Статья: Исторический лидер перед новыми вызовами: Нью-Йорк в мировой банковской системе 1970-2010-х гг.

Примечание. Расчеты автора на основе: [10-13].

мировой финансовый банковский

В том, что касалось непосредственно банковской сферы, основным конкурентом Нью-Йорка становился именно Токио, а не Лондон. Динамика активов, генерировавшихся в крупнейших городах США и Японии, в целом следовала за изменением вклада самих стран в мировую экономику: снижение американской доли в глобальном ВВП сопровождалось относительным ослаблением позиций Нью-Йорка (табл. 1), тогда как с японским «экономическим чудом» логично сочеталось решительное наступление Токио (табл. 2).

К 1974 г. суммарные активы «Dai-Ichi Kangyo Bank», «Fuji Bank», «Mitsubishi Bank» и других токийских гигантов, достигшие 200 млрд долл., уверенно превзошли аналогичный коллективный показатель у конкурентов из Нью-Йорка («Citicorp», «Chase Manhattan Corp», «J.P. Morgan & Co» и т.д.). (Заметим, что здесь и далее подобные данные, рассчитанные на основе сводок журнала The Banker [10-12], приводятся в текущих ценах.) На два этих города долгое время приходилось примерно 20% от всех активов 300 крупнейших банков мира, однако теперь вклад Токио впервые стал больше, чем вклад Нью-Йорка (см. табл. 3). Правда, при сопоставлении в масштабах целых стран первенство в течение еще пяти-шести лет сохранялось за США, где наряду с Нью-Йорком значительную роль играли Сан-Франциско, Чикаго, Лос-Анджелес, Даллас и некоторые другие банковские центры (в Японии Токио получал существенную поддержку только от Осаки), но в любом случае отступление американской стороны становилось все более очевидным.

Вскоре очень важной исторической вехой и для Нью-Йорка, и для Токио стал мировой экономический кризис 1973-1975 гг. В США этот кризис остро поставил вопрос о недостаточной эффективности привычного госрегулирования экономики по кейнсианским рецептам. Особенно большое беспокойство вызывала устойчиво высокая инфляция, которая тянула за собой целый комплекс деструктивных последствий для социальной сферы и делового климата. Параллельно происходили такие глубинные сдвиги, как вынужденный отказ от привязки доллара к золоту (еще в 1971 г.), а затем - разрушение особого статуса американской валюты, распад Бреттон-Вудской системы и возвращение к формированию котировок преимущественно на свободном рынке. Среди самых запоминающихся событий этого неспокойного времени следует назвать и объявленный в 1975 г. дефолт по долговым обязательствам нью-йоркского муниципалитета.

Конечно, подобные обстоятельства заставляли политиков и бизнесменов все активнее заниматься поиском новых решений. Так, преодолеть бюджетный кризис в Нью-Йорке удалось благодаря новому соглашению о заимствованиях от частных банков - под обязательство сделать более гибкой систему управления городом и приватизировать некоторые муниципальные службы [15. P. 44-48; 16. P. 75-175]. К тому же по времени и фундаментальной логике эти преобразования совпали с важным сдвигом непосредственно в финансовом секторе: с начавшейся в 1975 г. реформой нью- йоркского фондового рынка, которая заключалась в отмене фиксированных комиссионных сборов и, как следствие, в создании более жесткой конкурентной среды [3. P. 238]. Затем при администрациях Дж. Картера (1977-1981 гг.) и Р. Рейгана (1981-1989 гг.) переход от кейнсианской модели к более свободному рынку развернулся в масштабе всей страны. Экономическая политика этого времени включала в себя такие направления, как подавление инфляции, снижение налогов и создание благоприятного инвестиционного климата. Кроме этого, в отношении банковского сектора на рубеже 1970-1980-х гг. были приняты важные решения, которые обеспечили постепенную отмену прямого контроля над уровнем ставок и частично устранили преграды для развития общенациональных филиальных сетей.

Что касается Японии, то для нее кризис 19731975 гг. создал проблемы, прежде всего, в сфере энергетики. Для страны, которая еще сильнее, чем США, зависела от импорта углеводородного сырья, непростым испытанием стало происходившее тогда резкое повышение цен на рынке нефти и газа. Темпы роста национальной экономики, оставшиеся и в дальнейшем довольно высокими, все же заметно снизились по сравнению с предыдущими десятилетиями. Стремясь решить проблемы с наполнением бюджета, возникшие из-за временного ухудшения ситуации во внешней торговле, правительство существенно увеличило выпуск долговых бумаг, что, соответственно, привело к многократному увеличению оборотов на фондовом рынке в Токио. Кроме этого, во второй половине 1970-х гг. японские власти занимались либерализацией и интернационализацией финансового сектора, постепенно ослабляя ограничения как на движение капиталов в страну, так и, наоборот, из нее во внешнее пространство. Произошел переход от почти замкнутой системы, при которой преобладающей практикой японских банков было кредитование национальной промышленности (под контролем государства), к полноценному участию в транснациональных финансовых потоках [3. P. 239-241; 17. P. 276-278].

Дерегулирование, которое параллельно (хотя и при разной расстановке акцентов) осуществлялось в Японии и США, в обоих случаях привело к значительным сдвигам. После преодоления тяжелых кризисов 19731975 и 1980-1982 гг. экономические показатели рассматриваемых стран определенно внушали оптимизм. Стремительно рос и кредитный сектор, пользуясь новым уровнем свободы, а также опираясь на передовые инженерные достижения (особенно в сфере цифровых технологий и телекоммуникации).

Крупнейшие банковские холдинги Нью-Йорка, стремясь быстрее извлечь доходы из открывшихся возможностей, заметно продвинулись и по линии электронных инноваций, и в том, что касалось географического расширения своего бизнеса на территории США (выход на зарубежные рынки уже давно не был для них проблемой). При этом наибольшую активность в территориальных вопросах демонстрировали не признанные доминанты в лице «Citicorp» и «Chase Manhattan», а исторически менее заметная группа «Chemical New York Corporation». Ее менеджеры во главе с Уолтером Шипли, проявляя большой интерес к покупкам в южной части страны, в итоге осуществили еще непривычную по тем временам сделку и установили контроль над «Texas Commerce Bank» - одним из ведущих финансовых домов Техаса [18. P. 218-251; 19. 16.12.1986, 28.03.1987].

Но все же общие результаты Нью-Йорка оказались не такими выдающимися, как можно было ожидать. В 1980-1985 гг., после длительного снижения на предыдущем этапе, городу удалось лишь стабилизировать свою долю в глобальных активах (см. табл. 3). Затем и этот довольно ограниченный успех был перечеркнут охватившим США банковским кризисом 1986-1993 гг. Несмотря на еще продолжавшийся (до конца 1980-х гг.) общий рост национальной экономики, кредитный сектор пережил тогда огромную волну банкротств, вызванную целым комплексом факторов (в том числе и отдельными просчетами в отраслевой либерализации рубежа 19701980-х гг.). Нью-Йорк пострадал от этих событий меньше, чем, например, техасские города или Лос-Анджелес, но в любом случае его доля в мировой банковской системе вновь стала сокращаться (табл. 3).

Зато все это время продолжал свое феноменальное восхождение Токио. Недавнее расширение финансовой свободы для Японии стало еще более мощным и устойчивым источником подъема в кредитном секторе, чем для США. Конечно, огромную роль играл и общий рост японской экономики, но в любом случае банковский вес Токио (а также Осаки и некоторых других городов) увеличивался опережающими темпами (см. табл. 2). Суммарный результат токийских банков, уже в середине 1980-х гг. достигший триллиона долларов, в дальнейшем стал повышаться еще быстрее. Новым импульсом стало принятое в 1985 г. решение ряда ведущих стран о контролируемой девальвации доллара и ревальвации иены [20. С. 373-374; 21. С. 141-142]: оно, как и предполагалось, помогало сдерживать гигантский экспорт промышленных товаров из Японии, но при этом увеличивало объем банковских активов в пересчете на доллары.

Во второй половине 1980-х гг. превосходство Токио было уже не только привычным и очевидным, но и подавляющим. Доминирование японских банков проявлялось и в глобальной статистике (см. табл. 3), и в их широком присутствии непосредственно на кредитном рынке США (т. е. вновь следует подчеркнуть, прежнего отраслевого лидера). Различные подразделения токийских финансовых групп уверенно расширяли свою деятельность в Нью-Йорке и других городах. Привлечение японского капитала нередко играло очень важную роль для американских банков, когда они стремились выйти из длительной полосы неудач (например, «BankAmerica» в Сан-Франциско [22. 14.01.1987]) или намеривались осуществить дорогостоящие поглощения (покупка «First Republic Bank Corporation» (Даллас, штат Техас) со стороны «NCNB Corporation» (Шарлотт, штат Северная Каролина) [23. P. 152-154]). На выдающийся прорыв, совершенный Токио, все чаще обращали внимание и авторы специальных академических работ (см., например: [24-28]).

К началу 1990-х гг., т.е. в высшей точке этих восходящих трендов, Япония достигала 52-53% от показателя Соединенных Штатов по объему ВВП и, соответственно, впервые опережала своего трансокеанского конкурента по ВВП на душу населения. Еще более впечатляющая картина наблюдалась в банковском секторе, где показатель Токио по величине активов (3,6 трлн долл.) был в пять с лишним раз выше, чем у Нью-Йорка (0,7 трлн) (табл. 3). Крупнейший банковский центр США и прежний мировой лидер уступал в тот момент не только Токио, но также Парижу, Осаке, Лондону и Франкфурту-на-Майне.

1990-е гг.: англо-американский реванш. Последнее десятилетие XX в. Соединенные Штаты Америки встречали не в лучшей экономической форме. Развивавшийся с 1986 г. банковский кризис теперь стал частью еще более значительного события - полномасштабной рецессии начала 1990-х гг. в экономике США (и многих других стран мира). Только с 1992-1993 гг. ситуация стала определенно меняться к лучшему. Находившаяся тогда у власти администрация У. Клинтона (1993-2001 гг.) на благоприятном фоне смогла вернуться к начатой (и затем отложенной) предшественниками работе по дальнейшей либерализации кредитного сектора.

Ключевое значение имел принятый в 1994 г. закон «Об эффективности междуштатных банков и филиалов» (или закон Ригла-Нила). С его вступлением в силу американские финансовые группы получили долгожданную возможность беспрепятственно разворачивать корпоративные сети по всей стране. Отрасль была охвачена мощной волной слияний и поглощений, приведшей, с одной стороны, к исчезновению множества относительно слабых банков, а с другой - к консолидации бизнеса и уходу более успешных компаний в отрыв. В этих условиях стремительно теряли позиции старые банковские узлы (например, Лос-Анджелес и Филадельфия) и быстро поднимались новые (в особенности Шарлотт).

Нью-Йорк, хотя и отстававший по динамике от отдельных центров кредитного бума, тоже демонстрировал впечатляющие результаты. Финансовые группы с острова Манхэттен все решительнее продвигались в такие дальние (относительно их штаб-квартир) штаты, как Флорида и Калифорния. (Здесь и далее, если специально не оговаривается иное, источником информации о слияниях и поглощениях американских финансовых групп являются официальные справки Федеральной корпорации США по страхованию вкладов [29].) Расширилось и зарубежное присутствие: так, «Chase Manhattan», используя недавние политические перемены и стремясь не упустить новые возможности на постсоциалистическом пространстве, начал активно работать в Чехии и Румынии [30. P. 27].

Конечно, Нью-Йорк играл очень важную роль и в упомянутой активизации корпоративных слияний, причем наиболее значительные события подобного рода происходили внутри города. В 1991 г. менеджеры «Chemical Banking Corporation» во главе с уже упоминавшимся У. Шипли договорились об объединении их бизнеса с одним из манхэттенских соседей - группой «Manufacturers Hanover Corporation». Данная сделка, еще выглядевшая на тот момент довольно непривычной, получила необходимую поддержку в «коридорах власти». В частности, нью-йоркский конгрессмен (и будущий лидер демократической фракции в Сенате) Чарльз Шумер говорил, что формирующийся альянс «благодаря созданию компании, способной конкурировать на мировом рынке, в долгосрочной перспективе сделает Америку сильнее» [22. 16.07.1991].

В 1995 г. последовало слияние «Chemical» и «Chase Manhattan». Вторая из этих корпораций, несмотря на блистательную историю и тесную связь с домом Рокфеллеров, к середине 1990-х гг. вошла в полосу неудач. Объединение произошло на базе «Chemical», но при этом команда У. Шипли предпочла взять для нового гиганта более известное в США и во всем мире название «Chase Manhattan». В 1999-2000 гг., уже при преемнике У. Шипли Уильяме Харрисоне, к новому «Chase Manhattan» присоединился холдинг «J.P. Morgan & Co»; в результате возник колоссальный конгломерат, получивший название «JPMorgan Chase».

Немного ранее руководители «Citicorp» и многопрофильной финансовой структуры «Travelers Group» (соответственно, Джон Рид и Сэнфорд Уэйл) создали на основе своих компаний новый холдинг «Citigroup». В этом случае важным был не только сам факт появления огромной корпорации, но и межотраслевой характер сделки, нанесшей сильнейший удар по давней практике отделения традиционных банковских функций от рискованной игры на фондовом рынке. Подобные барьеры, возведенные еще при Ф. Д. Рузвельте, постепенно преодолевались на протяжении 1980-1990-х гг. с помощью различных юридических лазеек. Теперь же слияние «Citicorp» с «Travel- ers» и создание «Citigroup» стало решающим импульсом для принятия нового правового документа (закона Грэмма-Лича-Блайли, 1999 г.), который установил почти неограниченную рыночную свободу и в этом вопросе.