В соответствии с этическим характером своей утопии Лонг изображает не каких-нибудь карликов или великанов, а нравственно идеальных людей. Их отличает простота, непосредственность и естественность чувств, продиктованных природой. Это особенно ясно обнаруживается на примерах Ламона и Дриаса, которые, в подражание доброте животных, кормивших подкинутых детей, решаются усыновить Дафниса и Хлою.
Город у Лонга -- синоним зла, а горожане -- носители отрицательных, противных природе качеств: они безжалостно подкидывают своих детей, не чужды противоестественной любви, оценивают человека только по его происхождению, лишены простоты и т. д.
Совершенным, по мысли Лонга, может быть только близкий к природе, естественный человек.
Так же в романе Лонга можно встретить противоречия между рабами и рабовладельцами. В романе показаны бесправное положение рабов и безграничная власть хозяев над ними - что еще раз показывает, как автор относится к беднякам, а как к богатой знати.
Главные герои романа Дафнис и Хлоя изображены несколько сентиментально; они очень наивны в своих поступках и по-детски простодушны в любовных отношениях, но они и все герои-пастухи и крестьяне нам симпатичны своим трудолюбием, искренностью и любовью к природе, деревенской жизни. Даже найдя своих богатых и знатных родителей, Дафнис и Хлоя не остались в городе, а до старости прожили в деревне среди простых трудолюбивых людей.
Отношение Лонга к религии вполне серьезно: вера в существование богов и пиетет к культу у него подлинные, а образы богов и рассказы о творимых ими чудесах -- не украшающий повествование привесок.
Задача автора -- прославить древнего мирового бога Эрота, знакомого нам по Платону и архаическим поэтам. Лонг воскрешает этот образ, давно вытесненный образом шаловливого Эрота -- пухлощекого мальчика с луком и стрелами. Эрот Лонга «Кроноса старше и всех его веков» (II, 5), он управляет вселенной и является источником жизни.
Взаимоотношения любящей пары воплощают господство Эрота как универсального творческого начала. Это божество определяет всю жизнь Дафниса и Хлои с момента их рождения. По его замыслу приемные родители делают их пастухами, Эрот внушает им любовь друг к другу и устраивает их брак.
Действие вынесено за пределы города, в леса и поля, так как мир элементарных сил выступает там осязаемо-наглядно, а пастушеские обязанности приводят героев в тесное соприкосновение со сферой живой природы, тоже подвластной Эроту и его воплощающей. Эта нерасторжимая связь с природой выражена в чудесной помощи вскормивших Дафниса и Хлою животных и в необычной, как подчеркивает Лонг, даже для пастухов привязанности молодых людей к своим стадам.
Любовь Дафниса и Хлои подается, таким образом, как пример власти мирового Эрота, соединившей своих избранников. То, что Дафнис и Хлоя -- его любимцы и предмет особой заботы, неоднократно подчеркнуто автором.
Греческий роман испытал на себе влияние эллинистических утопий, рисовавших картины идеального общественного строя.
Широко распространенная в мифе и литературе история подкинутого ребенка, воспитанного в не соответствующей его происхождению среде и нашедшего впоследствии своих родителей, обычно завершалась тем, что он занимал подобающее по праву рождения место и расставался с миром своего детства. Вопреки такому финалу Лонг заставляет Дафниса и Хлою вернуться в деревню к своим пастушеским обязанностям.
Хорош язык романа Лонга - чувствуется рука большого мастера. Фразы короткие, простые; порой это ритмичная проза, а иногда даже и рифмованная.
Предложения в романе четко распадаются на отдельные музыкальные словосочетания, сложносочиненные предложения состоят из ряда коротких ритмичных предложений, например:
"Чудесное было именье: зверь в горах, лоза на холмах, стада на лугах, и море, на берег набегая, плескалось на мягком песке" (I, 1). Или: "Замерзла вода, деревья поникли, словно надломленные, под снегом скрылась земля, и видна была только возле ключей и ручьев. Уже никто не гнал своих стад на пастбища, никто не показывал носа за дверь, но, разведя огонь, лишь только запоют пастухи, они лен прясть начинали, козью шерсть другие сучили, иные птичьи силки мастерили" (III, 3).
Эта ритмичная проза хорошо передает настроение героев и окружающую их обстановку.
О романе Лонга Гете с восторгом писал: "Все это произведение говорит о высочайшем искусстве и культуре... Надо было написать целую книгу, чтобы полностью оценить по достоинству все преимущества ее. Его полезно читать каждый год, чтобы учиться у него и каждый раз заново чувствовать его красоту" (Эккерман. "Разговоры о Гете", записи от 9 и 20 марта 1831 г.).
Заключение
"В греческом романе,- писал известный литературовед М. Бахтин,- организационное значение идеи испытания выступает с большой четкостью, причем этой идее испытания дается здесь даже судебно-юридическое выражение.
Большинство авантюр греческого романа организованы именно как испытания героя и героини, преимущественно как испытания их целомудрия и верности друг другу. Но, кроме того, испытываются их благородство, мужество, сила, неустрашимость, реже - их ум. Случай рассеивает по пути героев не только опасности, но и всевозможные соблазны, ставит их в самые щекотливые положения, но они всегда выходят из этих положений с честью. В искусном изображении сложнейших положений ярко проявляется изощренная казуистика второй софистики. Поэтому же и испытания носят несколько внешнеформальный судебно-риторический характер.
Но дело не только в организации отдельных авантюр. Роман в целом осмысливается именно как испытание героев. Греческое авантюрное время, как мы уже знаем, не оставляет следов ни в мире, ни в людях. Никаких сколько-нибудь остающихся внешних и внутренних изменений не происходит в результате всех событий романа. К концу романа восстанавливается исходное, нарушенное случаем равновесие. Все возвращается к своему началу, все возвращается на свои места. В итоге всего длинного романа герой женится на своей невесте. И все же люди и вещи через что-то прошли, что их, правда, не изменило, но потому именно их, так сказать, подтвердило, проверило и установило их тождество, их прочность и неизменность. Молот событий ничего не дробит и ничего не кует - он только испытывает прочность уже готового продукта. И продукт выдерживает испытание. В этом - художественно-идеологический смысл греческого романа"8.
Греческие романы были очень популярны в Византии, особенно влияние их чувствуется на романах Евматия Макремволита "Исмин и Исминия", Федора Продрома "Роданфа и Досикл", Никиты Евгениана "Дросилла и Харикл".
Греческие романы увлекали читателей западноевропейского общества, о чем свидетельствуют многочисленные переводы их на новые языки.
На русский язык греческие романы переводились в XVIII в., но не с подлинника, а с латинских, французских и немецких переводов. Лишь в XX в. эти романы переведены с греческого языка.
Список используемой литературы
1. Бахтин М.М. Эпос и роман (о методологии исследования романа) // Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики. Исследования разных лет. М., 1975. С. 447-483.
2. Беркова Е.А. Греческий любовный роман. Харитон. Ксенофонт Эфесский. Ахилл Татий / Античный роман. М., 1969. С. 32-74.
3. Беркова Е.А., Стрельникова И.Н. Краткий очерк изучения античного романа в зарубежном, русском и советском литературоведении, в кн. "Античный роман", М., "Наука", 1969, с. 7-31.
4. Веселовский А. Греческий роман. (По поводу соч. Der griechische Roman und seine Vorlaufer" von Erwin Rohde, Leipz. 1876). Журнал Министерства Народного Просвещения 1876, № 11, стр. 99-51.
5. Веселовский А.Н. Греческий роман. Избранные статьи. Ленинград 1939, 23-69.
6. Зембатова Н.П. Роман Гелиодора "Эфиопика" и его место в истории жанра / Античный роман. М., "Наука", 1969. С. 92-106.
7. Кузнецова Т.И. Состояние изучения греческого романа в современном зарубежном литературоведнии, в кн. "Античный роман", М., "Наука", 1969, с. 365-402.
8. Полякова С.В. Греческий роман как роман метаморфоз // Тезисы докладов научной сессии ЛГУ 1946.