Жест очевидным образом не может встать на место слова потому, что он не способен оперировать абстрактными понятиями. Выразить их, по крайней мере, те, которые обозначают чувства - да (скажем, жесты любви, защиты, неприятия), но оперировать сложными философскими или математическим понятиями - нет. Это мог бы сделать только искусственный язык жестов (например, язык глухонемых), о котором мы сейчас не говорим, так как это специальная тема, непосредственно касающаяся узкого круга людей. девальвация слово жест коммуникация
Независимость жеста как способа коммуникации от слова видна также в таких нередких ситуациях, когда жест не только не способствует «однозначному восприятию» слушателем высказывания, но, напротив, идёт вразрез со сказанным.
Например, многозначность слова приводит к тому, что всегда есть возможность «скрыться» за словами, сделать вид, что хотел сказать больше, чем на самом деле сказал. Слова при этом используются не как способ передачи смысла, а как способ его утаивания. Мы хотим казаться сложнее, умнее, глубже, чем есть на самом деле, и язык предоставляет нам возможности делать это. С жестами же ситуация обратная: они «расставляют всё по своим местам». Очень трудно телесно быть не тем, кто ты есть на самом деле. Глупец, даже если воспроизводит умные фразы, выглядит глупо, влюблённый ведёт себя как влюблённый. Жест обнаруживает за красотой и сложностью слов что-то иное, возможно, простое и малопривлекательное.
Можно указать на ещё одну важную черту жеста как способа коммуникации. Жест просто, недвусмысленно выражает наиболее значимое в экзистенциальном плане: предательство оборачивается болью, долгожданная встреча - радостью, одиночество - тоской и созерцанием. Все эти состояния отражаются в теле, в его жестах. Рефлексия этих состояний ценна, она помогает удержать настоящий момент, глубже прочувствовать его, осмыслить на фоне всей жизни, но очень часто она переходит в излишнее «самокопание» (или же копание в душе другого), наделение этого состояния и самого индивида иллюзорными, несуществующими смыслами. Жест кладёт конец такому навязчивому изучению души: в терминологии неокантианства он замещает объяснение пониманием. Интерпретация жестов, выражающих чувства и эмоции, возвращает в некое детское состояние, состояние до-рефлексивное, не-усложнённое смыслами, в том числе иллюзорными. Возвращаясь к немому кино, мы видим, как просты экзистенциальные ситуации, в которые попадают герои: боль - это боль, радость - это радость. Эта простота выражения делает жест трогательным.
Жест исключительно важен в межличностном общении: он задаёт тон общения (то, как «держит» себя человек, каковы его жесты, определяет стиль общения), структурирует межличностную коммуникацию и понимание. Первое впечатление о человеке - симпатия, антипатия - формируется именно под влиянием жестов. Дружба, и особенно влюблённость также основываются на интуитивном, нерациональном приятии тела другого. Огромное социальное значение имеют социальные танцы или, как это чаще имеет место в современной европейской культуре, дискотеки, на которых люди интуитивно чувствуют, насколько они подходят друг другу телесно. Близкие отношения, создаваемые восприятием Другого как неповторимой, уникальной и значимой для моей экзистенции личности, также формируются и сохраняются при помощи жестов. На самом деле, не так важно иметь общие темы для разговоров и разделять мировоззрение друг друга для того, чтобы чувствовать этого человека как очень близкого и родного. Каждый мог бы вспомнить ситуации в своей жизни, когда отношения структурировались не словами, а жестами: с другим или не о чем было говорить, или разговор почему-то «не шёл», был излишним, неестественным, хотя на уровне телесного восприятия друг друга имели место и симпатия, и близость.
В межличностном общении жест вызывает естественную эмпатию. Когда мы видим волнение, страх, радость другого, эти состояния передаются и нам. Именно телесное выражение помогает прочувствовать эмоциональное состояние другого, более того, испытать это состояние самому. Понимание жеста, таким образом, происходит не только аналитически, но и чувственно, через мимесис жеста, который расширяет границы нашего телесного опыта и приобщает миру чувств другого. Интересно, что физиологическая составляющая этого феномена была описана в середине XIX века английским физиологом Уильямом Карпентером: созерцание движения человеческого тела вызывает в наблюдателе слабое сокращение мускулов, участвующих в движении наблюдаемого. Позднее он был подтверждён электрофизиологическим опытами и получил название эффекта Карпентера [3, с. 5].
Жест как форма выражения эмоций показывает, что эмоции просты, цельны, в них нельзя развести внутреннюю и внешнюю составляющие, переживание и его телесное выражение. Эмоции телесны, жестовы сами по себе, и не могут быть иными: «В жестах соединяются чувственное выражение и душевные переживания. Поэтому невозможно ответить на вопрос, какую часть, например, в жесте радости, составляет телесная, а какую - психическая компонента» [5, с. 88].
В заключение данной статьи хотелось бы ещё раз чётко воспроизвести её основные тезисы.
1) Культивирование жестов, то есть сознательное творческое преобразование тела, помогает привнести эстетическое измерение как в жизнь индивида, так и в жизнь всего социума. Оно имеет огромное социальное значение, давая возможность сплотить людей, создать единство из простой коллекции индивидов. Такую роль в традиционных культурах играл фольклорный танец, исполнение которого связывало человека с народом, помогало почувствовать себя частью целого, преодолеть разобщенность индивидов. Идеи Павла Первого о необходимости муштры как первичного момента, образующего армию и государство, на наш взгляд, являются справедливыми и актуальными в любом социуме.
2) Культивирование жеста, пробуждая удивление и чуткость к красоте тела, вносит сакральное измерение в социальную жизнь. Совершаемое в рамках всего социального тела, оно задаёт фон всеобщего, универсума, память о нём; будучи делом индивида, заставляет переосмыслить привычные стереотипы действия, почувствовать уважение к иному, индивидуальному: «уважать все индивидуальности в их безумии данного момента» [11, с. 269].
3) И, самое главное, культивирование жеста помогает привлечь к нему внимание как к символу и как к способу коммуникации, тем самым освобождая слово от несвойственной ему роли главного средства передачи информации. Тем самым слово, убережённой тишиной и жестом, может вновь обрести силу, стать словом значащим, укоренённым в бытии, не замещающим, но являющим собой реальность - в том числе, реальность трансцендентного.
Список литературы
1. Аверинцев С. С. Ритм как теодицея // Новый мир. 2001. № 2. С. 203-205.
2. Арустамян А. В. Жест в культуре и искусстве: междисциплинарный анализ: дисс. … к. искусствоведения. СПб., 1999. 226 с.
3. Булгакова О. Фабрика жестов. М.: НЛО, 2005. 304 c.
4. Волконский С. М. Человек на сцене. СПб.: Аполлон, 1912. 183 с.
5. Вульф К. Жесты как язык чувств // Чувство, тело, движение / под ред. К. Вульфа, В. Савчука. М.: Канон+; РООИ «Реабилитация», 2011. 368 с.
6. Гарфинкель Г. Исследования по этнометодологии. СПб.: Питер, 2007. 335 с.
7. Колшанский Г. В. Паралингвистика. М.: ЛКИ, 2008. 96 с.
8. Крейдлин Г. Е. Невербальная семиотика: язык тела и естественный язык. М.: НЛО, 2002. 581 с.
9. Марасинова Е. Н., Бромберг Д. Э. Культурная история жеста // История ментальностей, историческая антропология. Зарубежные исследования в обзорах и рефератах. М.: Издательство РГГУ, 1996. С. 119-128.
10. Михайлова М. В. Эстетика молчания. СПб., 2009. 320 с.
11. Можейко М. Л. Жест [Электронный ресурс] // Энциклопедия постмодернизма. URL: http://libs-web.ru/philos/postmod/ zhest.html (дата обращения: 09.07.2013).
12. Мосс М. Техники тела // Мосс М. Общества. Обмен. Личность. Труды по социальной антропологии. М.: КДУ, 2011. 416 с.
13. Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка [Электронный ресурс]. URL: http://www.ozhegov.org/ words/8358.shtml (дата обращения: 10.07.2013).
14. Элиаде М. Трактат по истории религий: в 2-х т. / пер. с фр. А. А. Васильева. СПб.: Алетейя, 1999. Т. 2. 416 с.