56 ISSN 1997-2911. № 11 (65) 2016. Ч. 3
ФОЛЬКЛОРНО-ЭТНОГРАФИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ В РОМАНЕ К. НЕРБЫШЕВА «У СИНИХ УТЁСОВ»
Челтыгмашева Лариса Викторовна, к. филол. н., Хакасский научно-исследовательский институт языка, литературы и истории
АННОТАЦИЯ
нербышев этнографический фольклорный писатель
В статье рассматривается вопрос о создании фольклорно-этнографического контекста в романе К. Нербышева «У синих утёсов». В этой связи исследуется использование писателем фольклорных элементов, этнографических фактов и реалий. Автор приходит к выводу, что пословицы и поговорки, песни, тахпахи (лирическая состязательная песня, обращённая к какому-либо лицу), свадебная и похоронная обрядность, описание бытовых деталей, обычаев народа придают роману национальное своеобразие, помогают К. Нербышеву раскрыть тему произведения, характеры героев.
Ключевые слова и фразы: фольклорно-этнографический контекст; традиции фольклора; фольклорные жанры; этнографические реалии; обычаи; обрядность; этнопоэтика
ANNOTATION
FOLKLORE-ETHNOGRAPHIC CONTEXT IN THE NOVEL BY K. NERBYSHEV “AT THE BLUE ROCKS”
Cheltygmasheva Larisa Viktorovna, Ph. D. in Philology, Khakass Research Institute of Language, Literature and History
The article discusses the creation of the folklore-ethnographic context in the novel by K. Nerbyshev “At the Blue Rocks”. In this regard, the author investigates the writer's use of folklore elements, ethnographic facts and realities. The author comes to the conclusion that proverbs and sayings, songs, takhpakhi (lyric adversary song, addressed to a person), wedding and funeral rites, the description of details of everyday life, customs of people give national identity to the novel, help K. Nerbyshev to reveal the theme of the work and the protagonists' characters.
Key words and phrases: folklore-ethnographic context; folklore traditions; folklore genres; ethnographic realities; customs; ritualism; ethno-poetics
В этом году свой 80-летний юбилей отметил бы известный хакасский писатель Каркей Трофимович Нербышев (1936-2004) - автор рассказов, стихотворных фельетонов, лирических стихов, повести «Хорла?а Хара су?» («Журчащий ручеёк»), романа «К?гiм хорымнарда» («У Синих утёсов»). Роман К. Нербышева «У Синих утёсов» [6] был издан в 1983 г. В нём на основе художественного метода, сочетающего в себе фольклорные и литературные традиции, раскрывается тема коллективизации 1930-х годов. Превосходный знаток фольклора, истории и этнографии своего народа, Каркей Нербышев в романе «У Синих утёсов» глубоко и полно выражает своеобразие национальной картины мира, этническую ментальность хакасов. Несмотря на то, что творчество К. Нербышева исследовалось литературоведами А. Г. Кызласовой [5], Р. Т. Саковой [8], В. А. Карамашевой [3], синтез фольклорных, мифопоэтических, этнографических традиций и традиций романной прозы, специфика создания национальной картины мира в романе «У Синих утёсов» до сих пор не изучены в достаточной степени. В данной работе мы коснемся одной из основных сторон, составляющих художественный мир писателя, - фольклорно-этнографического контекста в романе «У Синих утёсов».
Создание фольклорно-этнографического контекста в литературном произведении связано с многообразным использованием различных жанров фольклора, этнографических реалий, этноэстетических (изобразительно-выразительных, стилистических, языковых) средств. Как известно, фольклор был и продолжает оставаться первоосновой художественной литературы. Каждый писатель, так или иначе, обращается к идейнонравственным и этическим ценностям, заложенным в произведениях устного народного творчества, художественно осваивает мотивы, образы, изобразительно-выразительные средства и приёмы фольклора. Целостную эстетическую систему в произведении наряду с фольклоризмами создают и этнографизмы, т.е. художественное использование в повествовании традиционных форм бытового уклада, обычаев и обрядов народа. По словам современных литературоведов, «пословицы и поговорки, песни, легенды, предания и мифы, народная обрядовая поэзия, как и сами традиционные ритуалы, так или иначе вошедшие в фольклорно-этнографический контекст произведения, обогащают его художественный фонд, являются выразителями ценнейшего достояния этнической культуры» [2, с. 4]. Фольклорно-этнографический контекст в романе К. Нербышева «У Синих утёсов» помогает отобразить не только процесс социального и политического переустройства общества, судьбу отдельных людей и народа в целом на переломном этапе истории, но и раскрыть особенности национальной действительности, своеобразие национального восприятия и образа мышления.
В романе «У Синих утёсов» писателем в результате обращения к фольклорно-этнографическому материалу создана разносторонняя картина жизни хакасского народа в 1890-1938 годы. Согласно фольклорной традиции, герои романа «У синих утесов» противопоставлены друг другу. По одну сторону - представители советской власти Ягор Чисперов, Хызапыя Софоновна, Рамей, Потылицын и др., по другую - бывшие баи Уртунчек, Чулгус-Торчых, Хара Хыс, Хабан-Кешке. Драма эпохи и внутренний мир человека составляют психологическую основу романа - в постижении внутреннего мира героев писатель отталкивается не только от простых описаний внешнего облика, но и прибегает к более сложному литературному приему - психологической характеристике посредством раскрытия мыслей, переживаний, оценки фактов и событий самими героями. Роман отличается более глубоким проникновением во внутренний мир практически каждого героя, стремлением автора подмечать все нюансы их душевно-эмоциональных состояний.
В романе использование традиций фольклора активно осуществляется в способах портретной характеристики и изображении внутреннего мира при создании образов женщин из рода Ах кистер (рода Белых девушек). В романе сюжет о происхождении рода Ах кистер напоминает сюжет охотничьих мифов: мастер по дереву и железу, могучий Сапон, охотясь в далеких краях, встретил бродившую в тайге беременную девушку Паачан, привел ее домой и женился на ней. Жили они дружно, вырастили двух дочерей. Старшая Сарыг Пазычах, которая пришла с Паачан, положила начало роду Ах кистер - белолицых, светловолосых, стройных, как свечи, девушек. Независимо от того, в какой род уходили замуж девушки из рода Ах кистер, их дочерей неизменно называли девушками из рода Ах кистер, хотя, как известно, по хакасским обычаям, род человека определялся по отцовской линии. Автор с нежностью подбирает лирические изобразительные средства в описании Сарыг Пазычах, ее дочери Аглоны, схожем с портретом героинь народных песен: светлые косы, черные глаза, длинные ресницы, ямочки на щеках, белый лоб, тонкая талия.
Роман начинается с эпизода «тутхын» - похищения, умыкания девушки - одного из ранних форм брака хакасов: бай Сибуча, обойдя бая Элбэка, похищает самую красивую в деревне девушку Сарыг Пазычах и женит на ней единственного своего сына Олакая. Автор описывает, как посланные баем «тутхын?ылар», т.е. похитители девушки, закинув Сарыг Пазычах на коня, привозят её в восьмиугольный бревенчатый дом Сибучи. После «сас тойа» - праздника, на котором совершался свадебный обряд расплетания девичьих косичек и заплетания волос в две косы с волосами с головы жениха, - молодых запирают на ночь в амбаре. Так решилась судьба юной Сарыг Пазычах, обречённой жить с нелюбимым человеком. Из средств фольклорной поэтики здесь используется приём антитезы: на фоне картины свадебного пьяного веселья в доме бая Сибучи контрастно изображается пятнадцатилетняя Сарыг Пазычах, которая в амбаре от горя, «словно лишившись ума, каталась на скомканных шубах и овечьих шкурах» [6, с. 13]. Трагизм ситуации усиливает показ традиционного для изображаемого времени отношения к вопросу создания семьи: автор о людях, поженивших Олакая и Сарыг Пазычах, равнодушных к чувствам девушки, пишет: «Какое людям дело! Они сами женились так же, как их родители и их предки» [Там же]. В данном случае использование этнографических деталей, раскрывающих особенности национального быта в конце XIX века, позволяет оценить психоэмоциональное состояние Сарыг Пазычах, понимающей, что после «сас тойа», по обычаям, девушка считается замужней женщиной и не имеет права больше вернуться в отчий дом.
Сюжетная ситуация с «тутхын?ылар» в романе повторяется при изображении жизни народа в 1930-е годы - годы становления советской власти в хакасских деревнях-аалах. Теперь уже сам Олакай, когда-то похитивший Сарыг Пазычах, держит оборону в своем доме от «тутхын?ылар», прибывших за его дочерью Аглоной. Их останавливает комсомолец, секретарь сельсовета Ягор Чисперов. Но, узнав о том, что Аглона и Ягор любят друг друга, Олакай сам отводит дочь в деревню Толагалар, чтобы отдать замуж за Тюрия. В доме Толага, в котором уже и мясо, и бочонки с вином были приготовлены, решают: ехать с «чарас», т.е. с мировой, к отцу невесты или ждать «с?ргiн?i» - погони, которую обычно устраивали за теми, кто умыкнул девушку, с целью узнать по доброй воле или нет она выходит замуж. Если девушка не была согласна, то она вместе с «с?ргiн?i» возвращалась домой. Спора не было бы, если бы Олакай сам не привел дочь к жениху. Здесь автор, привлекая этнографический материал, показывает степень негативного отношения бая Олакая к советской власти: из-за чувства ненависти к ней он со словами «чем отдать красному чёрту, сам продам свою дочь» [Там же, с. 29], ломает жизнь дочери, отдав её замуж за нелюбимого человека.
Известный этнограф К. М. Патачаков в свое время отмечал, что «у хакасов существовало три формы заключения брака: путём сватовства невесты, похищения её без согласия как её самой, так и её родителей, и путём брака по соглашению с невестой, но втайне от её родителей» [7, с. 79]. К. Нербышев в своем романе отобразил все три формы заключения брака, придав им функцию раскрытия изображаемой социально-исторической ситуации. Показанная в начале романа вторая форма, при которой невесты (Сарыг Пазычах, Аглона) были похищены, автором связывается с прошлым, подаётся как пережиток патриархального строя, калечащий жизнь людей. Третья форма заключения брака в романе наблюдается в эпизоде изображении «сас тоя» любящих друг друга Ягора и Соломей. Довольно подробно описав процесс переплетения косичек Соломей в две косы с волосами Ягора, К. Нербышев поясняет семантический смысл обряда: заплетённые вместе волосы молодых символизируют крепкий, надёжный брак, благословление на долгую и счастливую семейную жизнь. Здесь традиционная свадебная обрядность служит изображению жизнеутверждающего финала повествования, а зарождение новой счастливой семьи связывается с реалиями времени социалистического строительства. Роман заканчивается свадьбой Ягора и Соломей, которую они справляют в праздник Красного Октября, когда всей деревней празднуют первый урожай после создания колхоза.
Первая и наиболее архаичная форма заключения брака, когда женили сосватанных ещё в младенчестве парня и девушку, в романе представлена в игровой манере. Когда колхозы посеяли первый хлеб, в деревне Толагалар в один родились сын Аглоны и Тюрия и дочь Тоонай и Акена. Формально придерживаясь древнего обычая сватовства малолетних, председатель колхоза «Тай?а ч?бi» Кабрюс шутливо сватает для своего племянника дочь Акена с их же рода, чтобы в будущем не отдать её в другой род. На празднике по случаю рождения детей, называемом хакасами «т?реен тойы», перешедшем в романе в импровизированное сватовство, Кабрюс произносит благопожелание, чтобы дети Тюрия и Акена потом поженились и жили в добром здравии при новой власти. В данном случае автор показывает, как в образе Кабрюса, хозяйственного, смекалистого мужика, поначалу, как и многие жители деревни, выступавшего против советской власти, но которого его род выбрал председателем создаваемого в их деревне колхоза, соединены и традиционное (от поколения к поколению передающиеся обычаи, миропонимание, нравственные ценности и др.), и новое, что возникло в результате социальных сдвигов в жизни хакасского народа.
В ходе повествования К. Нербышев также привлекает фольклорно-этнографические элементы, связанные с похоронной обрядностью. Автор показывает, как, по хакасским обычаям, в доме, где лежат тела детей Рамея Ивановича, убитых бандитом Сакисом, собираются все жители деревни, кроме противников новой власти Уртунчека, баев Хулатая и Ызырга, шамана Камиса, как хайджи под аккомпанемент музыкального инструмента - чатхана и горловым пением - хаем сказывает героическое сказание об алыпе-богатыре Алтын Хылысе, бьющемся с ненасытным чудовищем из подземного мира Хара Моосом. В прежние времена на поминки обязательно приглашали сказителя, который всю ночь исполнял героическое сказание. Трагизм описываемой ситуации усиливает введение такого фольклорного жанра как «сыыт» - плач. Мать убитых детей причитает:
«Рожденные мною дети, Валя, Рома, Родившиеся от меня дети, Валя, Рома, Из-за отца убиты бандитами, Из-за матери погибли от рук бандитов» [6, с. 41].
Песенный материал, представленный в разных жанровых разновидностях (лирической песни о дороге, тахпаха о сильном Сапоне, плача Варвары), создан автором на народной песенно-поэтической основе. Представленный как самостоятельное поэтическое произведение, он одновременно соотносится с описываемыми в романе событиями, усиливая эмоционально-психологический фон, раскрывая процессы, происходящие во внутреннем мире героев. К примеру, чувства влюбленной в Ягора красавицы Соломей выражаются через лирическую песню «тахпах». Автор в ходе повествования рассуждает о роли тахпаха в жизни хакаса: «тахпах» является неизменным спутником хакасов, особенно женщин, и в радости, и в горе люди обращаются к тахпаху, напевы и слова которого исходят из самого сердца человека.