Дальнейшее развитие эта тема получит у Бунина в последующие годы. Покажем это на рассказах «Тишина» (1901) и «Воды многие» (1927), глубинная связь которых прояснит нашу мысль. Оба произведения посвящены близкой И. Бунину теме путешествий, которая для него есть метафора жизни-познания, обозначение пути к самому себе через прикосновение к общей тайне мира.
Герой рассказа «Тишина» вместе со своим другом путешествует по Швейцарии. « - Знаешь, - говорил мне товарищ, - мне часто не верится, что я действительно в тех местах, о которых, бывало, только мечтал, глядя на карту, и все хочется напомнить себе об этом. Чувствуешь ты, что вот за этими горами, так близко от нас -- Италия? Чувствуешь ты юг в этой удивительной осени? А вон Савойя -- родина тех самых мальчиков-савояров с обезьянками, о которых читал в детстве такие трогательные истории!» [2, т. 2, с. 236]
Кажется, что этим монологом путешествие становится погружением в мир европейской культуры, в ее мифологию и поэзию. Чуть позже спутник повествователя вспомнит драматическую поэму Байрона «Манфред», ею заместив непосредственное созерцание природы: «В радуге водопада появляется Дева Гор... Как это прекрасно!» [2, т. 2, с. 239].
Однако этому гимну культуре, творению человеческого гения в рассказе «Тишина» противопоставлен не гармонично живущий человек: «В чем дело?
- спрашивает себя и своего спутника герой рассказа.
- В кратковременности нашей, в одиночестве, в неправильности нашей жизни? Вот на этом озере были когда-то Шелли, Байрон. потом Мопассан, одинокий и носивший в своем сердце жажду счастья целого мира» [2, т. 2, с. 239].
Внутренняя тревога, звучащая в рассказе, есть важная, собственно бунинская, особенность мировосприятия. Спутником писателя в путешествии был Владимир Павлович Куровский (1869-1915), художник, покончивший жизнь самоубийством. В стихотворении «Памяти друга» (1916) И. Бунин воспроизводит признание Куровского, столь знакомое нам по другим бунинским стихам: «Я странно болен
- снами, / Тоской о том, что прежде был я бог.» (2, т. 1, с. 424. Курсив наш. - Т. Н.).
Рассказ «Воды многие», написанный по следам другого путешествия, уже на древний Восток, внутренне связан с первым рассказом постоянным возвращением к тому, что было прежде, стремлением понять его как день сегодняшний.
В обоих текстах есть ссылки на рассказ Мопассана «На воде» (1888), апелляция к культуре, хранящей память человечества. Но если в рассказе «Тишина» обращение к культурной традиции можно было воспринять как способ передачи непосредственных наблюдений, то рассказ «Воды многие» апеллирует к иному пониманию памяти, по Н. А. Бердяеву, «как часть моего микрокосма, как мой духовный путь». Меняющееся отношение к рассказу Мопассана в обоих рассказах позволит существенно уточнить авторскую позицию.
Рассказ Мопассана «На воде» открывается обращением к читателю, задающим тональность восприятию текста: «В этом дневнике нет ни связного рассказа, ни занимательных приключений. Прошлой весной я совершил прогулку на яхте вдоль побережья Средиземного моря и ради забавы ежедневно записывал все, что я видел и что думал» [7. Курсив наш. - Т Н.]. Бунинский рассказ «Воды многие» тоже написан в форме дневника, содержащего как запись подневных событий, так и размышления по их поводу. Однако на этом сходство и заканчивается, потому что бунинское повествование не спокойно-созерцательное, как у Мопассана, а чаще всего тревожно-радостное.«Не могу заснуть, - таким счастливым чувствую себя» [2, т. 5, с. 322]; «.райское (да, истинно райское) чувство» [2, т. 5, с. 325], «.во мне шевельнулось что-то, похожее на радость» [2, т. 5, с. 329].
Сюжетное присутствие «созерцательного» рассказа Мопассана в «Водах многих» завершается многозначительным жестом повествователя: «Дочитал «На воде». - «J'ai vu de l'eau, du soleil, des nuages, je ne puis raњnter autre chose...» [ «Я видел воду, солнце, облака, больше я ничего не могу рассказать.» (франц.)] Дочитав, бросил книгу за борт» [2, т. 5, с. 333].
Этому жесту-приговору предшествовал вопрос капитану судна, на котором путешествует герой И. Бунина. «.я спросил его, знает ли он эту книгу и нравится ли она ему.
- О да, - ответил он, - это очень мило.
Вероятно, в другое время такой ответ показался бы мне возмутительно глупым. Но тут я подумал, что, пожалуй, он совершенно прав в своей снисходительной небрежности» [2, т. 5, с. 327.]
Созерцательно-размеренная интонация рассказа Мопассана, которому нечего рассказать о воде, солнце и облаках, контрастирует с общей тревожно радостной интонацией рассказа «Воды многие». Для И. Бунина это важная мысль: «Как смешно преувеличивают люди, принадлежащие к крохотному литературному мирку, его значение для той обыденной жизни, которой живет огромный человеческий мир, справедливо знающий только Библию, Коран, Веды!» [2, т. 5, с. 327. Курсив наш. - Т Н.].
Значение и ценности обыденной жизни, древние заповеди, обращенные к твоей душе, объединяют огромный человеческий мир : «.чувство связи, - а не может быть связи без почитания, - чувство единства с родившими тебя, с жизнью отцов твоих, расширяет твою собственную, личную, краткую жизнь; возвышая их, воздавая сыновнюю дань своим отцам, утружденным жизненным бременем, таинством Бытия и любовью к тебе, ты возвышаешь самого себя, то есть существо, во всем подобное им: ты их порождение, их плод; чти же древо, давшее плод, если притязаешь быть и сам достойным почитания, ибо не может быть плода доброго с недоброго древа; единая жизнь совершает свое таинственное странствование через тела наши, - стремись же ощущать это единство и благоговей: в нем твое бессмертие (долгота дней) и самоутверждение» [2, т. 5, с. 318].
В этом фрагменте И. Бунин фиксирует внезапно открывшееся герою «чувство единства с родившими тебя» (вспомним молодых Хрущевых), с «таинством Бытия» человечества, частью которого каждый из нас является. В бунинском зрелом творчестве, как мы видим, произошел поворот от социально-исторической тематики к проблемам антропологии и онтологии, к проблемам «самопознания» (Н. Бердяев), которое литература и философия начала ХХ века понимали «как познание мира через человеческое существование» [4, с. 8].
ЛИТЕРАТУРА
1. Телешов Н. Д. Записки писателя / Н. Д. Телешов. - М. : Московский рабочий, 1958. -384 с.
2. Бунин И. А. Собр. соч. / И. А. Бунин: в 9 т. - М. : Художественная литература, 1965-1967. В дальнейшем произведения И. А. Бунина цитируются по этому изданию с указанием тома и страниц в тексте работы.
3. Бунин И. А. Собрание сочинений / И. А. Бунин: в 8 т. - Т 3. - М. : Московский рабочий, 1994. -560 с.
4. Бердяев Н. А. Самопознание (Опыт философской автобиографии) / Н. А. Бердяев. - М. : Книга, 1991. - 448 с.
5. Мальцев Ю. Иван Бунин. 1870-1953 / Ю. Мальцев. - Посев, 1994. - 432 с.
6. Философский энциклопедический словарь. М. : Советская энциклопедия, 1983.- 840 с.
7. Мопассан Ги. На воде / Ги Мопассан // https:// bookscafe.net/read/mopassan_gi-na_vode-162223.html. (Дата обращения 7.10.20).