В настоящее время признание в международном частном праве предлагается воспринимать как конкурирующий с унификацией и противоположный ей методологический подход к индивидуальным трансграничным отношениям, для которых традиционные инструменты конфликтного права должны уступить место правам человека и их инструментарию (Muir Watt 2013, 416).
Забота о правовой определенности через парадигму признания и прав человека стала характерной чертой международного частного права последних десятилетий. Так, в деле Вагнер ЕСПЧ наложил пространственную непрерывность отношений между родителями и детьми на право на уважение семейной жизни“Wagner and J.M.W.L. to Articles 8 EC and 14 EC. Judgement of 28 September 2007”. Court of Justice of the European Union.. В консультативном заключении по запросу Кассационного суда Франции ЕСПЧ развил позицию по делу супругов Маннессон, указав в §46 следующее: «Общий и безусловный запрет на такое признание (признание правовой связи между ребенком, родившимся в результате суррогатного материнства, и предполагаемой матерью. - Е.В.) выходит за узкие пределы усмотрения государства и несовместим с наилучшим обеспечением интересов ребенка, который находится в состоянии правовой неопределенности»“Advisory opinion of 10 April 2019”. European Court of Human Rights..
Суд ЕС возобновил дискуссию о предпочтительном способе решения проблемы «хромающих» отношений в деле Гарсия Авелло“Carlos Garcia Avello to Articles 17 EC and 18 EC. Judgement No. C-148/02 of 2 October 2003”. Court of Justice of the European Union., а в деле Грункина - Пол отметил, что ст.18 Европейской конвенции запрещает отказывать в признании фамилии ребенка, которая присвоена ему при рождении на территории второго государства-члена“Stefan Grunkin, Dorothee Regina Paul to Articles 12 EC and 18 EC. Judgment of the Court No. C-353/06 of 14 October 2008”. Court of Justice of the European Union.. Эти решения привели к пересмотру традиционных инструментов международного частного права, в них отчетливо проявилась тенденция признания, которое в отсутствие унифицированных правил способно устранить «хромающие» отношения, в то время как существующие коллизионные механизмы этого сделать не могут.
Тренд на признание демонстрируют и международные договоры. Например, в Конвенции Международной комиссии по гражданскому состоянию (International Comission on Civil Status, ICCS) о признании фамилий 2005 г. не содержится коллизионных предписаний об определении применимого права, а государства-участники обязаны признавать соответствующие решенияConvention (n°31) sur la reconnaissance des noms signee a Antalya le 16 septembre 2005..
Очевидно, что признание как один из способов решения проблемы «хромающих» семейных отношений обладает неоспоримым преимуществом - обеспечивает пространственную непрерывность семейных связей (de la Rosa 2015, 5), неизменность и стабильность семейно-правового статуса, идентичность личности, что в конечном счете служит цели достижения правовой определенности.
3. Признание vs коллизионный метод
В современном международном частном праве традиционно выделяются два метода правового регулирования: коллизионный и материально-правовой. Практика Суда ЕС и ЕСПЧ продемонстрировала отдельные примеры замещения предписаний национальных коллизионных норм, допустив вытеснение коллизионного метода признанием. Подобный сдвиг привел к постановке методологического вопроса: каково соотношение признания и коллизионного метода, способно ли одно заменить другое?
На первый взгляд, вполне убедителен довод о том, что признание и коллизионный метод представляют собой разные области международного частного права. Подтверждением данному тезису служит высказывание П. Майера: «Метод коллизионного права, который означает определение применимого права посредством связующего фактора, актуален каждый раз, когда рассматриваемый в суде вопрос регулируется конфликтными нормами... Метод признания выглядит более либеральным, поскольку не обусловливает юридические последствия иностранного судебного решения соответствием или согласованностью с коллизионными нормами форума» (Muir Watt 2013, 420).
В международном частном праве признание относится к области международного гражданского процесса, а коллизионный метод - традиционный инструмент конфликтного права. Первое служит цели преодоления территориального эффекта актов иностранной юрисдикции, второй используется для определения правопорядка, который наиболее тесно связан с правоотношением.
Признание по своей природе и институциональным притязаниям подразумевает запрет revision au fond (фр. пересмотра, по существу) (Mankowski 2020, 326327). Коллизионный же метод не имеет подобных ограничений, что позволяет оценивать отношения, возникшие в соответствии с иностранным правом, на предмет соответствия lex fori.
Взвешивая перспективы вытеснения коллизионного метода признанием, М. Леманн замечает: «Хотя коллизионные правила благодаря прецедентной практике Суда ЕС скорее всего утратят былое значение, говорить об этом преждевременно... Вытеснение конфликтных норм возможно лишь в тех редких случаях, которые ведут к “хромающим” отношениям» (Lehmann 2008, 159). На провокационный вопрос «признание или коллизионный метод?» П. Манковски предлагает отвечать дифференцированно: «Да, но постольку, поскольку возможно признание. Нет, в базовом подходе признание дополняет коллизионное право (Mankowski 2020, 328).
Доктрине и практике международного частного права известны случаи замещения коллизионного метода методом прямого действия для разрешения правового вопроса. Этой же цели служит и признание. Единство цели позволяет не противопоставлять признание коллизионному методу, а, напротив, дополнительно использовать его для разрешения коллизионной проблемы. Такой подход «в большей степени отражает современные реалии, чем представления о том, что правила о признании по своей сути имеют большую ценность или вес, чем коллизионные» (Schuz 1994, 60). Признание не является альтернативой коллизионному методу, а его потенциал видится в устранении «хромающих» отношений в тех случаях, когда разрешение спора с помощью коллизионного инструментария не обеспечивает стабильность и неизменность семейно-правового статуса лица.
Подобное решение проблемы «хромающих» отношений возможно, но не безупречно. Во-первых, опасения вызывает дискреция, которая, как отмечает А.А. Костин, анализируя результаты разрешения трансграничных споров ЕСПЧ, позволяет признать любой запрет, установленный национальным правом (или иностранным правом, применимым в силу предписания национальных коллизионных норм), не соответствующим п. 1 ст.8 Конвенции по правам человека при условии, если ЕСПЧ сочтет, что данным запретом не обеспечивается баланс интересов частного лица и общества в целом (Костин 2018, 212). Во-вторых, нуждаются в отдельной проработке вопросы признания семейно-правовых статусов, которые противоречат публичному порядку, нарушают основополагающие ценности и принципы конкретного государства“Relu Adrian Coman, Robert Clabourn Hamilton, Asociatia Accept to Articles 7 EC and 21 EC. Judgement No. C-673/16 of 5 June 2018”. Court of Justice of the European Union.. В-третьих, трудно преодолимо потенциальное недоверие к юридическим фактам, имевшим место за границей, независимо от того, удостоверены ли они соответствующими документами иностранных компетентных органов.
4. Признание решений иностранных административных органов и признание иностранных документов
Идея признания, предложенная У Губером, была разработана в противовес теории статутов, основанной на строго территориальном подходе, и имела целью придание правового эффекта обстоятельствам, имевшим место в иностранной юрисдикции. Подхваченная Дж. Стори, а впоследствии Дж. Биллем и А. Пилле, она оказала серьезное влияние на практику американских судов и французскую доктрину, но осталась практически не замеченной коллизионным правом континентальной Европы (Basedow et al. 2017, 1497).
В международном частном праве признание, как отмечено выше, относится к области международного гражданского процесса, где наиболее разработано признание иностранных судебных решений.
В странах общего права решения иностранных судов о положении и правоспособности лиц, которые не обязательно принимаются к исполнению, подвергаются контролю a posteriori, состоящему в том, чтобы удостовериться в компетенции иностранного органа и правомерности процедуры, а также компетенции закона, применяемого, по существу, в соответствии с коллизионными нормами принимающего государства и, наконец, государственной политикиПостановление ЕСПЧ от 28.06.2007 по делу «Вагнер (Wagner) и J.M.W.L против Люксембурга» (жалоба №76240/01).. В странах континентальной правовой традиции revision au fond преимущественно отрицается, хотя степень проверки содержания иностранных решений зависит от концепта публичного порядка (Basedow et al. 2017, 1496).
Однако объектами признания могут являться не только судебные акты, но и решения иностранных административных органов, административные процедуры и иностранные документы. В то время как вопросам признания решений иностранных судов уделяется достаточно внимания, признание иностранных административных актов, процедур и иностранных документов не только оказалось на периферии отечественной науки, но и обделено вниманием законодателя, несмотря на то что потребность в придании им юридической силы действительно существует. «Она особенно ощутима в международном семейном праве, где статус лица, начиная с имени и заканчивая родством, определяется административными органами» (Lehmann 2020, 26).
Признание административных актов иностранных компетентных органов служит цели преодоления территориального эффекта, что сближает их с иностранными судебными решениями и позволяет проводить анализ с учетом существующих правовых механизмов.
хромающий семейный право коллизионный процессуальный
5. Признание решений иностранных административных органов в Российской Федерации
В Российской Федерации вопросам признания иностранных административных и судебных процедур и их результатов, наряду с Гражданским процессуальным кодексом (ГПК) РФ от 14.11.2002 №138-ФЗ и Арбитражным процессуальным кодексом (АПК) РФ от 24.07.2002 №95-ФЗ, посвящены отдельные положения Семей- ного кодекса (СК) РФ от 29.12.1995 №223-ФЗ. Однако в отличие от подробных правил, установленных процессуальным законодательством для признания иностранных судебных решений, положения о признании, закрепленные в разд. VII СК РФ, касаются лишь признания браков (ст.157, 158), разводов (ст.160), усыновления (удочерения) (ст.165)По мнению А.А. Костина, аналогичные положения, определяющие порядок признания статуса, приобретенного в иностранном государстве, также устанавливаются ст.162 СК РФ («Установление и оспаривание отцовства и материнства») (Костин 2018, 207).. Означает ли это, что нормы семейного законодательства представляют собой самостоятельную группу норм, закрепляющих особый механизм признания иностранных административных процедур, отличный от механизма признания и приведения в исполнение решений иностранных судов?
Для ответа на этот вопрос обратимся к правовой природе вышеуказанных положений. В литературе высказаны два противоположных суждения на этот счет: первое объявляет правила о выборе права и о признании двумя типами коллизионных норм (Schuz 1994, 4), второе исходит из процессуального характера норм о признании (Марышева 2007, 287).
Поддерживая мнение о процессуальной природе таких положений, отметим, что их расположение в разделе, содержащем коллизионные предписания, видится некорректным по следующим причинам.
Во-первых, процессуальное законодательство РФ устанавливает закрытый перечень оснований, по которым в признании и приведении в исполнение иностранных судебных решений может быть отказано (п.1-5 ч. 1 ст.412 ГПК РФ). Запрет revision au fond делает потенциально невозможным контроль правоприменения.
Признание же иностранных брака, развода, усыновления с позиции СК РФ не только находится в зависимости от соблюдения нормативных условий признания, но и требует ревизии применения различных по своей природе и национальности предписаний. Так, условием признания консульских браков иностранных граждан является взаимность; условием признания браков, заключенных гражданами РФ за ее пределами, - соблюдение законодательства государства - места заключения брака, а также отсутствие препятствий, предусмотренных ст.14 СК РФ; условием признания браков иностранцев, совершенных за границей, выступает соблюдение законодательства государства, на территории которого они заключены. Расторжение брака, если оно имело место за пределами РФ, признается при условии, что соблюдено законодательство соответствующего иностранного государства о компетенции органов, принимавших решения о расторжении брака, а также законодательство, подлежащее применению при расторжении брака. Условием признания иностранного усыновления в России ребенка - гражданина РФ, проживающего за границей, является получение предварительного разрешения на усыновление (удочерение) от органа исполнительной власти субъекта РФ, на территории которого ребенок или его родители (один из них) проживали до выезда за пределы территории РФ.
Как видим, названные условия обязывают проверять правильность применения не только российского, но и иностранного материального и процессуального законодательства при принятии решений о заключении/расторжении брака, что фактически означает revision au fond, а значит, позволяет отнести правила о признании, установленные семейным законодательством РФ, к числу коллизионных норм, что на наш взгляд не соответствует их сущности и назначению.
Во-вторых, требование ч.4 ст.165 СК РФ о признании действительным в Российской Федерации иностранного усыновления, произведенного компетентным органом иностранного государства, при условии получения предварительного разрешения органа исполнительной власти субъекта РФ, является одновременно и дополнительным процессуальным основанием для отказа в признании соответствующего иностранного решения, которое не нашло закрепления в ст.412 ГПК РФ.