ИСТОРИЯ ОДНОГО ЗАБЛУЖДЕНИЯ: “SENECIO” ПАУЛЯ КЛЕЕ
Полина Волкова, Игорь Кочубей
В статье выстраивается система аргументации, согласно которой вошедший в триптих «Три картины П. Клее» Эдисона Денисова портрет “Senecio” представляет собой портрет философа Сенеки, одновременно выступившего на арене истории в качестве воспитателя Нерона. То обстоятельство, что другое название картины - «Портрет комедианта Сенекио» - уводит искусствоведов от возможности услышать в созданном на основе первоисточника музыкальном портрете современного композитора отзвуки трагической судьбы Учителя, преданного своим учеником, в том числе мучительного вопрошания, почему такое оказывается возможным, ставит авторов перед необходимостью рассмотреть разные точки зрения на запечатленный художником визуальный образ. Настаивая на правомочности видеть в картине «Senecio» духовный облик наставника императора, авторы обращают внимание не только на такие «сигналы текста», которые раскрывают в картине П. Клее тип мыслителя, чья жизнь оборвалась по воле его подопечного (кровавоогненный фон, круглая голова, отмеченная отсутствием ушных раковин и ротового отверстия, красные глаза, вписанные в знак бесконечности, брови, одна из которых нарисована в форме треугольника вершиной вверх - знак мужского активного начала, другая - в форме полукруга - знак женского пассивного начала), но и на исторический контекст. Имеется в виду самоубийство Сенеки, которое обернулось трагикомедией. Достаточно вспомнить, что, выполняя приказ Нерона, Сенека сначала вскрыл себе вены на руках, затем, чтобы успеть расстаться с жизнью до заката солнца, на ногах, далее принял яд, действие которого также должно было привести к желаемому результату. Однако смерть не наступала и, надеясь ускорить процесс, Сенека просит погрузить свое тело в бассейн с теплой водой. Тем не менее, жизнь оставила философа лишь тогда, когда, согласно опять-таки его просьбе, он был перенесен в натопленную баню, где в итоге и задохнулся от паров.
Не менее трагикомично выглядит и то, что супруга Сенеки Помпея Паулина, получившая от него благословение на самоубийство и потому вскрывшая себе вместе с ним вены, была спасена по приказу Нерона, впоследствии неся с достоинством свое вдовство.
Ключевые слова: Клее Пауль, «Senecio», портрет, комедиант, Сенека Луций А., смерть, предательство, искусствоведческий анализ, лингвистический анализ.
клее портрет senecio философ сенека
Осуществляя музыковедческий анализ сочинения Эдисона Денисова «Три картины Пауля Клее» для солирующего альта и группы из пяти инструментов, в числе которых гобой, валторна, вибрафон, фортепиано и контрабас, Е.О. Купровская предлагает следующую характеристику одной из картин художника, вошедшей в обозначенный триптих, - речь идет о картине «Senecio»: «странное лицо с неправильно расположенными глазами, придающими “портрету” зловещее выражение» [8, с. 17]. То обстоятельство, что слово «портрет» искусствовед берет в кавычки, видится весьма странным, поскольку в своем творчестве художник неоднократно обращался к портретному жанру. Как пишет О. А. Киташова, Пауль Клее «...зачастую ставил перед собой цель, подобно которой не встречалось в искусстве портрета ранее. Не забывая <...> периодически изображать различными способами себя и близких ему людей, Клее отличался стремлением создавать портреты несуществующих в действительности персонажей. Отдельные листы и холсты он посвящал образу того, кого никто и никогда не мог видеть прежде, четко следуя при этом желанию подать собственное произведение именно как портрет» [13, с. 52].
Более того, носящая название “Senecio” («Сенекио») картина атрибутируется исключительно с позиции портретного жанра с той лишь оговоркой, что помимо упомянутого названия существует и еще одно: «Портрет комедианта Сенекио» [12]. Примечательным в данном контексте оказывается тот факт, что предложенный Е.О. Купровской искусствоведческий анализ обозначенной работы художника стал в некотором роде эталонным, что опознается на уровне используемой уже новым поколением исследователей приведенной выше цитаты. Думается, что авторитетность мнения Е.О. Купровской не подвергается сомнению, в том числе и в силу семейных уз, связывающих композитора и его избранницу.
Пауль Клее. "Senecio" Paul Klee. "Senecio " Оригинальное полотно: холст, масло; размеры 40,3 х 37,4 см; местонахождение: Kunstmuseum Basel (Базельский художественный музей), acces. No. 1569, г. Базель (Швейцарская Конфедерация). Срок действия имущественных авторских прав на данное произведение в РФ истек в 2010 г. Публикуемая в настоящей статье репродукция заимствована из репозитория [18]. (Совершенно необходимо отметить, что в сети Интернет наибольшее распространение получили репродукции, сделанные при другом освещении (с использованием светофильтров?) и / или обработанные (с измененным цветовым тоном и насыщенностью цветов), - характерный пример такого изображения читатель может увидеть на сайте [4].)
Тем не менее, комментируя точку зрения искусствоведа на картину “Senecio”, П.В. Невская высказывает следующую догадку: «Е. Купровская актуализирует содержательно-фактуальную сторону информации интересующего нас текста, пытаясь найти в нем соответствие изображения физическому типу портрета.
Поскольку именно для названного типа симптоматично акцентирование внимания на таких анатомических характеристиках человека, как лицо, руки, тело, ноги, фигура и т.п., искусствовед, поставленный перед очевидностью того факта, что изображенный на картине персонаж отмечен отсутствием не только ротового отверстия, но и ушных раковин, берет лексему “портрет” в кавычки. Более того, отсутствие этих, а также других примет физического портрета, которые позволили бы зрителю получить практически полную информацию о том, какая историческая личность изображена на картине П. Клее, делают для Е. Купровской абсолютно непрозрачным и название картины» [9, с. 10].
Связывая имя портретируемого комедианта с именем философа Сенеки, П.В. Невская считает возможным утверждать, что работа П. Клее представляет собой тип духовного портрета, опираясь на который художник ставит акцент «на жизненном опыте, специфике личности, фокусируя внимание на процессе взаимодействия героя с окружающими его людьми» [Там же]. В качестве сигналов текста, позволяющих зрителю опознать в портретируемом одну из ярчайших личностей эпохи Калигулы и Нерона, П. В. Невская называет:
- отсутствие ушных раковин и ротового отверстия на лице, что является знаком «утратившего веру в слова и не желающего ничего слышать человека» (в скобках заметим, что для изложения своих мыслей Сенека предпочитал письменный жанр, например нравственные письма к Луцилию);
- голова, изображенная в форме идеального круга как знак исключительных мыслительных способностей портретируемого Согласно позиции П.В. Невской, то обстоятельство, что музыкальное воплощение визуального образа реализуется, по признанию композитора, посредством «[...] развернутой виртуозной и очень трудной, технически трудной каденцией для solo альта» [17, с. 319], видится вполне закономерным. Возможно, сугубо исполнительские сложности выступают здесь аналогом мыслительного процесса, его становления и развертывания в голове философа» [9, с. 11].;
- разность бровей, когда треугольник коррелирует с мужским началом - Сенека-философ, а полукруг - с женским, поскольку Сенека одновременно предстает и в качестве воспитателя Нерона;
- огненный цвет полотна и красные глаза портретируемого, что в целом звучит в унисон с цветом крови и огня (почеркнем, что кровь здесь становится знаком смерти вскрывшего себе вены Сенеки, а огонь - пожара в Риме, который связывают с именем Нерона) [10].
Обратимся к другим описаниям портрета «Сенекио», почерпнутым в разных источниках:
- «П. Клее. “Сенекио”. Голова мужчины. 1922 год. Холст, наклеенный на дерево, масло. Кунстмузеум, Базель. Вариант названия картины - “Портрет комедианта Сенекио”» [5].
- «на картине “Сенекио” (“Портрет комедианта Сенекио”) схематично изображенное человеческое лицо, “разбитое” на разноцветные четырехугольники; в свою очередь, “лицо” вписано в своеобразную маску - круг, цветовое решение которого напоминает костюм Арлекина. Трактовка полотна неоднозначна, с одной стороны, игра художественной мысли автора, передающего меняющийся образ актера, с другой - взаимосвязь находящихся в вечных переменах искусства, театра и иллюзий творческого человека» [12];
- «...сформированный из геометрических фигур и абстрактных участков цвета портрет изображает, как считается, артиста, выступавшего под псевдонимом Сенецио. Имеющее корень латинского происхождения имя отсылает к слову “senex”, что означает “старость” или “старение”. Таким образом, мы видим перед собой стареющего персонажа. Ничто в картине, помимо названия, не может сообщить нам об этом, к тому же Клее намеренно не использует какие-либо условные знаки, позволяющие зрителю прочитать произведение привычным - а значит, банальным - образом. Даже в портретах его образность остается строго индивидуальной и базируется исключительно на личном восприятии форм» [13, с. 54].
Получив представление о том, каким образом интересующий нас портрет рассматривается в посвященных творчеству П. Клее сайтах и альбомах, мы считаем необходимым осуществить лингвистический анализ самого названия картины, учитывая ряд обстоятельств. Во-первых, родным языком для художника был немецкий.
Во-вторых, будучи музыкантом, П. Клее не мог не иметь какого-то, хотя бы и поверхностного, представления об итальянском языке. При этом некоторые названия его картин отмечены обращением к латыни, на что указывают написанная в 1917 г. работа «Ab ovo» (в переводе с латинского «С яйца», т.е. «С самого начала» [13, с. 30] и созданная в 1920 г. картина «Angelus Novus» («Новый ангел»). Наконец, в-третьих, мы отдаем себе отчет в том, что отдельные названия могут нести на себе следы словотворчества художника аналогично тому, как это случилось с картиной “Insula dulcamara” Используемое в названии картины сложносоставное слово не существует, однако его образование оказывается возможным путем сложения имени прилагательного “dulcis” - «сладкий» [1, с. 269] (в этом значении - а оно не единственное - слово используют Публий Овидий Назон, Квинт Гораций Флакк и Тит Лукреций Кар) и имени прилагательного “amarus” - «горький» [Там же, с. 51] (в этом значении - а оно, опять же, не единственное - слово встречается у Гая Плиния Секунда (т.е. Плиния Старшего) и Авла Корнелия Цельса). (в переводе с латыни - «Сладко-горький остров») [11, с. 80-81].
Итак, Seneca - это один из когноменов в роде Annaeus (Аннеев); именно представители этого когномена Сенеки наиболее прославились в названном роде: это философ и писатель трагедий Луций Анней Сенека (Lucius Annaeus Seneca, ок. 4 г. до н. э. - 65 г. н. э.), а также происходивший из испанского торгового города Кордубы ритор Анней Сенека (Annaeus Seneca, ок. 54 г. до н. э. - 39 г. н. э.).
В свою очередь, Senecio (по-русски традиционно передающийся как Сенецион) - один из когноменов в роде Г еренниев (Herennius) и др., на что указывает фундаментальный латинский словарь Иосифа Ханановича Дворецкого [1, с. 700] со ссылкой на упоминание этого когномена у Публия (или Гая) Корнелия Тацита (Cornelius Tacitus, ок. 55 г. н. э. - 120 г. н. э.). Herennius был римским номеном (родовым именем). Здесь, во-первых, нужно упомянуть Gajus Herennius (Гая Геренния) - персону, которой была посвящена “Rhetorica ad Herennium”. Имеется в виду анонимный труд, авторство которого в течение долгого времени приписывалось вначале Цицерону, а затем Корнифицию. Во-вторых, был также упоминаемый Корнелием Тацитом историк Herennius Senecio (Геренний Сенецион), живший, как и сам Тацит, во времена императора Тита Флавия Домициана.
Есть еще существительное мужского рода “senecio”, которым обозначалось (и посейчас обозначается) растение крестовник, но в архаичном своем значении существительное это имело смысл «старик» и происходило от существительного мужского же рода «senex» («старик, старец» в смысле мужчины в возрасте 45-60 лет или, чаще, старше 60 лет [1, с. 700]. Таким образом, конечные буквосочетания «-ca» и «-cio» бытовали в именах приблизительно в одно и тоже время, что, на наш взгляд, с учетом различительной функции имени [3, 7, 15] свидетельствует против возможности неустойчивого написания (колебания) имени в этом его месте. Если, давая название своей картине, Пауль Клее и намеревался сделать какой-то намек на знаменитого философа, намек этот вышел весьма мутным и, стало быть, неудачным. Вывод этот видится вполне закономерным при синхроническом подходе к изучению языка, в рамках которого язык предстает как нечто застывшее во времени. Однако справедливости ради необходимо реализовать также и диахронический, т.е. исторический, подход к языку. Возможно, именно подобный опыт даст нам ответ на вопрос, могло ли в разбираемом имени Seneca «-^мутировать в «-ci-» в процессе исторического развития латыни в итальянский язык.
В этом плане уместным будет сопоставить то, как подверглось изменению имя Симпликий 1 (Simplicius), которое носил представитель Афинской школы неоплатонизма Симпликий Киликийский (ХірлАікю<; о КШкю<;, ок. 490-560), о ком говорится, например, в изданной Институтом истории естествознания и техники АН СССР монографии «История естествознания в эпоху эллинизма и Римской империи» И.Д. Рожанского. А вот героя «Диалога о двух главнейших системах мира» (итальянское название «Dialogo sopra i due massimi sistemi del mondo», название на латинском языке «Systema cosmicum», нач. 1632) - главного произведения Во многих русскоязычных публикациях встречается написание в «латинизированном» виде - Симплиций. Труд этот явился итогом почти тридцатилетней научной работы. Его выход в свет - одна из ключевых вех коперниканской революции в естествознании. Галилео Галилея (Galileo Galilei, 1564 - 1642) - зовут Симпличио (Simplicio) Дословно - «простаком», ибо он на протяжении всего диалога занимается «начетничеством» около замшелых (к тому времени) постулатов Аристотеля и Птолемея. и никак иначе... Здесь буква «і» (и соответствующий звук) демонстрирует очевидную устойчивость.