свобода. По существу, все философы Древнего Китая обращались к одной и той же проблеме: как человеку жить в мире, где господствуют хаос, страдания и абсурд? Почти все они отвечали каким-то конкретным планом действий, направленным на реформирование личности, реформирование общества и, в конечном счете, на освобождение мира от разнообразных бед. Ответ Чжуан-Цзы основан на совершенно ином типе мышления. Это ответ мистика... (его. -- Авт.) ответ на этот вопрос таков: освободи себя от мира» [17].
Мир социального, лежащий во зле и хаосе, препятствует реализации наших добрых потенций, взывая к нашему тщеславию, гордыне, самовоз- величиванию или стремлению к славе и знанию. Именно этот эгоистичный и самореферентный способ бытия препятствует нашей способности соответствовать моральному закону. Это, в сущности, вера в то, что человек «выше закона», то есть тщеславие дает приверженцу морали ложную веру в то, что он превосходит моральный закон. Это приводит к отказу препятствовать нашей склонности к злу и мешает нашей солидарности с добрыми силами.
Осознать свое место в этом мире -- значит понять человеческую потребность отделаться от многочисленных искушений зла и активно противостоять его притягательности для нашей гордыни. Чжуан-Цзы предлагает интересную метафору. Он пишет: «Болотный фазан должен пройти десять шагов для того чтобы клюнуть один раз и сто шагов за один глоток, но он не хочет, чтобы его держали в клетке. Хотя ты обращаешься с ним как с царем, его дух не будет удовлетворен» [18].
Люди же, в отличие от болотного фазана, хотят, чтобы их баловали. Они хотят, чтобы о них заботились. Они хотят жизненных благ, но, самое главное, они хотят быть равными царям, -- рассуждает Чжуан-Цзы. Потому что быть монархами означает, что другие должны будут пройти эти многие шаги, чтобы удовлетворить наши потребности, в то время как мы останемся праздными. Вопрос в том, кто свободнее: царь или его слуги, птица в клетке или птица на свободном выгуле? Вот где зло пускает корни -- в желании быть царем, в желании прославиться. О таких желаниях, однако, Чжуан-Цзы предупреждает: «Если вы делаете добро, держитесь подальше от славы. Если вы делаете зло, держитесь подальше от наказаний» [17].
По словам Чжуан-Цзы, «добродетель разрушается славой». Таким образом, человек не может действовать добродетельно, если его действия управляются желанием мирской славы. Царь -- это воплощение славы, и как таковой он «заключен в клетку», где, по сути, обездвижен самим своим статусом. Он заключен в тюрьму своей мирской славой. Его дух не может двигаться свободно, на что способен даже дух болотного фазана. Слава -- это то, чем можно сбить людей с ног, а мудрость -- это средство для пререканий. И то и другое -- злое оружие, а не то, что принесет вам успех». Мы видим, что зло для Чжуан-Цзы отчасти основано на этом стремлении к мирской славе.
Для Чжуан-Цзы мудрость не должна применяться для уничтожения других. Истинный мудрец не претендует на это, не наслаждается собственным блеском и не применяет свои знания для достижения разрушительных целей. Истинный мудрец заботится об истине, а не о знании, как и подобает обычному человеку. «Если он (обычный человек. -- Авт.) готов считать правителя выше себя и умереть за него, то насколько больше он должен быть готов сделать для истины!» [18].
Итак, дао можно понимать равно как лишенный атрибутов абсолют, так и как имманентное сущностное единство всех элементов бытия. Человек ни в коем случае не лучше других живых существ вследствие обладания разумом -- напротив, именно разум часто является причиной неудач и ошибок. Поэтому правильной жизненной позицией будет стремление к невмешательству и «недеянию» (у-вэй). Человек должен принять свою
сущность и примириться с ней. Если человек достигает тождества с всеобщим «дао», то он может достигнуть бессмертия.
Идеи добра и зла в даосизме относятся к способу бытия человека в мире. Те действия, которые соответствуют дао, хороши. Те действия, которые не соответствуют дао, являются злом. Добро гармонично, оно согласуется с дао и упорядочено, тогда как зло разрушительно. Зло не соотносится с дао и отличается хаосом. Разрушение жизни и нарушение естественного течения природы являются признаками зла, и продвижение человека к злу всегда отмечено бесчеловечными поступками.
Мудрец же признает роль Провидения и терпеливо ждет своего часа. Как Мудрец является олицетворением добра, так и глупец является олицетворением зла.
В целом в даосизме зло -- это разрушительная сила во Вселенной, которая приобретает моральное значение только из-за человеческого разума, могущего осмыслить ее. И наоборот, добро -- это созидательная способность Вселенной, конец которой лишь приближается, но никогда не настает. Добро -- бесконечное умножение всей жизни.
Библиографический список
1. Бондаренко Ю.Я. Этика парадоксов: очерк этики и философии даосизма. М., 1992.
2. Лукьянов А.Е. Древнекитайская философия: курс лекций. Ч. II: Философия даосизма. М., 2015.
3. Маслов А.А. Китай: колокольца в пыли. Странствия мага и интеллектуала. М., 2003.
4. Масперо А. Даосизм. СПб., 2007.
5. Вэн Цзянь. «Даосизм: состояние и место в современном Китае: 80-90-е годы XX века»: дис. ... канд. ист. наук. Владивосток, 2000.
6. Белая И.В. «Феномен субтрадиции в даосизме (на материале корпуса сочинений Сунь Бу-Эр)»: дис. ... д-ра филос. наук. Казань, 2019.
7. Мышинский А.Л. Проблемы раннего даосизма в отечественной историко-философской литературе: автореф. дис. ... канд. филос. наук. Екатеринбург, 1996.
8. Филонов С.В. Ранний даосизм: поиск методологической целостности // Религиоведение. 2009. № 3. С. 56-69.
9. Филонов С.В. Вехи отечественной историографии в изучении даосизма // Россия и Восток: Основные тенденции социально-экономического и политического развития: тезисы докладов к общероссийской научно-методической конференции. Ярославль, 1998. С. 64-66.
10. Дао. Гармония мира. М.; Харьков, 2000.
11. Лао-Цзы. Дао Дэ Цзин. СПб., 2013.
12. Лао-Цзы. жизнеописание, мировоззрение, цитаты. СПб., 2007.
13. Лао-Цзы. Дао Дэ Цзин: книга пути и благодати. М., 2013.
14. Кант И. Критика чистого разума // Сочинения: в 6 т. М., 1964. Т 3.
15. Лао-Цзы. Дао Дэ Цзин: Книга о Пути и Силе. М., 2002.
16. ГороховП.А. Добро и зло в трагедии В. Гете «Фауст»: Опыт философского анализа // Вестник Оренбургского государственного университета. 2000. № 2. С. 9-13.
17. Чжуан-Цзы. Изречения. М., 2010.
18. Чжуан-Цзы. Путь полноты свойств. М., 2005.