Впоследствии, в византийской традиции, возобладало негативное отношение к остракизму. Об этом институте уже мало что помнили, передавали его сущность с большими искажениями (подробнее по сюжету см.: Суриков 2000е) и при этом подчеркивали несправедливость и бесчеловечность такой меры, как изгнание выдающихся людей фактически за их заслуги и достоинства, а не за пороки. Именно такими тонами проникнуты, например, рассуждения об остракизме, встречающиеся у Иоанна Цеца (XII в.), Феодора Метохита (XIII-XIV вв.) и др. Не случайно в это время все чаще начинают вспоминать известную историю об Аристиде и не знакомом с ним крестьянине, желающем изгнать этого политического деятеля исключительно за его «чрезмерную» справедливость. История эта разукрашивается все новыми риторическими подробностями и совершенно отрывается от какой-либо реальности. Строго говоря, оценочные суждения византийских авторов по поводу остракизма гораздо больше говорят о них самих и их времени, нежели об этом институте политической системы классической афинской демократии. Понятно, например, что для Метохита тема несправедливых страданий достойных людей оказывалась особенно актуальной в свете его собственной бурной карьеры, сопровождавшейся и взлетами, и падениями.
Подводя итог вышесказанному, можно заметить, что возможны два основных взгляда на остракизм: с точки зрения индивида и с точки зрения гражданской общины, коллектива, государства. И вполне естественно, что эти взгляды окажутся противостоящими друг другу. Аристократическая личность в условиях демократии не могла оценить остракизм иначе, как отрицательно, поскольку именно по ней в первую очередь наносит удар рассматриваемая процедура. Проявлением именно этой, «индивидуалистической» оценки остракизма является, например, IV речь Андокида. С других позиций смотрит на остракизм Аристотель: он исходит из интересов полиса в целом и в результате приходит к выводу, что, каким бы несимпатичным ни был этот институт как таковой, в нем есть несомненная необходимость и правомерность, поскольку он при всех своих недостатках позволяет защищать целое от «несоразмерности» отдельных его частей, то есть, переводя на язык современных категорий, противостоять индивидуалистическим тенденциям, направленным на подрыв полисного коллективизма. Плутарх в своем описании остракизма пытается совместить оба подхода к проблеме, указывая на то, что «суд черепков» для массы граждан оказывался благотворным, смягчая их зависть и ненависть к лидерам, а для этих последних - достаточно мягким и не губительным. Впрочем, херонейский биограф и здесь, как почти везде, достаточно поверхностен.
Аристотель, пожалуй, глубже, чем кто-либо в античности, посмотрел на остракизм. Он уловил и изложил - конечно, на языке своего времени - исключительно важные характеристики данного института. Возникновение остракизма было возможно только в полисных рамках, причем в определенных исторических условиях, в обстановке борьбы индивидуалистической и коллективистской тенденций (об этой борьбе см.: Суриков 2004а: 14). Эта тема всегда была актуальна для полиса; именно ее имеет в виду Стагирит, когда говорит о соразмерности частей целого. Остракизм из двух названных тенденций воплощал, бесспорно, коллективистскую. И в ее контексте он был, вне всякого сомнения, правомерен, логичен и конструктивен.
И еще один момент следует отметить, когда мы говорим, что остракизм - порождение полиса. Знаменательным представляется мимоходом высказанное суждение такого выдающего мыслителя, как Платон (Gorg. 516d). Говоря о Кимоне, этот философ указывает, что афиняне «подвергли его остракизму, чтобы десять лет не слышать его голоса». На этот нюанс необходимо обратить внимание (ср.: Jones 1956: 119; Finley 1983: 29, 55; Scheidel 2002; Грант 1998: 101).
Выводы
В условиях политической жизни полиса - с его прямым народоправством и отсутствием средств массовой информации - громадную роль играла непосредственная устная коммуникация: именно на ее уровне осуществлялось общение лидеров, членов элиты с массой демоса. Афины V в. до н. э. были - даже при широком распространении грамотности - в первую очередь, миром устного, а не письменного слова. В подобной ситуации единственным по-настоящему эффективным способом обезвредить политического противника было удаление его из полиса (через изгнание, в конце концов, через казнь): только таким образом можно было пресечь его контакты с гражданским коллективом, но зато уж это средство оказывалось действующим безошибочно: стоило политику оказаться за пределами полисной территории (пусть даже без какого-либо ущемления в правах, без атимии, как при остракизме) - и он терял всякую возможность оказывать влияние на политическую жизнь. Институт остракизма и прямая полисная демократия оказываются неразрывно связаны.
Литература
1. Грант, М. 1998. Греческий мир в доклассическую эпоху. М.
2. Карпюк, С. Г. 1986. Клисфеновские реформы и их роль в социально-политической борьбе в позднеархаических Афинах. ВДИ 1: 17-35.
3. Лурье, С. Я. 1929. История античной общественной мысли: Общественные группировки и умственные движения в эллинском мире. М. - Л.
4. Люгебиль, К. Я. 1868. Историко-филологические исследования. СПб.
5. Никитюк, Е. В. 2002. Гетерия Эвфилета: К истории олигархического движения в Афинах в конце V в. до н. э. Античное государство: Политические отношения и государственные формы в античном мире (71-80). СПб.
6. Суриков, И. Е. 1999a. Институт остракизма в Афинах: проблемы и перспективы изучения. Античный вестник. Вып. 4-5 (126-143). Омск.
7. Суриков, И. Е. 1999b. О некоторых особенностях правосознания афинян классической эпохи. Древнее право 2 (5): 34-42.
8. Суриков, И. Е. 2000a. Закон Клисфена об остракизме: к реконструкции некоторых формулировок. Древнее право 1 (6): 14-22.
9. Суриков, И. Е. 2000b. Остракизм и остраконы: в Афинах и за их пределами. Hyperboreus 6. Fasc.1 (103-123).
10. Суриков, И. Е. 2000c. Камень и глина: к сравнительной характеристике некоторых ментальных парадигм древнегреческой и римской цивилизаций. Сравнительное изучение цивилизаций мира (междисциплинарный подход) (273-288). М.
11. Суриков, И. Е. 2000d. К историко-хронологическому контексту последнего афинского остракизма. Античность: эпоха и люди (17-27). Казань.
12. Суриков, И. Е. 2000e. Долгая память о древнем институте (сообщения византийских авторов об остракизме и проблема их достоверности). Восточная Европа в древности и средневековье: Историческая память и формы ее воплощения (137-143). М.
13. Суриков, И. Е. 2001. Политическая борьба в Афинах в начале V в. до н. э. и первые остракофории. ВДИ 2: 118-130.
14. Суриков, И. Е. 2002. Античная нарративная традиция об институте остракизма. Studia historica. Т. 2: 51-74. М.
15. Суриков, И. Е. 2003. IV речь корпуса Андокида как исторический источник. Проблемы истории, филологии, культуры. Вып. 13 (3-13).
16. Суриков, И. Е. 2004a. Функции института остракизма и афинская политическая элита. ВДИ 1: (3-30).
17. Суриков, И. Е. 2004b. Остракизм как политический институт афинского полиса классической эпохи. Автореф. дис. …докт. ист. наук. М.
18. Суриков И.Е. 2004с.Проблемы раннего афинского законодательства.М.
19. Brenne, S. 2001. Ostrakismos und Prominenz in Athen: Attische Bьrger des 5. Jhs. v. Chr. auf den Ostraka. Wien.
20. Calderini, A. 1945. L'ostracismo. Como.
21. Camp, J. M. 1986. The Athenian Agora: Excavations in the Heart of Classical Athens. L.
22. Carcopino, J. 1935. L'ostracisme athйnien. 2 ed.
23. Finley, M. I. 1983. Politics in the Ancient World. Cambridge.
24. Hall, L. G. H. 1989. Remarks on the Law of Ostracism / Tyche. Bd. 4. S. 91-100.
25. Hansen, M. H. 1989. Was Athens a Democracy? Popular Rule, Liberty and Equality in Ancient and Modern Political Thought. Copenhagen.
26. Heftner, H. 2002. T. 34-38. Aristoteles, Politika. Zusammenfassende Betrachtung der Ostrakismos-Zeugnisse // В № 34. S. 444-446.
27. Heftner, H., Scheidel W., Siewert P. 2002. Zusammenfassende Auswertung der vorhellenistischen Testimonien // В № 34. S. 479-509.
28. Jones, J. W. 1956. The Law and Legal Theory of the Greeks: An Introduction. Oxf.
29. Kagan, D. 1961. The Origin and Purposes of Ostracism. Hesperia. V. 30. No. 4. P. 393-401.
30. Kinzl, K. H. 1977. Athens: Between Tyranny and Democracy. Greece and the Eastern Mediterranean in Ancient History and Prehistory. P. 199-223.
31. Knox, R. A. 1985. “So Mischievous a Beaste?” The Athenian Demos and its Treatment of its Politicians. Greece & Rome. V. 32. No. 2. P. 132-161.
32. Lang, M. 1990. Ostraka. The Athenian Agora. Vol. 25. Princeton.
33. Mirhady, D. C. 1997. The Ritual Background to Athenian Ostracism. Ancient History Bulletin. V. 11. No. 1. P. 13-19.
34. Ostrakismos-Testimonien. Ostrakismos-Testimonien I. Die Zeugnisse antiker Autoren, der Inschriften und Ostraka ьber das athenische Scherbengericht aus vorhellenistischer Zeit (487-322 v. Chr.) / Hrsg. von P. Siewert. Stuttgart, 2002.
35. Raubitschek, A. E. 1986. Aristoteles ьber den Ostrakismos. Tyche. Bd. 1. S. 169-174.
36. Runciman, W. G. 1991. Doomed to Extinction: The Polis as an Evolutionary Dead-end. The Greek City: From Homer to Alexander. Oxf. P. 347-367.
37. Scheidel, W. 2002. T. 36. Aristoteles, Pol. 3, 1288a 24-26 (347-336 v. Chr.): Ostrakismos als MaЯnahme gegen herausragende Persцnlichkeiten // В № 34. S. 432-434.
38. Siewert, P. 1989. Pseudo-Andokides or. 4 (gegen Alkibiades) als historische Quelle. Innere und дuЯere Integration der Altertumswissenschaften. Halle. S. 226-232.
39. Sinclair, R. K. 1991. Democracy and Participation in Athens. Cambridge.
40. Thomsen, R. 1972. The Origin of Ostracism: A Synthesis. Copenhagen.
41. Thьr, G. 1995. Die athenischen Geschworenengerichte - eine Sackgasse? Die athenische Demokratie im 4. Jahrhundert (321-331 v. Chr.). Stuttgart.
42. Vanderpool, E. 1970. Ostracism at Athens. Cincinnati.