Таким образом, рейхстаг выступал не столько как орган сословного представительства, сколько как орган представительства отдельных политических единиц: курфюрсты представляли интересы своих государств, князья — княжеств, а бургомистры имперских городов представительствовали по должности.
Компетенция рейхстага не была точно определена. Император испрашивал его согласие по военным, международным и финансовым вопросам. Рейхстаг обладал правом законодательной инициативы; указы, изданные императором совместно с членами гофрата (императорского совета), представлялись на утверждение рейхстага. Акты рейхстага, как правило, не обладали обязательной силой и носили скорее характер имперских рекомендаций.
В конце XV в. рейхстаг предпринял ряд неудачных попыток ввести хотя бы некоторые элементы централизации в политический строй империи. Эти попытки отразили обеспокоенность некоторой части феодальной знати ослаблением центральной власти в условиях возрастания социальной напряженности в обществе. Вормсский рейхстаг 1495 года, провозгласивший “вечный земский мир” (запрещение частных войн), учредил имперский верховный суд по делам имперских подданных и подданных отдельных княжеств. Члены суда назначались курфюрстами и князьями (14 человек), городами (2 человека), а председатель — императором. Империю решено было разделить на 10 округов во главе с особыми блюстителями порядка из князей, которые должны были приводить в исполнение приговоры суда. Им предоставлялись для этого воинские контингенты. Кроме того, была введена особая подать на нужды управления империей — “общеимперский пфенниг”. Однако значительная часть этих мероприятий так и не была проведена в жизнь.
Слабость центрального аппарата нашла отражение и в принципах создания армии империи. Империя не имела постоянного войска. Военные контингенты в случае нужды поставлялись имперскими чинами по особым решениям сообразно с силами страны.
Таким образом, отсутствие профессиональной бюрократии, постоянного войска, достаточных материальных средств в имперской казне приводили к тому, что центральные учреждения не могли добиться выполнения своих решений. До конца XVIII в. политический строй империи сохранял видимость сословной монархии, прикрывавшей многовластие курфюрстов, при своеобразной конфедеративной форме государственного единства.
Политическая раздробленность Германии, закрепленная “Золотой буллой”, удерживалась в течение последующих веков. Абсолютизм развивался и как абсолютизм областной, княжеский, но не общегосударственный. Эта закономерная тенденция была усилена двумя новыми факторами: Крестьянской войной 1525 года и Тридцатилетней войной 1618-1648 годов. Крестьянская война 1525 года была самым крупным антифеодальным движением средних веков. Ее причины лежат в усилении гнета, вызванном развитием товарно-денежных отношений, безудержным стремлением помещиков добыть деньги. “Барщина, чинши, поборы, пошлины при перемене владельца, посмертные поборы, охранные деньги и т. д. произвольно повышались, несмотря на все старинные договоры. В правосудии отказывали, да и суд был продажным, а если рыцарь не мог получить денег от крестьянина каким-либо иным способом, то он попросту бросал его в тюрьму и принуждал платить выкуп”‘. К этому следует добавить десятину в пользу церкви, налоги в пользу князя, военные подати, общеимперские налоги. Много времени отнимали обязанности “личного” характера (собирать для господина солому, землянику, улиток, рубить дрова и др.).
Право собственности господина простиралось на личность самого крестьянина, его жену и детей. В любой момент крестьянина могли бросить в темницу, где его ждали пытки. Господин был волен обезглавить его, если хотел.
Программа восставших, выраженная в так называемых 12 статьях, была в общем умеренной: требования возвращения общинных земель, справедливого суда, уничтожения крепостной зависимости, ограничения (но не уничтожения) чрезмерных оброков, барщины и личных повинностей.
Война внесла существенные коррективы в эту программу. Наученная опытом, революционная часть крестьянства перестала надеяться на соглашение с угнетателями. Помещичьи замки уничтожались в огне пожаров, а их владельцы погибали под ударами крестьянских мечей.Одним из наиболее значительных моментов войны была революция в городе Мюльхаузене, вождем которой был Томас Мюнцер. Восставшие устранили патрицианский совет. Власть перешла в руки городских низов. Была провозглашена общность имуществ и одинаковая для всех обязанность трудиться. Программа Мюнцера заключала в себе благородные цели, но ее осуществление оказалось невозможным ни для XVI столетия, ни для всех последующих, включая двадцатое.
Война окончилась поражением крестьян. Исход ее оказался выгодным для одних только князей: их войска сыграли главную роль в подавлении крестьян. И дворянство, и церковь понесли огромные потери и теперь вынуждены были признать самодержавие князей.
Тридцатилетняя война, вызванная успехами протестантизма в Германии, довершила полное торжество князей. Заключивший войну Вестфальский мир подтвердил “Золотую буллу” и отстранил императора от вмешательства во внутренние дела княжеств. Рейхстаги и ландтаги, и до того не имевшие значения, совсем перестали созываться.
Германский абсолютизм с самого начала играл реакционную роль, надолго затормозив буржуазное развитие Германии.
Пруссия, территориально выросшая со времени Тридцатилетней войны, в XVIII веке превратилась в королевство. По особенностям существовавшего здесь политического режима прусское государство называют полицейским. В Пруссии установилась всеобъемлющая опека полиции и чиновничества над всеми явлениями общественной и частной жизни. Закон вторгался во все: предписывал способы изготовленя товаров, время работы и торговли, указывал, где должна стоять лампа в гумне и доме, сколько бутылок вина допустимо на крестьянской пирушке, какое приданое должно быть дано невзрачной и пр.
Политическая юстиция отправляла на смерть и на каторгу тысячи людей без сколько-нибудь законной процедуры. И так как этим целям недостаточно хорошо служили суды, были изобретены специальные комиссии. Шпионство и доносы приняли массовый характер. С их помощью делали карьеру одни, другие, слабые и ничтожные, искали в них спасения и безопасности. Все значительное было оттеснено или ушло само от общественной жизни. Галеры и каторжные тюрьмы поглотили лучших.
Проникнутые кастовым духом, бесконтрольные в своем отношении к народу, чиновничество и офицерство были главной опорой этого режима.
Суть политики просвещенного абсолютизма заключалась в стремлении правящих феодальных классов предотвратить революционные изменения путем реформ и уступок, поскольку они не затрагивают основ феодальных общественных отношений и феодального государства. Реформы должны были смягчить противоречия, вызванные разложением феодализма, проникновением буржуазных отношений, борьбой крестьянства за землю и против крепостничества. Свое наиболее яркое проявление просвещенный абсолютизм находит в Австрии в реформах королевы Марии-Терезии и ее сына Иосифа П (ХУШ в.), который осуществил ряд мер, с целью централизовать государственное управление и суд, упорядочить право (особенно уголовное).
Ограниченный характер имела реформа, предписывавшая освобождение крестьянства от крепостной зависимости (без наделения их землей; за пользование помещичьей землей крестьяне должны были нести прежние феодальные повинности). Последующим законодательством они были несколько ограничены, а барщина вовсе отменена. Ввиду сопротивления дворянства и церкви Иосиф II должен был отменить часть своих реформ, особенно в области государственного управления. Та же участь постигла и реформы, касавшиеся положения крестьян: при жизни Иосифа П помещики их саботировали, а после его смерти попросту перестали с ними считаться.
Право в своем развитии проходит от правового обычая до практической реализации его государством как закона.
Общие источники феодального права Западной Европы:
- Законодательство королей, наиболее ярко выражено в Англии.
- Рецепция римского права (заимствование, воспроизводство норм права у других народов). Наименьшее влияние рецепция римского права оказала на Англию, здесь она отсутствует как самостоятельный источник права.
- Каноническое – главное сферой применения считаются отношения между церковью и светской властью; борьба за ведущее положение церкви; брачно-семейные отношения; зона церковных порядков.
- В связи с развитием торговли, растёт значение городов, центров ремесла и производства. Возникает городское право, создаются органы городского самоуправления (городское собрание); их юрисдикция распространялась на городских жителей. Также из него возникло торговое право.
По характеру источников права средневековая Франция распадалась на две большие области – север (преобладало неписаное, обычное право; королевские “капитулярии”, ордонансы) и юг (экономические отношения были более развиты, удержалось видоизмененное римское право). Соответственно с тем юг называли “страной писаного права”, а север – “страной обычного права”.
Старые германские обычаи действовали и по всей Германии. На их основе развился так называемый феодальный кодекс – смесь обычаев, регулировавших отношения сюзеренитета-вассалитета, феодальной собственности и пр.
Английское обычное право было общим для всей страны. Этому способствовала деятельность высших судов. Важное значение имели также королевские “ассизы” – законы.
ХII-ХIII века – появляются первые кодификации права, начинается рецепция римского права, возникает городское право, все большее распространение получает право католическое.
С ХШ столетия в Англии стали записывать в особые книги – свитки тяжб – судебные решения, вступившие в законную силу. Постепенно входит в жизнь правило, что судебные решения, вынесенные вышестоящим судом и занесенные должным образом в свитки тяжб, имеют силу закона для всех нижестоящих судов, когда они рассматривают аналогичное дело или сталкиваются с аналогичной ситуацией. На эти решения можно было ссылаться, как ссылаются на закон. Так возник и утвердился в Англии судебный прецедент – узаконенный пример для решения аналогичных дел. Совокупность прецедентов составила в своей основе общее право Англии. Наиболее важные решения стали издаваться в виде Ежегодников.
Самым же значительным сборником английского феодального права следует считать так называемый Fleta, составленный неизвестным лицом в лондонской тюрьме (Флит) около 1290 года.
Общее право представляется обычно гибким, то есть легко приспособляющимся к новым обстоятельствам, но поначалу судьи тяготели к строгой формальности, к “отвердеванию” прецедента. Они выработали 39 так называемых приказов, под которые стремились подводить все возможные варианты исковых притязаний. А когда это не удавалось, отказывали в иске. Но жизнь не терпит застывших форм регулирования. Стороны стали искать защиты у короля и его администрации. Они справедливо ссылались на ущерб, причиняемый им судами общего права, терявшимися, например, перед таким новым для них делом, как фрахт морских судов или что-нибудь в том же роде, чего не знали и не могли знать старинные обычаи англосаксов. Тогда-то и возникают уже упоминавшиеся ними суды справедливости. Первым из них был суд лорда-канцлера, действовавший по поручению самого короля. Суд справедливости не был связан никакими нормами права: каждое его решение было правотворчеством, и это считалось естественным, поскольку он действовал по прямому поручению короля. Постепенно вошло в обычай, что решения лорда-канцлера имеют значение прецедента, но только для судов справедливости.
Начиная с XIV века все большее значение приобретают такие источники права, как закон, королевское распоряжение, решения высших судов.
В Англии начиная с ХШ века издаются статуты и ордонансы по различным вопросам права. Статутами назывались акты парламента, получившие утверждение (санкцию) короля; ордонансами – акты самого короля.
Среди немецких кодификаций права XVI-XVIII веков заслуживает быть отмеченной знаменитая “Каролина”, изданная вскоре после поражения Крестьянской войны 1525 года (в 1532 г.), в качестве единого свода законов для всей громадной, пестрой по своему составу Германской империи “Каролина” (названная так по имени императора Карла) могла бы иметь известное положительное значение. Но ее “всеобщность” значительно умалялась оговоркой, принятой по настоянию князей: “Мы не желаем, однако, лишать курфюрстов, князей и сословия их исконных, унаследованных и правомерных обычаев”.
Хотя кутюмы и законы предписывали наказание за известные действия, судья не был связан этими предписаниями, особенно в том, что касалось преступлений, квалифицируемых как политические и религиозные. Каждый раз, когда преступление заслуживало особого наказания, судья изобретал казнь, которая должна была поразить воображение, была бы достаточно длительной, достаточно мучительной.
Преступлением считалось всякое проявление “неверности” по отношению к королю, сеньору, цеху, гильдии. Но что такое “верность”, не было определено достаточно точно, и потому всегда существовала возможность произвола. От этого особенно терпели города, когда они были вынуждены бороться за вольности.
В то же время многие деяния, признаваемые преступными любым современным законодательством, не считались таковыми в средние века (открытый грабеж на больших дорогах, которым систематически занимались конные отряды рыцарей, пленение и заточение в целях получения выкупа, так называемое право первой ночи, бывшее легализованным изнасилованием).
Распространение инквизиции и преследование так называемых религиозных преступлений привело к необычайному расширению феодальной репрессии.
Не существует возрастного предела, ограничивающего или исключающего применение уголовного наказания, особенно казни, в отношении детей.
Английское право, впрочем, довольно рано обогатилось понятиями, заключавшими в себе идею группировки преступлений в зависимости от их тяжести. Самым тяжким стали признавать “тризн” – государственную измену (главным образом неверность сеньору); термином “фелония” охватывались особо тяжкие преступления против личности (убийство, изнасилование) или собственности (поджог).
С необыкновенной жестокостью подавлялись восстания против феодального строя. Способствуя развитию буржуазных отношений (до известного времени), европейский абсолютизм использует уголовное законодательство с тем, чтобы принудить работника (особенно разоренного огораживанием крестьянина) принимать навязываемые ему условия работы. Так вырастает “кровавое законодательство”, наиболее яркий пример которого дает Англия XVI века. Законы 1536, 1547, 1572 годов, изданные королями династии Тюдоров, предписывали отрезание ушей у так называемых закоренелых бродяг и смертную казнь при рецидиве; всякого человека, отказавшегося от работы на предложенных ему условиях, разрешалось обращать в рабство. Для этих категорий преступников закон предписывал унизительные телесные наказания: кнут, клеймение, заковывание в цепи.
Смертный приговор, предписывавший казнь, определял, по обыкновению, и способ ее, при этом не возбранялось соединять многие мучительные средства.
Своеобразным обобщением средневековой теории и практики наказаний явилась так называемая “Терезиана” – австрийский кодекс 1768 года, сменивший “Каролину” в землях австрийской монархии. “Терезиана” не только узаконила пытку, она содержала иллюстрации, разъяснявшие, как и какими средствами следует пытать. Тюрьма становится орудием наказания не ранее XVI века (до этого времени она только место задержания до суда).
Немецкая кодификация права XVI-XVIII веков – знаменитая “Каролина”, изданная вскоре после поражения Крестьянской войны 1525 года (в 1532 г.), в качестве единого свода законов для всей громадной Германской империи “Каролина” (названная так по имени императора Карла) могла бы иметь положительное значение. Но ее “всеобщность” значительно умалялась оговоркой, принятой по настоянию князей: “Мы не желаем, однако, лишать курфюрстов, князей и сословия их исконных, унаследованных и правомерных обычаев”. “Каролина” объявляет уничтоженными такие старые обычаи, “неразумность” которых была очевидна: захват корабля со всем его имуществом в случаях, когда он терпит крушение; самовольное присвоение опрокинувшегося воза; арест с целью получения выкупа – эти и некоторые другие обычаи старого германского феодального права, узаконенные в интересах дворянства.
Масса мер террористического характера, направленных против крестьян. В то самое время, когда, повинуясь законам первоначального капиталистического накопления, тысячи крестьян должны были расстаться с привычными условиями существования, “Каролина” постановляла, что так называемых злостных бродяг “должно предавать смертной казни мечом… как только они попадут в тюрьму, невзирая на то, что они не совершили какого-либо иного действия”.