Ростовская государственная консерватория им. С. В. Рахманинова
Глинка в музыковедении XXI века
А. М. Цукер
В музыкознании ХХ столетия М. И. Глинка - одна из наиболее исследованных фигур. Отечественная литература о нем включает в себя монографии, солидные сборники статей, исследований, материалов, мемуаристику, подробно комментированное литературное наследие самого композитора, музыкально-теоретические работы, научно-популярную литературу. Глинкиана XXI века, естественно, не столь обширна и многообразна, да и век не перешагнул еще за свою первую четверть. Но у нее есть своя специфика, своя генеральная тема, своего рода лейтмотив. Обозначить его можно одним словом - демифологизация. Для нынешнего процесса освобождения от мифологического налета есть серьезные оснований. ХХ век накопил немало мифов о композиторе, а некоторые из них начали складываться еще раньше, в XIX столетии. Все они, так или иначе, искажают облик русского классика, влияют на восприятие его музыки и не в лучшую сторону. Автор данной статьи, отталкиваясь от современных работ о композиторе, объединяет ставшие уже хрестоматийными мифы, возникшие под воздействие разных социокультурных факторов, в единый «каталог», цель которого приблизить читателя к реальному, невыдуманному Глинке. Среди подобных, имеющих широкое хождение мифов ставшие аксиоматическими «сюжеты» о Глинке - реалисте, передовом мыслителе-антимонар- хисте, народнике, о его месте в мировой музыкальной культуре, о предвосхищающем воздействии на весь отечественный симфонизм... Отказ от надуманных историко-эстетических концепций ни в коей мере не умаляет гения Глинки, не преуменьшает значения его наследия, а, напротив, высвечивает не навязанные различного рода обстоятельствами, реальные, подлинные достоинства его музыки.
Ключевые слова: Глинка, музыковедение, миф, демифологизации, реалист, романтик, народность, мировое значение, «Жизнь за царя», «Камаринская».
А. TSUKER
S. Rachmaninov Rostov State Conservatory
GLINKA IN THE TWENTY-FIRST CENTURY MUSICOLOGY
In the twentieth century musicology, M. Glinka is one of the most studied figures. Russian literature about him includes monographs, solid collections of articles, studies, materials, memoirs, detailed commentary on the literary heritage of the composer himself, musical theoretical works, and popular science literature. Glinkiana of the 21st century, naturally, is not so extensive and diverse, and the century has not yet passed its first quarter. But it has its own specifics, its own general theme, a kind of leitmotif. It can be described in one word - de-mythologization. There are serious reasons for the current process of liberation from the mythological patina. The 20th century accumulated many myths about the composer, and some of them began to take shape even earlier, in the 19th century. All of them, one way or another, distort the image of the Russian classic, influence the perception of his music, and not for the better. The author of this article, starting from modern works about the composer, combines the already textbook myths that arose under the influence of various sociocultural factors into a single "catalog", the purpose of which is to bring the reader closer to the real, non-fictional Glinka. Among such widely circulated myths are the "plots" that have become axiomatic about Glinka as a realist, a progressive anti-monarchist thinker, a populist, about his place in the world musical culture, about the anticipatory impact on the entire domestic symphony... Refusal of far-fetched historical and aesthetic concepts in no way diminishes Glinka's genius, does not downplay the significance of his legacy, but, on the contrary, highlights the real, genuine merits of his music, not imposed by various kinds of circumstances.
Keywords: Glinka, musicology, myth, demythologization, realist, romantic, nationality, world significance, "Life for the Tsar", "Kamarinskaya".
М. И. Глинка, наверное, один из самых исследованных русских композиторов. Отечественная глинкиана ХХ столетия включает в себя целый массив работ самого разного характера. Прежде всего, это фундаментальные монографии: Б. Асафьева «М. И. Глинка» (1947) [1] и двухтомный труд О. Левашевой «Михаил Иванович Глинка» (І987-1988) [2, 3]. Среди других научных изданий солидный сборник «М. И. Глинка. Исследования и материалы» под редакцией А. Ос- совского (1950) [4], содержащий в числе прочего огромную статью редактора-составителя - «Драматургия оперы М. И. Глинки "Иван Сусанин"» [5]. Весомым вкладом в глинкиану являются посвященные композитору главы или разделы в обобщающих исследованиях того или иного жанра русской музыки, таких как «Русский классический романс XIX века» В. Васиной-Гроссман (1956) [6], «Инструментальный ансамбль в русской музыке» Л. Раабена [7].
Практически, все жанры творчества русского классика получили углубленное аналитическое освещение. Монументом здесь возвышается труд В. Цуккермана «"Камаринская" Глинки и ее традиции в русской музыке» (1957) [8], многократно превышающий своим объемом (около 500 страниц) размеры самого исследуемого сочинения. Свою определенную нишу занимают музыкально-теоретические работы, наиболее значительная из которых - книга В. Беркова «Гармония Глинки» (1948) [9]. Особо важную познавательную и научную миссию выполняют документальные издания: двухтомник «М. И. Глинка. Литературное наследие» под редакцией В. Богданова-Березовского, включающий знаменитые «Записки» композитора в четырех частях и его «Литературные произведения и переписку» (1952-1953) [10, 11], а также большой том мемуаристики (470 страниц) - «Глинка в воспоминаниях современников» (1955) [12]. Академические труды дополняют издания, рассчитанные на широкую читательскую аудиторию, такие как популярная биография композитора «Жизнь Глинки» В. Васиной-Гроссман (1957) [13], «Маленькая повесть о Михаиле Глинке» Е. Канн-Новиковой (1968) [14], книга В. Успенского «Глинка» в серии ЖЗЛ (1950) [15], роман Б. Вадецкого «Глинка» (1968) [16] и др.
Перечисление литературы о композиторе, созданной в ХХ столетии, можно было бы продолжить. Понятно, что столь всеохватное и пристальное внимание к личности Глинки и его творчеству должно было обеспечить высокую степень доскональности и основательности в изучении наследия композитора. Что осталось в этом случае на долю XXI столетия? Безусловно, глинкиана нашего века не столь обширна и многообразна. Впрочем, и сам век находится еще в своей первой четверти. Важным стимулом к рождению новых исследований явился отмечавшийся в 2004 году 200-летний юбилей композитора, инициировавший ученых на написание ряда статей, в том числе в сети Интернет, и появление двух солидных научных сборников, посвященных указанной дате: двухтомника «М. И. Глинка» [17, 18], подготовленного Московской и Санкт-Петербургской консерваториями, и «О Глинке» [19], выпущенного Центральным музеем музыкальной культуры имени М. И. Глинки. Измененный взгляд на феномен личности композитора, включающий его деятельность как издателя, литератора, импресарио представила монография С. Лащенко «Глинка, которого мы не знали» [20]. Вышла в свет и новая биография композитора в серии ЖЗЛ - Е. Лобанковой [21].
Если попытаться суммарно определить генеральную тему указанных изданий, своего рода лейтмотив, проходящий через многие статьи и составляющий их принципиальную новизну, его можно обозначить одним словом - демифологизация. Главный пафос работ состоит в развенчании мифов о композиторе, сложившихся в предшествующем столетии и ранее. Достаточно привести одни названия многочисленных публикации, чтобы убедиться в сказанном: «"Солнце русской музыки". Глинка как миф национальной культуры» (В. Валькова) [22]; «Мифологизация Глинки» (Д. Великжанин) [23]; «Миф, реальность, художник, человек» (Д. Филиппов) [24]; «"Глинка" как миф» - вступительная глава в книге «Глинка: Жизнь в эпохе. Эпоха в жизни» (Е. Лобанкова) [25], очерк о Глинке в монографии того же автора «Национальные мифы в русской музыкальной культуре. От Глинки до Скрябина» [26]; «Сказ про Сусанина-богатыря и Глинку-декабриста» - глава в книге «Музыкальная классика в мифотворчестве советской эпохи. Механизмы "редукции" классического наследия» (М. Раку) [27].
Начало процессам демифологизации нынешнего столетия положил М. Арановский своей статьей «Слышать Глинку» в юбилейном выпуске к 200-летию композитора журнала «Музыкальная академия». Призывая услышать музыку русского классика «новыми ушами», он писал: «За долгие годы превращения Глинки в бронзовый символ, за десятилетия беспрерывного повторения заученных цитат или с детства знакомых звуков стерлось неповторимое, индивидуальное - глинкинское. Сама музыка Глинки превратилась в "общее место" подобно расхожим строкам из наиболее популярных стихов Пушкина» [28, с. 1]. Близкие мысли звучат и в работах других исследователей.
Е. Лобанкова: «Множественные слои мифологии разных эпох до сих пор заслоняют собой историческую личность Глинки, русский классик все так же остается не-прикасаемым памятником на постаменте» [26, с. 48].
Д. Великжанин: «На пороге 20 века фигура и музыкальное наследие Глинки были в России мифологизированы более, чем биография и творчество какого бы то ни было классика» [23].
М. Раку: «"Мифологичность" закрепленного советской эпохой образа Глинки и его несомненная идеологическая "культовость" начали ощущаться как мертвящий канон. Но разрушить его до конца не удалось и до сих пор - слишком «крепко и на совесть» он созидался» [29, с. 326].
В. Валькова: «Повышенная склонность русской ментальности к мифотворчеству постоянно приводила в нашей истории к своеобразной «мифологизации» наследия выдающихся деятелей... Среди таких еще при жизни мифологизированных фигур оказался и "отец русской музыки" М. И. Глинка» [22, с. 18].
Голоса о мифологичности созданного отечественным музыкознанием образа Глинки звучат так громко и настойчиво, что невольно закрадывается подозрение, а был ли вообще такой реальный композитор, или, подобно Гомеру, это полулегендарная фигура. К счастью, есть музыка, которая вполне реальна в своей несомненной гениальности. Не так уж много найдется композиторов, создавших такое количество произведений, не утерявших свою сверхпопулярность за почти два столетия, можно было бы сказать, используя современную лексику, хитов, причем в самых разных жанрах академической музыки. Хор «Славься», увертюра к «Руслану», «Камаринская», «Вальс-фантазия», известнейшие оперные арии, знаменитый «Марш Черномора, романсы от раннего «Не искушай» до вершин камерно-вокальной музыки, таких как «Я помню чудное мгновенье», «Соменение», «Песня жаворонка» или «Попутная песня» - да всего не перечислить. Все эти сочинения могли бы звучать в телевизионном шоу «Угадай мелодию» и угадывались бы с первых нескольких нот. Они покоряют нас сегодня своей высокой простотой, красотой и совершенством, своей естественностью, чуждой любой вычурности, и при этом, далекой от элементарности изысканностью и благородством. Одним словом - шедевры.
Вместе с тем надо признать, что основания для снятия мифологического налета, для желания пробиться к подлинной личности автора этих шедевров, воссоздать правдивый портрет художника и человека имеются, и их немало. В XIX и особенно в ХХ веке накопилось немало мифов, изрядно исказивших облик композитора и не лучшим образом повлиявших на восприятие его музыки. Попробуем, отталкиваясь от указанных выше трудов современных ученых, составить своего рода «каталог» этих мифов, возникших под воздействием разного рода социокультурных факторов.
Миф первый: «Глинка - реалист». Одним из главных создателей этого мифа был современник композитора, выдающийся критик, историк и мифотворец В. Стасов, желавший поставить композитора в основание русской «натуральной школы» в музыке. Но расцвет данная идея, безусловно, получила в советской музыкальной науке, где композитор предстал как убежденный и последовательный композитор-реалист, правдиво отражающий действительность. Ее приверженцы, похоже, и не сомневались, что правдивость (не путать с правдоподобием) является достоянием исключительно реализма, а не типологическим признаком искусства в целом. Понятно, что здесь действовала господствовавшая в отечественной эстетической мысли «реализмоцентристская» ориентация, трактующая само понятие «реализм» как оценочную категорию, когда ему приписывалось все лучшее, вся правда в искусстве, а неправда предоставлялась в распоряжение всех прочих художественных методов. История искусства представала как история реализма, вызревания его в недрах дореалистиче- ского творчества. Учебник «Марксистско-ленинская эстетика» так прямо и заявлял, что «реализм присущ самой природе искусства» [30, с. 226].
Подобная тенденция, характерная для общей эстетики, литературоведения, искусствознания, естественно, проецировалась и на музыкальное искусство. А. Оссовский писал: «С Глинки реализм становится одним из основных начал русской национальной музыкальной школы, определяя прежде всего музыку самого Глинки» [5, с. 54]. Эта формула, многократно транслируемая, попала во многие учебники и, таким образом, закреплялась в сознании обучающихся. В учебном пособии для музыкальных вузов «Истории русской музыки» О. Леваше- вой, Ю. Келдыша, А. Кандинского читаем: «Вопрос о реализме Глинки - один из основных в эстетике русской классической композиторской школы». А в качестве примера художественного реализма композитора называются образы глинкинских оперных героев: Сусанина, Руслана, Антониды, Людмилы. «Создавая эти возвышенные, в известном смысле идеальные образы (курсив мой. - А. Ц.), композитор сумел показать их психологически правдиво и разносторонне, наполнить их живым дыханием жизни» [25, с. 411]. Я акцентировал слова «идеальные образы» потому что, как известно, идеализация является характерным качеством романтического художественного метода, о чем чуть позже.
Представление Глинки не просто как начала русской классической музыки, но как первого и ярчайшего представителя русского музыкального реализма, имело помимо локального значения для музыкознания и более широкое - для советской эстетической мысли. Классик и основоположник должен был стать весомым аргументом, доказывающим торжество реализма в отечественном музыкальном искусстве. Дело в том, что процесс постижения места и положения музыки в контексте реалистического творчества шел с большим трудом. Исследователи предпринимали отчаянные усилия, пытаясь экстраполировать категории реализма на материал музыкального искусства, но он активно этому сопротивлялся. Последний массированный штурм этой проблемы был предпринят в начале 70-х годов прошлого века, когда одна за другой вышли в свет три книги, авторы которых напрямую обратились к сложным, запутанным вопросам музыкального реализма: Ин. Попова «Некоторые черты социалистического реализма в советской музыке» [31], Ю. Кремлева «Очерки по эстетике музыки» [32] и А. Фарбштейна «Теория реализма и проблемы музыкальной эстетики» [33]. Но музыка упорно демонстрировала свою природную приверженность к романтическому способу постижения мира1. Глинка не был в этом смысле исключением. Подтверждением тому была его связь с европейским романтическим искусством, темы и образы его собственного творчества, особенности его личности, запечатленные в письмах, «Записках», воспоминаниях современников.