Статья: Исследование временной перспективы современной молодежи

Временная перспектива задается осознаваемыми, эмоционально или мотивационно заряженными объектами, приобретшими темпоральную метку.

Как психологический феномен, она характеризуется следующими критериями: восприятие времени в единстве прошлого, настоящего и будущего как целостность всех времен в человеческом сознании, фиксация на одном из трех временных отрезков (в редких случаях, ее отсутствие) и включенность личностных значений и переживаний для определенных объектов (темпоральные знаки).

Каждый из этих параметров по отдельности и в совокупности оказывает влияние на мотивы и определяемую ими деятельность. Понимание структуры временной перспективы помогает гораздо более эффективно работать с ней -- как в собственном сознании, так и во время оказания помощи людям.

Концепция Ф. Зимбардо о шести типах временной перспективы позволила выдвинуть гипотезу о возможной коррекции временной перспективы среди выпускников учебных заведений в сторону временной перспективу, ориентированной на будущее. Был задан вопрос не только о преобладающем типе временной ориентации, но и о доминирующей мотивации, поскольку в настоящее время социум остро ставит перед молодыми специалистами проблему приобретения профессионального опыта, что в конечном итоге отражается на их отношении к себе.

В состав выборки исследования были включено 32 юношей и девушек в возрасте 23-24 лет, закончившие обучение в университетев течение 2014-2015 гг., т. е. респонденты, личностные конструкты которых в настоящее время находятся на стадии окончательного формирования.

Для того, чтобы получить ответ на поставленный вопрос, были использованы следующие методы психодиагностики:

1) методика мотивационной индукции, основанный на основных положениях концепции временной перспективы Дж. Нютте- на, дающий возможность определить пролонгированность распределения темпоральных знаков личности;

2) методика семантического дифференциала времени Л. И. Вассермана, позволяющий оценивать субъективно-личностное отношение респондентов ко всем трем временам.

Среди всех представленных Нюттеном паттернов в рамках проведенного исследования наибольшее внимание уделялось незаконченным предложениям, которые отражают вектор активности респондента, его намерения, потребности и мотивы.

Я работаю над...

Наибольшее удовольствие я получу, если.

Когда-нибудь я.

У меня есть определенные намерения.

Я действительно хочу.

Я прилагаю усилия для.

У меня сильное стремление к..

Я хотел бы быть способным.

Я буду очень счастлив.

Я сделаю все возможное, чтобы.

Любой ценой, я хочу..

Мое самое большое желание -- это.

Я определенно.

Я желаю, как можно скорее.

Согласно обработанным результатам, открытое настоящее как доминирующая временная ориентация было отражено в ответах только 30% испытуемых, и оно является своеобразным мостом для перехода на временную перспективу будущего. Недавние выпускники в определенной степени скованные уверенностью в отдаленном будущем и ждут реализации собственных проектов в ближайшее время (в течение от шести месяцев до года).

Чуть более 60% выборки уже ориентированы на будущее: респонденты завершали предложения пролонгированными во времени ответами, зачастую не привязанными к конкретной временной точке (как, например, «Я действительно хочу. решить свои финансовые проблемы», «Я сделаю все возможное, чтобы. Мои родители гордились мной», «Я прилагаю усилия для того. Чтобы добиться успеха в работе»). Можно предположить, что данные ответы частично предполагают неуверенность испытуемых при конструировании жизненных целей, однако необходимо учитывать и то, что практически все респонденты указали в своих ответах события, которые можно считать темпоральными знаками -- за счет четкого расположения каждого в индивидуальной временной плоскости.

Большинство ответов (таких как, например, «Я желаю, как можно скорее. Избавиться от сессионных и денежных долгов», «Я ожидаю. Оплаты за последний проект», «Я прилагаю максимум усилий, чтобы. Сдать кандидатские экзамены») централизовано в ближайшем будущем, что говорит о процессе адаптации испытуемых по отношению к новой временной ориентации. Для участников исследования планирование на данный период -- своеобразная проверка устойчивости корреляции собственных ожиданий и возможностей. Респонденты желают получить подтверждение о правильности ранее принятых решений как можно скорее, несколько встревоженные возможным осознанием собственных ошибок. Для них вполне верно утверждение, что будущее в их представлении на данный момент -- хрупкая и неустойчивая конструкция, характер которой обусловлен отсутствием достаточного количества пролонгированно расположенных темпоральных знаков.

Определение будущего времени как наиболее распространенного в данной выборке было сделано после обработки результатов методики семантического дифференциала, помогающей структурировать личностное отношение ко времени. Проанализировав результаты, мы вывели средние значения для всей выборки, которые демонстрируют наиболее высокие показатели по шкале будущего (см. Табл.1).

Ознакомившись с табличными данными, можно подтвердить ранее озвученный вывод о том, что члены данной выборки преимущественно ориентируются на будущее время, воображая его более эмоционально и событийно насыщенным, а также более ощущаемым через действия в настоящем. На данный момент активность респондентов достаточно высока, в сравнении с предположением об их будущей деятельности, что косвенно свидетельствует о внутренней готовности испытуемых к дальнейшим изменениям по мере закрепления временной перспективы будущего.

Параметр «Активности времени» наиболее ярко выражен в графе настоящего, что косвенно подтверждает обращение к будущему через действия в настоящем: респонденты осознают изменчивость и подвижность настоящего, результаты действия в котором так или иначе найдут свое отражение в будущем, на которое возложены наиболее сильные эмоциональные ожидания (преодоление личностных страхов и проблем).

«Величина времени» наиболее яркое отражение также нашла по шкале будущего: оно представляется респондентам более обширным, протяженным и событийно наполненным.

Достаточно незначительные различия были выявлены при оценке структурности времени. В сравнении с нормативами [12] у респондентов данной группы была определена недостаточно развитая способность к структурированию и, скорее всего, грамотному планированию собственного времени, что, соответственно, будет находить отражение в жизненной активности каждого испытуемого.

Параметр «Ощущаемости времени» определяет уровень сформированности представлений, ожиданий или воспоминаний от определенного времени. Согласно полученным результатам, наиболее событийно насыщенным для респондентов является будущее, на которое значительная часть выборки (80%) беспокоится о целостности и гармонизации зоны личного комфорта, о чем могут свидетельствовать такие ответы, как, «Я действительно хочу... Чтобы моя самооценка была выше», «Я буду очень счастлив. С человеком, с которым смогу быть самой собой», «Я буду очень счастлив. Или нет», «Я страстно желаю. Достижения нормального психического состояния».

Связанные с потребностью принятия другими и самооценкой личности факторы играют ведущую роль в определении отношения ко времени, поскольку, отвечая за внутренний человеческий комфорт, задают способы и установки по достижению или отказу от определенных целей.

Среди факторов, определяющих активность респондентов, особо был выделен отмеченный среди60% испытуемых мотив принятия другими. Респонденты равноценно отмечают, что в их жизнях важное место занимают социальные связи (с родственниками, друзьями, коллегами), которые подвергаются определенному анализу и коррекции со стороны испытуемых. Это обусловлено тем, что стремление к уважению и признанию со стороны значимых близких сильно мотивирует более 55% выборки на достижение поставленных целей.

Таблица 1 Общие результаты методики семантического дифференциала времени

Для респондентов чуть менее важны мотивы материального благополучия и личного развития, которые были зафиксированы среди 40% испытуемых (ответы, связанные с решением финансовых вопросов или связанных с возможными внутренними изменениями, встречались достаточно редко и звучали весьма размыто). Можно объяснить этот факт тем, что в некоторых случаях оба фактора перекрещиваются, поскольку в современном мире обучение определенным знаниям и навыкам требует материальных вложений. Важно отметить, что желание учиться новому и развиваться как личность напрямую коррелирует с процессом самоидентификации или же формированием целостного Я-образа, задающего способы достижения определенных целей.

Среди 30% испытуемых был отмечен мотив, который достаточно редко осознается в полной мере, в том числе, и среди участников данного исследования, -- мотив самоактуализации, частично обусловленный сомнениями в выбранном образовании или же проблемами в отношениях с близкими. Большая часть испытуемых находится в неосознаваемом или пассивном поиске своего места в жизни. Смыслы отражают потаенный план сознания и процесс, направленный на их осознание, прогнозирование или вскрытие, может занимать достаточно объемный временной период.

Подводя итоги, следует сказать, что в настоящее время ориентация на будущее уже была сформирована среди респондентов, однако она нуждается в закреплении за счет группы мотивов, напрямую на нее влияющую. В частности, это подтверждается некоторыми показателями шкал семантического дифференциала: структура времени (практически непроработанная ни в одном из трех времен) и его активность (желательно располагать гораздо большее число темпоральных знаков на линии будущего).

В данном исследовании вопрос, касающийся перспективо-формирующих факторов, не рассмотрен достаточным образом, однако поставленная цель -- выявление доминирующего типа временной перспективы среди современных выпускников -- была достигнута и подтолкнула нас к выводу, что ключом к упрочению ориентации на будущее являются все означенные выше факторы (потребность быть принятыми другими, самооценка, материальное благополучие и личностное развитие).

Данный вид временной перспективы является наиболее благоприятным, поскольку подразумевает не только постановку долгосрочных целей, но и практически пошаговое планирование путей их достижения, поиск наиболее оптимальных решений, а также критический анализ допущенных ошибок. Хотелось бы отметить, что данное исследование является первой ступенью в рамках диссертации на пути разработки целостной модели профилактической работы с подростками и молодежью, которая принимает во внимание роли временного и мотивационного факторов, так или иначе детерминирующих человеческую деятельность, и оказывает влияние на выстраивание пролонгированной временной перспективы будущего, поскольку любую работу, связанную с изменением определенных личностных паттернов, следует начинать на ранних этапах жизненного пути любой личности.

психика молодежь семантический нюттен

Список использованной литературы

1. Абульханова К. А. Время личности и время жизни / К. А. Абульханова, Т. Н. Березина. -- СПб.: Алетейя, 2001. -- 304 с.

2. Зимбардо Ф. Парадокс времени. Новая психология времени, которая улучшит вашу жизнь / Ф. Зимбардо, Дж Бойд ; пер. с англ. О. Ю. Гатановой. -- СПб.: Речь, 2010. -- 352 с.

3. Левин К. Теория поля в социальных науках / К. Левин ; пер. с англ. Е. Сурпина. -- СПб.: Речь, 2000. -- 368 с.

4. Головаха Е. И. Психологическое время личности / Е. И. Головаха, А. А. Кроник. -- 2-е изд., испр. и доп. -- М.: Смысл, 2008. -- 267 с.

5. Мадди С. Теории личности: сравнительный анализ / С. Мадди ; пер. с англ. И. Авидона, Батустина, П. Румянцевой. -- СПб.: Речь, 2002. -- 539 с.

6. Леонтьев Д. А. О времени: иллюзия ответов / Д. А. Леонтьев // Экзистенциальная традиция: философия, психология, психотерапия. -- 2004. -- № 1 (4). -- С. 113-118.

7. Нюттен Дж. Мотивация, действие и перспектива будущего / под ред. Д. А. Леонтьева ; пер. с англ. Е. Ю. Патяевой, Н. Н. Толстых, В. И. Шевяховой. -- М.: Смысл, 2004. -- 608 с.

8. Мясищев В. Н. Психология отношений: избранные психологические труды /Н. Мясищев ; под ред. А. А. Бодалева. -- М.: Изд-во Ин-та практ. психологии, 1995. -- 356 с.

9. Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии / С. Л. Рубинштейн. -- СПб.: Питер, 2002. -- 720 с.