В-третьих, российское процессуальное законодательство четко определяет субъекта, наделенного полномочием признавать иностранные судебные решения или отказывать в их признании и приведении в исполнение, в то время как приведенные положения семейного законодательства РФ адресованы широкому кругу должностных лиц, в чьи обязанности входит оценка семейно-правовых статусов обратившихся. Помимо судей, к их числу относятся нотариусы, сотрудники органов ЗАГС, МВД и др.
В-четвертых, решения иностранных судов, которые не требуют принудительного исполнения, признаются без какого-либо дальнейшего производства, если со стороны заинтересованного лица не поступят возражения относительно этого в течение одного месяца с момента, когда ему стало известно о решении иностранного суда (ч.1, 2 ст.413 ГПК РФ). Однако семейно-правовые статусы, приобретенные в иностранном государстве в рамках административных процедур, потенциально бесконечно могут вызывать возражения.
Наконец, правила признания, содержащиеся в семейном законодательстве РФ и воспринимаемые как правила выбора права, позволяют не только рассматривать иностранные правоприменительные решения на предмет соответствия собственным коллизионным и материальным нормам и нормам иностранного государства или оценивать саму фактическую ситуацию, но и применять в соответствующих случаях ст.167 СК РФ и ст.1192 Гражданского кодекса РФ (часть третья) от 26.11.2001 №146-ФЗ. И хотя на фоне растущего количества правовых позиций судов по вопросам применения норм международного частного права данные положения при разрешении российскими судами трансграничных семейных споров мало востребованы (Войтович 2020, 38), их применение в вопросах признания вызывает сомнения.
Таким образом, несогласованность положений ГПК и СК РФ, предусматривающих две различные процедуры признания, возможность полной ревизии решений иностранных административных органов о заключении и расторжении брака, а в отдельных случаях и об усыновлении, не требующем судебных процедур, приводит к выводу об отсутствии в российском праве специального механизма признания решений иностранных компетентных органов по вопросам семейно-правового статуса лица. Очевидно, что законодателю следует стремиться к разработке единообразной процедуры признания иностранных решений (судебных и административных), которая «не только не нуждается в коллизионном контроле, но и не использует коллизионные механизмы для оправдания ограничения признания» (Mankowski 2020, 328).
Соблюдение иностранного законодательства при совершении акта, подтвержденного решением административного органа, должно презюмироваться, поскольку подобные решения принимаются в соответствии с требованиями материального и процессуального права, подлежат строгим процессуальным гарантиям и имеют обязательную силу для сторон. Поэтому требование о соблюдении иностранного законодательства в качестве условия признания иностранных административных актов в РФ является избыточным. Существующий же риск принятия взаимоисключающих административных решений следует минимизировать за счет механизма, предусмотренного для судебных решений (Lehmann 2020, 26-27).
6. Признание иностранных официальных документов в Российской Федерации
Нормативную основу признания иностранных официальных документов в Российской Федерации составляют международные договоры, в том числе Гаагская конвенция 1961 г., отменяющая требование легализации иностранных официальных документов, Консульский устав РФ от 05.07.2010 №154-ФЗ, Федеральный закон от 15.11.1997 №143-ФЗ «Об актах гражданского состояния», Административный регламент предоставления государственной услуги по государственной регистрации актов гражданского состояния органами, осуществляющими государственную регистрацию актов гражданского состояния на территории РФ, утв. Приказом Министерства юстиции РФ от 28.12.2018 №307, Административный регламент Министерства иностранных дел РФ по предоставлению государственной услуги по консульской легализации документов, утв. Приказом Министерства иностранных дел РФ 18.06.2012 №9470, и др.
Особую озабоченность в свете «хромающих» отношений вызывают отдельные основания для отказа в легализации иностранных документов в Российской Федерации. Так, консульской легализации не подлежат иностранные официальные документы, которые противоречат законодательству РФ или содержание которых может нанести вред интересам РФ (ст.27 Консульского устава РФ); консульские учреждения отказывают в приеме иностранных официальных документов, составленных с участием должностных лиц компетентных органов государства пребывания для представления в компетентные органы РФ, если документы противоречат законодательству РФ или их содержание может нанести вред интересам РФ (п.25 Административного регламента МИД РФ №9470).
Ввиду неопределенности содержания данных положений довольно сложно ответить на вопрос о том, противоречит ли российскому законодательству иностранный документ о заключении брака несовершеннолетним, об изменении в иностранном государстве имени, способно ли нанести вред интересам РФ содержание документа о рождении ребенка с указанием «родитель один» и «родитель два». Вполне очевидно, что в нормах используются слова и выражения, содержание которых может определяться в зависимости от усмотрения лиц, в должностные обязанности которых входит оценка представленных иностранных документов; используемая правовая терминология отлична от сложившейся.
Кроме того, в вышеуказанных положениях реализован иной подход, не требующий проверки правильности применения норм иностранного законодательства, в том числе его коллизионных предписаний, при выдаче документов, подтверждающих те или иные правовые статусы. Таким образом, признание иностранных официальных документов о заключении/расторжении брака, изменении имени/ фамилии и др. требует лишь проверки на соответствие российскому законодательству, в то время как процедура заключения/расторжения брака, усыновления предусматривает ревизию иностранных и отечественных норм.
Отдельного внимания заслуживает признание иностранных документов, не относящихся к судебным или административным актам, но выданных в подтверждение тех или иных жизненных обстоятельств. Такие документы могут не иметь какого-либо юридического соответствия в государстве пребывания или не получать признания per se даже при наличии легализации. В таких случаях возникает вопрос их правового эффекта, подлинности и доказательственного значения. В зарубежной юриспруденции предлагаются два варианта его решения: установление действительности совершенного за границей юридического факта посредством применения норм международного частного права; признание документа и юридических последствий совершенного юридического акта. Иными словами, в первом случае признание обстоятельств происходит на основе коллизионных норм принимающего государства, во втором - благодаря признанию ситуации, подтвержденной документом, законность выдачи которого не оспаривается (Basedow et al. 2017, 1476).
Безусловно, выбор варианта зависит от правоприменителя. В то же время следует помнить, что вопросы признания относятся к области международного гражданского процесса, где запрет revision au fond представляет собой общепризнанную норму. В этом направлении следует развиваться не только доктрине международного частного права, но и практике.
Выводы
Проблема «хромающих» отношений долгое время остается в числе сложнейших проблем, не нашедших своего решения. Следствием ее нерешенности являются сомнения в наличии у лица статуса (супруга, родителя, усыновителя и др.) или действительности совершенного за границей юридического акта (заключения брака, изменения имени и др.). Практическая юриспруденция, столкнувшись с «хромающими» отношениями, сегодня ставит перед международным частным правом вопросы, которые не имеют однозначного ответа: признается ли в другой стране религиозный брак, действителен ли развод, является ли лицо родителем? Решение этих и подобных вопросов оказывает влияние не только на семейно-правовое положение. Признание статуса лица, приобретенного за границей, имеет решающее значение в контексте миграции. Так, право на воссоединение семьи зависит от доказательств брака и родительства, защита ребенка - от идентификации членов его семьи. Мигранты регулярно сталкиваются с невозможностью представить документ, подтверждающий семейный статус, ввиду его утраты или отсутствия требований к обязательной выдаче документов иностранной юрисдикцией.
Задача международного частного права в этих условиях видится в обеспечении пространственной непрерывности семейных связей лица и его идентичности, неизменности и стабильности статуса участника трансграничных отношений, что отражено в результатах международного правосудия, продемонстрировавшего отдельные примеры замещения национальных коллизионных предписаний признанием, которое предлагается рассматривать в качестве не только методологического подхода, но и дополнительного способа устранения «хромающих» отношений.
Объектами признания выступают не только иностранные судебные решения, но и иностранные административные процедуры и решения, иностранные документы, традиция признания правового эффекта за которыми ограничивает их действие пределами государства происхождения. Современное международное частное право раздвигает эти границы, предлагая «импортировать готовые результаты для достижения согласованности решений» (Mankowski 2020, 329).
Признание, являясь областью международного гражданского процесса, основывается на принципе revision au fond, а значит, не нуждается в коллизионных средствах последующего контроля за иностранными административными процедурами и решениями, которые были приняты в ходе их осуществления. Этого же принципа следует придерживаться при оценке иностранных документов, в том числе не относящихся к официальным.
Российское законодательство нуждается в ревизии норм о признании семейно-правовых статусов и иностранных документов, которые их подтверждают. Поиск правовой модели должен учитывать требования ее единообразия, определенности и непротиворечивости.
Библиография
1. Анцух, Наталья С. 2015. Сравнительное и международное семейное право. Минск: Четыре четверти. Асосков, Антон В. 2017. Основы коллизионного права. Дата обращения 20 декабря, 2020.
2. Веселкова, Евгения Е. 2014. «Коллизионные проблемы заключения и расторжения брака». Законодательство и экономика 8: 66-71.
3. Войтович, Елена П. 2020. «Оговорка о публичном порядке как основание отказа в применении иностранного семейного права». Право. Журнал высшей школы экономики 3: 25-43.
4. Дмитриева, Галина К. 2016. «Теоретические аспекты сближения международного частного права разных государств». Унификация и гармонизация в международном частном праве. Вопросы теории и практики, 9-77. М.: Норма: ИНФРА-М.
5. Звеков, Виктор П. 2007. Коллизии законов в международном частном праве. М.: Волтерс Клувер. Костин, Александр А. 2018. «К вопросу об обязанности государства обеспечить признание и исполнение иностранных судебных решений: взгляд Европейского суда по правам человека на данную проблему». Российский ежегодник Европейской конвенции по правам человека. Вып. 4: Роль прецедента в толковании Европейской конвенции по правам человека, 188-215. М.: Развитие правовых систем.
6. Лунц, Лазарь А. 2002. Курс международного частного права. М.: Спарк.
7. Малкин, Олег Ю. 2009. Коллизионное регулирование семейных отношений. М.: Современный гуманитарный университет.
8. Марышева, Наталия И. 2007. Семейные отношения с участием иностранцев: правовое регулирование в России. М.: Волтерс Клувер.
9. Тихиня, Валерий Г. 2014. «Коллизионные нормы в международном частном праве: общий взгляд на проблему». Актуальные проблемы гражданского права 2 (4): 59-67.
10. Толстых, Владислав Л. 2002. Коллизионное регулирование в международном частном праве: проблемы толкования и применения раздела VII части третьей ГК РФ. М.: Спарк.
11. Basedow, Jurgen, Giesela Ruhl, Franco Ferrari, Pedro De Miguel Asensio. 2017. Encyclopedia of Private International Law. In 4 vols, vol. 2: Entries I-Z. Cheltenham; Northampton, MA: Edward Elgar Publ.
12. Bornheim, Jan J. 2013. “Same-sex marriages in Canadian private international law”. Alberta Law Review 51 (1): 77-100.
13. Cohn, Ernst J. 1969. “Benefits of a limping marriage”. The Modern Law Review 32 (5): 577-579. Дата обращения 15 февраля, 2021.
14. De la Rosa, Gloria E. 2015. “Cultural diversity and European private international law”. Journal of Civil and Legal Sciences 4 (2): 149.
15. Lehmann, Matthias. 2008. “What's in a name? Grunkin-Paul and beyond”. Yearbook of Private International Law 10: 135-164.
16. Lehmann, Matthias. 2011. From conflict of laws to global justice. New York: Columbia University. Дата обращения 10 августа, 2020.
17. Lehmann, Matthias. 2020. “Regulation, global governance and private international law: Squaring the triangle”. Journal of Private International Law 16: 1-30.
18. Mankowski, Peter. 2020. “Nun sag, wie hast Du's mit dem Anerkennungsprinzip? - Im EU-Ausland `unrechtmafiig' erlangte Namen als Prufstein”. Praxis des Internationalen Privat-und Verfahrensrechts 4: 323-329.
19. Melcher, Martina. 2013. “(Mutual) recognition of registered relationships via EU Private International Law”. Journal of Private International Law 9: 149-170.
20. Muir Watt, Horatia. 2013. “Fundamental rights and recognition in private international law”. Journal europeen des droits de l'homme 3: 411-434.
21. Prosser, William L. 1953. “Interstate publication”. Michigan Law Review 51 (7): 959-1000.
22. Schreiber, Ernst O. 1918. “The doctrine of the Renvoi in Anglo-American law”. Harvard Law Review 31 (4): 523-571.
23. Schuz, Rhona G. 1994. “Conflicts between choice of law rules and recognition of judgements rules in Private International Law with particular references to cases involving determination of status”. PhD Thesis in Law, London School of Economics and Political Science.
References
1. Antsukh, Natallia S. 2015. Comparative and international family law. Minsk, Chetyre chetverti Publ. (In Russian)
2. Asoskov, Anton V. 2017. Conflict of law basics. Accessed December 20, 2020.
3. Basedow, Jurgen, Giesela Ruhl, Franco Ferrari, Pedro De Miguel Asensio. 2017. Encyclopedia of Private International Law. In 4 vols, vol. 2: Entries I-Z. Cheltenham; Northampton, MA, Edward Elgar Publ.
4. Bornheim, Jan J. 2013. “Same-sex marriages in Canadian private international law”. Alberta Law Review 51 (1): 77-100.
5. Cohn, Ernst. J. 1969. “Benefits of a limping marriage” The Modern Law Review 32 (5): 577-579. Accessed February 15, 2021.
6. De la Rosa, Gloria. E. 2015. “Cultural diversity and European private international law”. Journal of Civil and Legal Sciences 4 (2): 149. Accessed December 28, 2022.
7. Dmitrieva, Galina K. 2016. “Theoretical aspects of the convergence of private international law of different states”. Unifikatsiia i garmonizatsiia v mezhdunarodnom chastnom prave. Voprosy teorii i praktiki, 9-77. Moscow, Norma Publ.; INFRA-M Publ. (In Russian)