С другой стороны, необходимо отметить и опасность этой конструкции для имущественного оборота: ведь одни его участники с помощью создания юридических лиц заранее ограничивают возможность своих имущественных потерь, тогда как другие по-прежнему отвечают перед потенциальными кредиторами всем своим имуществом. Это обстоятельство предопределяет необходимость законодательного закрепления, во-первых, строго ограниченного, исчерпывающего перечня видов (организационно-правовых форм) юридических лиц (с тем чтобы исключить появление неизвестных и непонятных разновидностей, потенциально опасных для других участников оборота); во-вторых, жестких правил относительно наличия и состава их имущества (с тем чтобы исключить появление в обороте "пустышек", заведомо не способных к самостоятельной имущественной ответственности по долгам).
Из сказанного становится очевидным, что категория юридического лица является гражданско-правовой, созданной для удовлетворения определенных реальных потребностей имущественного (гражданского) оборота. Данная юридическая конструкция теряет смысл в публично-правовых отношениях, где правосубъектность организации никак не связана с ее имущественной обособленностью, ибо определяется совершенно иными задачами. Именно поэтому, например, правительство или парламент, будучи высшими органами публичной власти, сами по себе совершенно не нуждаются в признании их юридическими лицами (для материального обеспечения их деятельности обычно создаются специальные организации с правами юридических лиц), поскольку цели их создания и деятельности никак не предполагают их непосредственного участия в имущественных отношениях.
Иными словами, для участия в публично-правовых отношениях различным организациям совсем не обязательно обладать еще и имущественной правосубъектностью, т.е. качествами юридических лиц: ведь речь здесь уже не идет о товарно-денежных отношениях. Другое дело, что такие качества, давно и четко разработанные гражданским законодательством, в дальнейшем создают иллюзию того, что именно юридические лица являются субъектами не только гражданско-правовых, но и других правоотношений. В действительности в различных правоотношениях наряду с физическими лицами (гражданами) участвуют и самые разнообразные организации, которым только для участия в гражданских правоотношениях необходимо иметь статус юридического лица, предопределяемый наличием у них собственного имущества <1>.
--------------------------------
<1> Изложенным объясняется необоснованность попыток объявления юридического лица не гражданско-правовой, а общеотраслевой категорией, свойственной всем или большинству отраслей права и даже придания ей "универсальных" свойств некой "Инфраструктуры Жизни", "новой организованности, через которую Человек проявляет свое Я" (см.: Грешников И.П. Субъекты гражданского права: юридическое лицо в праве и законодательстве. СПб., 2002. С. 131 - 133). Последующее использование многих первоначально выработанных именно цивилистикой для нужд имущественного оборота категорий и понятий за рамками ее предмета - давно известное явление, свидетельствующее обычно лишь о недостатках развития соответствующих отраслей знания но, к сожалению, ничего не объясняющее в самом гражданском праве.
При этом наличие у какой-либо организации прав (статуса) юридического лица говорит о ее самостоятельности лишь в имущественном обороте, но никак не предопределяет ее самостоятельное или подчиненное положение в других (публично-правовых) отношениях. Это особенно ясно видно на примере воинских частей (соединений), наличие у которых самостоятельной юридической личности в имущественных отношениях не составляет никакого препятствия для их жесткого административного подчинения вышестоящим войсковым объединениям. Подобно этому, и признание юридическим лицом факультета университета само по себе никак не влияет на его административно-правовой статус структурного подразделения, находящегося в составе вуза и подчиненного ему <1>.
--------------------------------
<1> Отсюда ясна также ошибочность попыток рассмотрения такой ситуации, как возможность нахождения одного юридического лица в составе другого. Как имущественно обособленный и потому вполне самостоятельный субъект гражданского права никакое юридическое лицо в этом качестве не может входить в состав другого юридического лица, что никак не влияет на отношения административно-правовой подчиненности организаций, в том числе и наделенных правами юридических лиц (см. об этом подробнее: Суханов Е.А. О правовом статусе образовательных учреждений // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2002. N 11).
Вместе с тем персонификация имущества как юридическая конструкция, т.е. определенный прием, способ юридической (законодательной) техники всегда вызывала и вызывает известные сомнения в своей обоснованности. Они обычно основываются на упрощенных, абстрактных положениях о "невозможности" существования каких-либо общественных отношений, в том числе правоотношений, между лицами и вещами (имуществом) <1>. В основе этих взглядов лежит методологически ошибочное, но, к сожалению, достаточно распространенное даже среди юристов представление о том, что право, включая гражданское, может служить лишь формой для содержательных экономических или иных общественных явлений и в силу этого не должно создавать и использовать собственные категории и конструкции, принципиально отличающиеся от философских или экономических понятий <2>.
--------------------------------
<1> В юридических отношениях, в том числе в имущественном обороте, отнюдь не всегда участвуют только люди. Как отмечал еще Б.Б. Черепахин, участниками правоотношений могут быть и различные общественные образования, причем входящие в их состав люди не являются участниками этих правоотношений. Иной подход означает отрицание реальности юридического лица и удвоение субъекта права (Черепахин Б.Б. Волеобразование и волеизъявление юридического лица // Черепахин Б.Б. Труды по гражданскому праву (серия "Классика российской цивилистики"). М., 2001. С. 299). Следовательно, к признанию юридического лица фикцией ведет как раз подход, выставляющий на первый план не реальное имущество юридического лица, а его "людской субстрат" или физическое лицо (лица) как орган юридического лица (см.: Толстой Ю.К. К разработке теории юридического лица на современном этапе // Проблемы современного гражданского права: Сборник статей. М., 2000. С. 103 - 109).
<2> Подробнее о соотношении гражданско-правовых и экономических категорий см.: Суханов Е.А. Правовая форма экономических отношений // Методологические проблемы правоведения. М., 1994. С. 46 - 57.
Между тем правовые отношения представляют собой особый, самостоятельный вид реально существующих общественных отношений. С этой точки зрения признание юридической личности за обособленным имуществом представляется не фикцией, а вполне содержательной гражданско-правовой конструкцией. Ведь ее использование позволяет участникам такой организации реально уменьшить риск своих имущественных потерь, а ее кредиторам - получить также вполне реальное, а не фиктивное удовлетворение своих имущественных требований, что и соответствует потребностям организованного и развитого имущественного оборота. Для решения этих задач и необходимо наличие у юридического лица определенного имущества, тогда как наличие и количество его участников (учредителей) само по себе не имеет для третьих лиц (потенциальных кредиторов) никакого значения.
Широкое участие различных юридических лиц в гражданско-правовых отношениях требует специального научного обоснования категории юридического лица, раскрывающего ее сущность, содержание и возможности применения. Объяснениям данной цивилистической конструкции посвящены различные теории, многие из которых уже весьма давно известны в гражданско-правовой науке.
Первую по времени появления группу таких теорий составляют взгляды, согласно которым юридическое лицо есть порождение правопорядка, т.е. некоторая юридическая фикция, искусственная конструкция, придуманная законодателем. Они получили название теории фикции (или фикционных теорий). Родоначальником этого подхода принято считать одного из римских пап, Иннокентия IV, внесшего большой вклад в развитие средневековой юриспруденции. В 1245 г. на вопрос о возможности отлучения корпорации от церкви он заявил, что корпорация не имеет души, а существует лишь в воображении людей, будучи "persona ficta", или "corpus mysticum", т.е. фиктивным, не существующим в реальности лицом <1>.
--------------------------------
<1> См.: Венедиктов А.В. Государственная социалистическая собственность. М.-Л., 1948. С. 675; Суворов Н.С. Об юридических лицах по римскому праву. С. 64 - 65.
Теория фикции получила наибольшее развитие в германской цивилистической литературе XIX века. Наиболее видными ее представителями являются крупнейшие немецкие цивилисты того времени Фридрих Карл фон Савиньи (который считался бесспорным лидером всего европейского правоведения до середины XIX века) и Бернгард Виндшайд (один из главных создателей Германского гражданского уложения). Они считали юридическое лицо искусственным субъектом, созданным законом лишь для условной привязки к нему субъективных прав и обязанностей, которые в действительности либо принадлежат его участникам - конкретным физическим лицам, либо остаются "бессубъектными" <1>. В качестве фиктивного образования рассматривал юридическое лицо и Г.Ф. Шершеневич, который, однако, считал юридические фикции не мнимыми понятиями, а научными приемами познания, а юридическое лицо - "искусственным субъектом" оборота, созданным для достижения определенной цели <2>. Аналогичных по существу взглядов придерживались Д.И. Мейер и А.М. Гуляев <3>. Теория фикции (legal fiction) получила широкое распространение и в англо-американском праве. Здесь юридическое лицо (корпорация) также рассматривалось как "искусственное образование, невидимое, неосязаемое и существующее только с точки зрения закона", как было указано одним из председателей Верховного суда США Д. Маршаллом в решении по конкретному спору еще в начале XIX в. <4>.
--------------------------------
<1> См.: Savigny F.C.v. System des heutigen romischen Rechts. Bd. II. Berlin, 1840; Windscheid B. Lehrbuch des Pandektenrechts. Bd. I. 8. Aufl. Frankfurt, 1900.
<2> См.: Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права (по изданию 1907 г.). С. 89 - 91.
<3> См.: Мейер Д.И. Русское гражданское право. СПб., 1902. С. 84 - 87; Гуляев А.М. Русское гражданское право. СПб., 1913. С. 74 - 75.
<4> См.: Гражданское и торговое право капиталистических государств: Учебник / Под ред. Е.А. Васильева. 3-е изд-е. М., 1993. С. 78.
В развитие этих взглядов была выдвинута теория целевого имущества, автором которой был Алоис Бринц <1>. Он доказывал, что права и обязанности могут как принадлежать конкретному человеку (субъекту), так и служить лишь определенной цели (объекту). В этом втором случае субъект права вообще не требуется, так как его роль выполняет обособленное с этой целью имущество (в том числе отвечающее за долги, сделанные для достижения соответствующей цели). По традиции оно наделяется свойствами субъекта права, хотя на самом деле в этом нет необходимости, а потому не нужно и само понятие юридического лица. Во французской литературе весьма близкие по сути взгляды высказывались М. Планиолем <2>. Последний считал, что юридическое лицо - это коллективное имущество, которое в качестве субъекта права является юридической фикцией, созданной для упрощения его использования.
--------------------------------
<1> См.: Brinz A. Lehrbuch der Pandekten. Bd. 1. Erlangen & Leipzig, 1857.
<2> См.: Planiol M. Traite elementaire de droit civil. T. 1. Paris, 1925.
Такой подход объяснял необходимость признания юридического лица государством в качестве субъекта права, а также целевой (специальный) характер его правоспособности. Но вместе с тем он допускал существование бессубъектных правоотношений (прав и обязанностей) и исключал наличие у такого субъекта собственной воли и интересов, а это, в свою очередь, затрудняло объяснение самостоятельного характера его действий и ответственности за них.
Другим вариантом развития теории фикций стала теория интереса, выдвинутая крупнейшим германским ученым-юристом Рудольфом фон Иерингом <1>. Он считал, что права и обязанности юридического лица в действительности принадлежат тем реальным физическим лицам, которые фактически используют общее имущество и получают от него выгоды (дестинаторам). Их общий интерес и олицетворяет юридическое лицо. С его точки зрения, оно представляет собой некий единый центр для прав дестинаторов, искусственно созданный с помощью юридической техники для упрощения ситуации - в качестве особой формы обладания имуществом многими физическими лицами для некоторых общих целей. В российской дореволюционной литературе эту теорию по сути поддерживали и развивали Ю.С. Гамбаров и Н.М. Коркунов <2>.
--------------------------------
<1> См.: Ihering R.v. Geist des romischen Rechts auf den verschiedenen Stufen seiner Entwicklung. Bd. III. Leipzig, 1865.
<2> См.: Гамбаров Ю.С. Курс гражданского права. Т. 1. Общая часть. СПб., 1911. С. 450 - 452; Коркунов Н.М. Лекции по общей теории права. СПб., 1914. С. 148.
Теория фикции оказала значительное влияние на законодательное развитие. Не случайно, например, в Германском гражданском уложении и в Гражданском кодексе Италии термин "юридическое лицо" используется только в заголовках отдельных разделов, без раскрытия его содержания; в Гражданском кодексе Франции (Code civil) до 1978 г. данное понятие вообще отсутствовало, а в гражданских кодексах ряда латиноамериканских стран юридическое лицо прямо названо фиктивным образованием (например, в ст. 545 ГК Чили и в ст. 583 ГК Эквадора).
С развитием различных видов юридических лиц в противоположность фикционным теориям стали выдвигаться теории, признающие реальность юридического лица как субъекта права (реалистические теории юридического лица). В германской цивилистике практически одновременно с господствовавшими тогда взглядами Савиньи, Виндшайда и Бринца появились теории, рассматривавшие юридическое лицо как особый социальный организм, "духовную реальность" или "человеческий союз" со своей собственной волей, не сводимой к совокупности воль составляющих его отдельных физических лиц (Георг фон Беселер, Отто фон Гирке) <1>. Органическая теория Гирке, рассматривавшего юридическое лицо как особый "телесно-духовный организм" ("союзную личность"), нашла сторонников во французской цивилистике (Р. Саллейль, П. Мишу и др.) <2>. Отмечалось, что реальность существования таких общественных организмов, как юридические лица, предполагает их признание законом, но вовсе не искусственное создание <3>. В российской дореволюционной цивилистике реальность юридического лица отстаивали Н.Л. Дювернуа и И.А. Покровский, назвавший его "живой клеточкой социального организма" <4>. Достоинством этого подхода стала возможность объяснения наличия собственной воли и интересов юридического лица, а тем самым самостоятельности его выступления в качестве субъекта гражданского оборота, хотя приравнивание юридического лица к физическому тоже признавалось искусственным. Теория естественного лица (natural entity) в начале XX века распространилась и в американском праве <5>.
--------------------------------
<1> См.: Beseler G.v. Volksrecht und Juristenrecht. 1843; Gierke O.v. Deutsches Privatrecht. Bd. 1. Berlin, 1905; ders. Das Wesen der menschlichen Verbande. Berlin, 1902.
<2> См.: Salleiles R. De la personnalite juridique. Histoire et theories. Paris, 1910; Michoud P. La theorie de la personalite morale et son application au droit francais. Paris, 1909.
<3> Подробнее о теориях фикции и реальности юридического лица см. также: Суворов Н.С. Указ. соч. С. 67 и сл.; Братусь С.Н. Субъекты гражданского права. С. 164 - 179; Венедиктов А.В. Указ. соч. С. 675 - 681; Козлова Н.В. Понятие и сущность юридического лица. Очерк истории и теории: Учебное пособие. М., 2003. С. 107 и сл.
<4> См.: Дювернуа Н.Л. Чтения по русскому гражданскому праву. Т. 1. Вып. 2. СПб., 1898. С. 262 - 272; Покровский И.А. Указ. соч. С. 139.
<5> См.: Сыродоева О.Н. Акционерное право США и России (сравнительный анализ). М., 1996. С. 23 - 24.
В цивилистической науке советского периода также был выдвинут ряд теорий, объясняющих сущность категории юридического лица, прежде всего применительно к господствовавшим в обороте того времени государственным организациям (предприятиям и учреждениям). Здесь отвергалась теория юридического лица как обособленного, персонифицированного имущества (ибо государственное имущество даже при создании на его базе юридического лица оставалось собственностью государства и в этом смысле действительно не обособлялось от имущества учредителя). Юридическое лицо рассматривалось в качестве "социальной реальности" (а не фикции), наделенной определенным имуществом для достижения общественно полезных целей или для решения социально-экономических задач государства и общества (теория социальной реальности Д.М. Генкина) <1>.
--------------------------------
<1> См.: Генкин Д.М. Юридические лица в советском гражданском праве // Проблемы социалистического права. 1939. N 1. С. 91 и след.; Генкин Д.М. Значение применения юридической личности во внутреннем и внешнем товарообороте СССР // Сборник научных трудов Института народного хозяйства. Вып. IX. М., 1955. С. 17 и след.
Иногда прямо утверждалось, что за государственным юридическим лицом всегда стоит само государство, или "всенародный коллектив", являющийся действительным собственником его имущества (теория государства С.И. Аскназия) <1>. Опасность такой трактовки, не позволявшей ясно разграничивать имущество и ответственность государства и созданных им юридических лиц, в наибольшей мере проявилась во внешнеэкономическом обороте (создавая, например, возможность обращения взыскания по долгам государственных внешнеторговых организаций на имущество государства). Во внутреннем же обороте она служила обоснованием тезиса об отсутствии у государственного юридического лица каких-либо интересов, отличных от интересов государства.
--------------------------------
<1> См.: Аскназий С.И. Об основаниях правовых отношений между государственными социалистическими организациями // Уч. зап. Ленинградского юрид. ин-та. Вып. IV. Л., 1947. С. 5.
Господствующей теорией в советской цивилистической доктрине стала теория коллектива, обоснованная в работах А.В. Венедиктова и С.Н. Братуся <1>. Согласно этой теории юридическое лицо является реально существующим социальным образованием, имеющим "людской субстрат" (сущность) в виде коллектива его работников, за которым стоит всенародный коллектив трудящихся, организованный в государство. Другие ученые подчеркивали также роль администрации (директора, руководителя) государственного юридического лица (теория директора Ю.К. Толстого, в определенной мере развивавшаяся В.П. Грибановым) <2>. Согласно этим взглядам, поскольку воля руководителя признается волей самого юридического лица и именно через него юридическое лицо приобретает права и обязанности, руководитель и представляет собой сущность ("людской субстрат") юридического лица. Теория коллектива получила и определенное законодательное признание - на ее основе были сформулированы нормы о понятии юридического лица и правах государственных организаций в советском гражданском законодательстве 1961 - 1964 гг.
--------------------------------
<1> См.: Венедиктов А.В. Указ. соч. С. 657 - 672; Братусь С.Н. Юридические лица в советском гражданском праве. М., 1947; Братусь С.Н. Субъекты гражданского права. М., 1950.
<2> См.: Толстой Ю.К. Содержание и гражданско-правовая защита права собственности в СССР. Л., 1955; Грибанов В.П. Юридические лица. М., 1961. С. 46 - 52.