УДК 1751
ИЕРАРХИЧНОСТЬ И ПОДОБИЕ КАК СВОЙСТВА ФРАКТАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ ПОЭТИЧЕСКОГО ТЕКСТА
Сергодеев Илья Витальевич, к. филол. н. Снежинский физико-технический институт - филиал Национального исследовательского ядерного университета «МИФИ»
Аннотация
Автор рассматривает понятия фрактала и самоподобия применительно к лингвистике, описывает основные фрактальные свойства - иерархичность и подобие, представляет текстовую фрактальную структуру «слово/текст/множество текстов». Анализ практического материала проведён с использованием лингвосинергетических и общих текстовых признаков, классификации интертекстуальных отношений. Показана роль отношений иерархичности и подобия в процессе формирования смысла поэтического текста.
Ключевые слова и фразы: фрактальность; подобие; иерархичность; точка неустойчивости; лингвосинергетика; интертекстуальность; смысл.
The author considers the notions of fractal and self-similarity as applied to linguistics, describes the main fractal properties - hierarchy and similarity, and represents the text fractal structure “word/text/set of texts”. The analysis of practical material is carried out using linguo-synergetic and general text attributes, the classification of intertextual relations. The role of relations of hierarchy and similarity in the process of forming the meaning of the poetic text is shown.
Key words and phrases: fractality; similarity; hierarchy; point of instability; linguo-synergetics; intertextuality; meaning.
Понятие «фрактал» было предложено Б. Мандельбротом в 1975 г. для обозначения нерегулярных, но самоподобных структур. Термин «фрактал» образован от латинского причастия fractus (соответствующий глагол переводится как «ломать», «разламывать», «создавать фрагменты неправильной формы») [4]. «Фракталом называется структура, состоящая из частей, которые в каком-то смысле подобны целому» [Там же, с. 19]. Термин «фрактал» становится междисциплинарным и используется для описания систем, обладающих сложной структурой, самоподобием.
«Фракталы вокруг нас повсюду, и в очертании гор, и в извилистой линии морского берега. Некоторые из фракталов непрерывно меняются, подобно движущимся облакам или мерцающему пламени, в то время как другие, подобно деревьям или нашим сосудистым системам, сохраняют структуру, приобретённую в процессе эволюции» [1, с. 7]. Б. Мандельброт пишет: «Облака не являются сферами, горы - конусами, береговые линии нельзя изобразить с помощью окружностей, кору деревьев не назовешь гладкой, а путь молнии - прямолинейным. В более общем виде я заявляю, что многие формы природы настолько неправильны и фрагментированы, что в сравнении с евклидовыми фигурами <…> природа демонстрирует не просто более высокую степень, но совершенно иной уровень сложности» [4, с. 13].
Теория фракталов находит применение в лингвистике. На сегодняшний день фрактальные построения используются языковедами для интерпретации и деконструкции сложных лингвистических явлений.
Рассмотрим поэтический текст (далее - ПТ) с точки зрения теории фракталов. Математически «фракталом называется множество, размерность Хаусдофа-Безиковича которого строго больше его топологической размерности» [Там же, с. 31]. Данное определение строго в математике, однако исключает многие классы фрактальных объектов. Математическое фрактальное множество обладает некоторыми «сверхъестественными» свойствами: отсутствие наибольшего и наименьшего масштабов самоподобия, бесконечность в пределе. В действительности виды математических фракталов являются абстракциями, применение которых для реальных объектов возможно только с некоторыми оговорками (в любой физической структуре должен существовать конечный наименьший масштаб). Определение фрактала является подходящим для математики, но для конкретной области науки это определение «становится не только неудобным, но и совершенно неподходящим» [Там же, с. 139].
Исходя из математического описания фрактала, объект нельзя считать фракталом, если он не обладает свойством самоподобия. В математике самоподобный объект - это объект, в точности совпадающий с частью себя самого (то есть целое имеет ту же форму, что и одна или более частей). Примером здесь может служить спираль. Если мы произвольно отметим точку на спирали, а затем вырежем фрагмент спирали, начинающийся с этой точки, и увеличим его в масштабе, то этот фрагмент будет идентичен всей спирали.
В лингвистике под фракталом понимается «повторяющаяся модель, распадающаяся на фрагменты, каждый из которых является уменьшенной копией целой формы» [6, с. 37]. Два подобных объекта являются структурно похожими, но не идентичными. В качестве примера можно привести лицо человека. Доказано, что если условно разделить его на две половины, то при наложении их друг на друга левая половина не будет идентична правой. Развивая эту мысль, скажем, что в природе мы не найдём двух идентичных объектов (их возможно только представить или изобразить при помощи компьютерного моделирования).
По мнению Н. С. Олизько, самоподобие в лингвистике понимается «в деконструктивистском смысле, его основой является принцип “различие”, который означает одновременное сосуществование противоположностей в подвижных рамках процесса дифференциации» [Там же, с. 38]. «Различие - это то, благодаря чему движение означивания оказывается возможным лишь тогда, когда каждый элемент, именуемый “наличным” и являющийся на сцене настоящего, соотносится с чем-то иным, нежели он сам, хранит в себе отголосок, порождённый звучанием прошлого элемента, и в то же время разрушается вибрацией собственного отношения к элементу будущего; этот след в равной мере относится и к так называемому будущему, и к так называемому прошлому; он образует так называемое настоящее в силу отношения к тому, чем он сам не является» [3, с. 175].
Рассматривая ПТ с позиции теории фракталов, мы не можем в полной мере назвать его фракталом. Прежде всего, это обусловлено конечностью, статичностью текста. Если разбить текст на фрагменты, то любой из фрагментов текста не будет подобной частью целого, тем более «уменьшенной копией» (в рамках данной статьи подобный объект - это объект, не идентично повторяющий часть себя самого: две половины одного человеческого лица, листва деревьев, облака). Семантически текст действительно повторяет части своей структуры. Точка неустойчивости текста (далее - ТН; «текстовая единица (слово, словосочетание, предложение), допускающая множество смыслов благодаря интертекстуальным связям с подобными ей единицами в рамках одного и того же произведения или в рамках разных произведений внешнего и внутреннего текстовых пространств» [8, с. 187]) порождает тексты, подобные базовому анализируемому тексту. Таким образом, мы получаем множество подобных текстов из множества смыслов ТН.
Фрактал приносит в науку и искусство идею подобия части и целого друг другу, что позволяет получать, а соответственно и передавать информацию очень экономично - один элемент может «рассказать» нам о целой системе. А. В. Волошинов вводит термин «семантический фрактал» [1]. «Чем пристальнее вглядываемся мы в истинное произведение искусства, истинную красоту, тем больше смыслов открывает оно нам. Истинное искусство не имеет последней черты, как не имеет точных границ фрактальное множество» [2, с. 32]. В связи с идеей семантического фрактала возникает иерархия, являя образец фрактальной структуры:
1) слово;
2) текст;
3) множество текстов.
Слово - это условное обозначение символа, сочетание образа и знака. Символ имеет в себе множество смыслов и может быть развёрнут в цитату, аллюзию, текст или множество текстов, но концентрирует всё это в малом пространстве, например, в слове. Слово может нести в себе информацию сразу о множестве текстов.
Под словом мы понимаем некоторый текстовый фрагмент, содержащий ТН. При анализе ТН одного произведения, связанной с подобной ей ТН другого произведения, например, посредством аллюзии, смысл анализируемой точки будет зависеть от смысла этой аллюзии, а также от контекста фрагмента или всего произведения, на которое указывает аллюзия. В данном случае описанные текстовые фрагменты являются подобными, так как объединяющая их ТН, выраженная посредством аллюзии, присутствует как в одном, так и в другом фрагменте.
В таком случае рассматриваемый текстовый фрагмент одного произведения (иерархический уровень «слово») соотносится с текстовым фрагментом другого произведения (иерархический уровень «текст») или с группой текстовых фрагментов, каждый из которых относится к отдельному произведению (иерархический уровень «множество текстов»).
Такая семантическая межтекстовая связь реализуется посредством двух основных фрактальных свойств - иерархичности и подобия. Иерархичность выражена в диалоге текстового фрагмента одного произведения с текстовыми фрагментами других произведений.
Подобие является принципом установления диалогической взаимосвязи данных текстовых фрагментов и обеспечивает обмен смыслами их ТН.
Для иллюстрации идеи семантического фрактала подойдет любой текстовый фрагмент, содержащий ТН, которая способна вступить в диалог хотя бы с двумя подобными ей ТН других текстов. Рассмотрим отрывок поэмы Дж. Моррисона «The New Creatures» (Новые создания, 1969):
фрактал подобие иерархичность текст
«You parade thru the soft summer
We watch your eager rifle decay
Your wilderness
Your teeming emptiness
Pale forests on verge of light decline» [5, с. 42]. /
Ты медленно маршируешь
сквозь это нежное лето.
Мы видим, как разлагается
твоя вожделеющая винтовка. Твоя пустыня,
Твоя наполненная пустота,
Тусклые леса на границе света и тьмы исчезают [Там же, с. 43].
Существительное «wilderness» является интертекстуальной ссылкой на следующие стихотворения Дж. Моррисона: «An American Prayer» (Американская молитва), «The Desert» (Пустыня), «Electric Storm» (Электрическая буря), «& The Cool Fluttering» (И холодный, порывистый), «I walked thru» (Я прошёл сквозь), «Sex for You» (Секс для тебя), «The End» (Конец), «America as Bullring Arena» (Америка как арена для боя быков), «Promises» (Обещания), «The Original Temptation» (Первобытное искушение), «Feast Green Beast» (Пируй, зелёный зверь).
Тип интертекстуальной связи - гипертекстуальная, выраженная посредством самоаллюзии (упоминания) во всех случаях [6].
Определим смыслы каждой из указанных текстовых единиц.
The New Creatures (Новые создания) [Там же, с. 42-43]. Строки «we watch your eager rifle decay / your wilderness / your teeming emptiness» (мы наблюдаем, как разлагается твоё вожделеющая винтовка / твоя пустыня / твоя кишащая пустота) показывают, что смысл текстовой единицы «wilderness» (пустыня) - протест (отказ от войны), опустошённость, внутреннее состояние человека.
An America Prayer (Американская молитва) [Там же, с. 266-267]. Данный фрагмент связывает текстовую единицу «wilderness/desert» (пустыня) с мотивом войны - военная база в пустыне, что, с одной стороны, совпадает с примером из «The New Creatures» (военная тематика), с другой - противопоставляется ему.
В данном текстовом фрагменте поэмы «An American Prayer» мы читаем о военной базе в пустыне и о самолёте; в начальном отрывке поэмы «The New Creatures» - об отказе от военных действий.
The Desert (Пустыня) [Там же, с. 270-271]. В данном стихотворении мы находим описание пустыни посредством антитезы - «a universe in one body» (вселенная в одном теле). Этот фрагмент метафоричен: под пустыней может пониматься как физический человек, так и его внутренний мир - система ценностей, взглядов. Присутствует связь с первоначальным фрагментом из «The New Creatures» - сочетание метафоры «we watch your rifle decay» (мы наблюдаем, как разлагается твоя винтовка) и олицетворения «eager rifle» (вожделеющая винтовка) употребляется автором, чтобы показать перемену взглядов, исчезновение или растворение внутренней системы ценностей человека или его освобождение от условностей.
Electric Storm (Электрическая буря) [Там же, с. 278-279]. В данном отрывке встречаются существительные «deserts» и «wilderness». Под пустыней (desert) понимается местность, через которую совершается полёт. Ещё один смысл текстовой единицы «wilderness» - внутренний мир человека. Наблюдается семантическая связь с поэмой «An American Prayer» (пустыня как местность - используется существительное «desert»), с поэмой «The New Creatures» и стихотворением «The Desert» (пустыня как внутренний мир человека - используются существительные «wilderness», «desert»). Из данного отрывка видно, что смысл текстовой единицы «wilderness/desert» совпадает с предыдущими примерами, однако здесь через существительное «desert» обозначена пустыня как местность, а через «wilderness» - внутренний мир человека.
& The Cool Fluttering (И холодный, порывистый) [Там же, с. 304-305]. Метафора «Дети пустыни» является самоаллюзией на поэму «Celebration of the Lizard» (Воспевание Ящера), где по сюжету группа молодых людей отправляется жить в пустыню. В творчестве Дж. Моррисона образ пустыни является мистическим образом. Поэт рассказывает о случае, произошедшем с ним в детстве, который Дж. Моррисон запомнил на всю жизнь. Семья Моррисонов часто переезжала из штата в штат, и однажды в пустыне штата Нью-Мексико они остановились у разбившегося грузовика индейцев. Впоследствии Дж. Моррисон увлекается культурой индейцев и шаманизмом. Название песни «Ghost Song» (Песнь духа) из рассмотренного нами отрывка стихотворения «& The Cool Fluttering» отсылает к народным индейским песням. В контексте данного фрагмента метафора «wilderness children» предположительно относится к одной из главных тем поэзии Дж. Моррисона - шаманизму, что подтверждается названием песни «Ghost Song» и образом индейского духа «Ghost-God».