В мае 1708 г. вышел приказ об отправке очередной группы российских навигаторов в Англию [15, с. 20-21]. Среди молодых людей были совсем юные Иван и Александр Нарышкины - сыновья боярина Л.К. Нарышкина и двоюродные братья Петра I; Алексей и Иван Шереметевы - сыновья боярина П.В. Шереметева и племянники фельдмаршала Б.П. Шереметева; Николай и Александр Головины - сыновья руководителя Посольского приказа генерал-фельдмаршала графа Ф.А. Головина; Александр Прозоровский - сын комнатного стольника царя Ивана Алексеевича князя Н.П. Прозоровского; Алексей Гагарин - сын сибирского губернатора князя М.П. Гагарина; Иван Лобанов - сын комнатного стольника царей Ивана Алексеевича и Петра Алексеевича князя Я.И. Лобанова; Степан Лопухин - двоюродный брат первой жены Петра I царицы Евдокии и другие. В общей сложности в группу входило 23 дворянина из самых знатных и влиятельных фамилий в России [15, с. 20-21]. На это обстоятельство указал в своей статье «О навигаторах и гардемаринах Петра Великого» российский историк академик Н.Г. Устрялов, подчеркнув, что группа молодых дворян, отправленных в 1708 г. учиться в Англию, состояла исключительно из детей высокопоставленных аристократов, приближенных к Петру I и составлявших его двор [25, с. 192]. При изучении росписей навигаторов, которые прилагались к приказам об отправке дворян за границу для обучения, можно заметить, что группы учеников имели смешанный характер: в них входили как дети высокородных аристократов, так и малопоместного и провинциального дворянства. Однако группа навигаторов 1708 г. представляла собой исключение из негласного правила, так как отличалась от других групп молодых дворян, отправляемых за границу, своим составом.
На высокий статус российских навигаторов обратил внимание своего правительства английский посол Ч. Уитворт. В своем письме из Москвы к государственному секретарю Г. Бойлю от 21 июля 1708 г. он сообщил о предстоящей поездке российских дворян в Англию, отметив их высокое происхождение. Особое внимание в письме Ч. Уитворт уделил двоюродным братьям Петра I, Александру и Ивану Нарышкиным. «Они (Нарышкины. - М. Н.) предполагают прожить в Англии довольно долго для обучения, - писал посол, - и всякое внимание, которое вы окажете им при случае, будет - я уверен - оценено их родственниками с признательностью и окажется полезным интересам Англии и в настоящем, и в будущем» [10, с. 3132]. Принимая во внимание тот факт, что Александр и Иван Нарышкины были двоюродными братьями Петра I, можно предположить, о каких родственниках братьев писал в своем послании к государственному секретарю английский дипломат.
25 августа 1708 г. Ч. Уитворт проинформировал госсекретаря Г. Бойля об отъезде группы российских навигаторов из Москвы в Архангельск, еще раз подчеркнув, что среди молодых дворян находятся «представители самых знатных русских фамилий» [10, с. 42]. Опираясь на сообщения Ч. Уитворта в Англию, можно заключить, что высокий статус навигаторов делал их образовательную поездку за границу нерядовым событием, так как представители английского правительства предполагали оказать особый прием высокородным российским дворянам с целью дальнейшего укрепления межгосударственных связей.
В сентябре 1708 г., когда группа молодых дворян, отправляемых в Англию, прибыла в Архангельск, Петр I послал капитану Ф.М. Скляеву лаконичное распоряжение следующего содержания: «Ежели дети Льва Кирилловича (братья Нарышкины. - М.Н.) от Города (Архангельск. - М.Н.) еще за море не уехали, то учителя их иноземца, который с ними с Москвы поехал, останови и с ними за море не отпускай» [20, с. 153]. Никаких объяснений, почему было изменено решение отправить своих родственников за границу, в своей записке царь не дал. Чтобы понять мотивы, побудившие Петра I передумать, обратимся к дипломатической ситуации, возникшей в 1708 г. в отношениях между Великобританией и Россией.
В 1707 г. в Лондон был отправлен российский дипломат А.А. Матвеев, в задачи которого входило предложить английскому правительству вступить в военный союз с Россией и помочь заключить мирный договор между Россией и Швецией на выгодных для российской стороны условиях. Правящие круги Великобритании рассматривали российское государство только как выгодного экономического партнера и не стремились заключать с Россией политический союз [23, с. 165-166]. Поэтому, опасаясь разрыва экономических отношений, английская сторона не стала резко отвергать предложения российского посла А.А. Матвеева и начала затягивать переговоры, ограничиваясь ни к чему не обязывающими обещаниями [16, с. 44-51].
Убедившись в бесполезности переговоров, Петр I приказал А.А. Матвееву покинуть Англию. 21 июля 1708 г., через два дня после прощальной аудиенции у английской королевы Анны Стюарт (1702-1714), российский посол был арестован в Лондоне за долг в размере 50 фунтов стерлингов. В своем письме к канцлеру графу Ф.А. Головину посол А.А. Матвеев сообщил, что арест был осуществлен в грубой форме: его карета была остановлена прямо на улице, сам он был избит полицейскими приставами и препровожден в долговую тюрьму [1, с. 160]. В России арест посла был расценен как прямое оскорбление самого царя. Английской королеве Анне было отправлено официальное письмо Петра I с нотой протеста. В этом документе царь приравнивал действия судебных приставов к беззаконию, которое задевало честь его величества, и потребовал, чтобы виновные были приговорены к смертной казни [21, с. 1073-1076]. В ответ на российский протест официальные лица Великобритании указывали, что в английском законодательстве нет соответствующих статей, позволяющих удовлетворить требование царя. Такое объяснение не устроило российскую сторону, что еще больше осложнило сложившуюся дипломатическую ситуацию.
Арест А.А. Матвеева произошел в Лондоне 21 июля 1708 г., а распоряжение не пускать за границу братьев Нарышкиных поступило от царя к капитану Ф.М. Скляеву 20 сентября 1708 г. Учитывая скорость, с которой происходил обмен информацией в начале XVIII в., можно предположить, что изменение решения Петра I о поездке своих родственников за границу напрямую было связано с известием об оскорблении российского посла в Лондоне.
Инцидент с российским послом в Лондоне и последовавшая за этим реакция Москвы вызвали в английских правящих кругах беспокойство по поводу сложившейся ситуации, так как это могло привести к осложнению в торгово-экономической сфере. Сразу после происшествия с послом А.А. Матвеевым государственный секретарь Г. Бойл написал письмо английскому послу в России Ч. Уитворту, в котором изложил подробности инцидента и просил его помочь в урегулировании данного вопроса. «Короче - не жалейте ни усилий, ни расходов, ничего по вашему мнению способного предотвратить худые последствия несчастного случая для подданных ее величества и дел их», - советовал в своем письме Г. Бойл [10, с. 32-33]. Ч. Уитворт, как официальный представитель Великобритании, прилагал все усилия для разрешения конфликта между двумя государствами, используя любую возможность. По мнению английского посла, которое он неоднократно высказывал в донесениях к своему правительству, забота со стороны официальных лиц Великобритании о высокопоставленных российских учениках, отправленных в 1708 г. в Англию, помогла бы исправить сложившуюся дипломатическую ситуацию в лучшую сторону.
Поскольку группа молодых дворян уже прибыла в Архангельск, приказ Петра I о запрете братьям Нарышкиным ехать в Англию был переадресован архангельскому воеводе князю П.А. Голицыну. В своем ответном письме князь П.А. Голицын сообщил, что не может выполнить приказ царя, так как молодые дворяне уже покинули порт на английских кораблях. «А что изволили ко мне писать о царедворцах, - пояснял архангельский воевода, - дабы оные остались на голанских кораблях, а на аглинских за противлением того двора не сажать, и оные царедворцы прежде сего ... писания в свой путь отъехали» [21, с. 708]. Обратим внимание, что князь П. А. Голицын в своем письме прямо указал причину, по которой было решено не отпускать двоюродных братьев Петра I в Англию: обострение в российско-британских дипломатических отношениях.
В начале 1709 г. группа российских навигаторов, состоящая из детей высокопоставленных аристократов, благополучно достигла берегов Англии [21, с. 709]. Братьям Нарышкиным был оказан особый прием: несмотря на их юный возраст (Александру было 14, а Ивану - 8 лет), они были удостоены личной аудиенции королевы Анны. Также английским правительством было принято решение, что денежное содержание братьев Нарышкиных во время их обучения будет осуществлено за счет английской королевы [10, с. 138]. Такой прием близких родственников Петра I показывает, что в английском правительстве разделяли точку зрения посла Ч. Уитворта относительно высокопоставленных российских учеников. По мнению английских властей, оказание особых почестей российским навигаторам должно было продемонстрировать уважительное отношение к правящим российским элитам, что, в свою очередь, помогло бы улучшить дипломатические отношения с Россией.
Ч. Уитворт в своих донесениях из Москвы в Лондон уверял, что Петр I был «очень утешен особенными милостями, оказанными ее величеством молодым Нарышкиным» [10, с. 173]. Однако опираться только на донесения английского посла не стоит. В России по- другому смотрели и на неудавшиеся переговоры с Великобританией, и на оскорбление российского посла, и на прием, оказанный братьям Нарышкиным. В одном из своих писем к Ч. Уитворту госсекретарь Г. Бойл предположил, что Александр и Иван Нарышкины получили письмо из России с предписанием покинуть Англию [10, с. 156]. Государственный секретарь не ошибся. В мае 1709 г. глава Адмиралтейского приказа генерал-адмирал граф Ф.М. Апраксин отправил в Голландию князю И.Б. Львову, в обязанности которого входило следить за российскими учениками, приказ об отзыве из Англии российских дворян, изучающих мореходные науки. «Нарышкиным, князю Долгорукому и обоим графам Головиным, - говорилось в приказе, - где бы они ни находились, прикажите немедленно отправиться к вам (в Голландию. - М.Н.); в случае если бы они прибыть не захотели, вы имеете поехать за ними сами и перевезти их» [10, с. 176-178]. Стоит обратить внимание, что в приказе графа Ф.М. Апраксина указаны фамилии отдельных российских дворян, которые в обязательном порядке должны были переехать в Голландию. Все они были отпрысками знатных и влиятельных российских аристократов, и все они входили в группу навигаторов, отправленных в Англию в 1708 г. О других российских дворянах, изучавших в этот период морские науки в Англии, в приказе генерал-адмирала не говорилось.
В своем донесении в Лондон посол Ч. Уитворт сообщил английскому правительству, что в Москве вышел приказ «отозвать из Великобритании молодых дворян и всех вообще русских волонтеров, состоящих во флоте ее величества» [10, с. 176]. Заметим, что полученная Ч. Уитвортом информация не отражала реальной ситуации относительно российских навигаторов: не все они были отозваны из Англии в 1709 г. Например, вышеупомянутый Конон Зотов, обучавшийся в Англии с 1704 г., получил приказ Петра I вернуться в Россию только в ноябре 1711 г. [22, с. 247]. Если проанализировать письма российских дворян, которые они писали из Англии к разным должностным лицам в Россию в период с 1709 по 1713 гг., то можно сделать вывод, что навигаторы, прибывшие в Англию до 1708 г., остались в стране и продолжили свое обучение [см.: 15, с. 22-23; 51]. Отчасти это было связано с тем, что многие российские навигаторы в 1709 г. проходили практику на британских морских судах, совершавших длительные рейды вдали от берегов Англии, и не могли выполнить приказ генерал-адмирала. Однако несмотря на утверждение английского посла Ч. Уитворта, отзывать из Англии всех российских учеников российское правительство не планировало. Доказательством может послужить приказ от 3 мая 1709 г. об отправке в Англию для обучения морским наукам Федора Владимировича Шереметева и Василия Васильевича Шереметева [15, с. 23-24]. Согласно «Общему морскому списку», составленному историком военно-морского флота Ф. Ф. Веселаго на основе документов Архива морского министерства, в 1709 г. в Англию был направлен племянник генерал-адмирала графа Ф. М. Апраксина Александр Апраксин [17, с. 14]. Данные распоряжения свидетельствуют о том, что возникшие дипломатические осложнения между двумя странами никак не повлияли на решение российского правительства отправить в Англию дворян для обучения.
Опираясь на вышесказанное, можно заключить, что в 1709 г. из Англии в Голландию была переведена только группа навигаторов 1708 г. Это косвенно указывает на то, что Петр I не захотел оставлять членов царской фамилии и детей высокопоставленных вельмож в Англии после инцидента с российским послом в Лондоне. Можно предположить, что царь не желал, чтобы представители английского правительства вовлекали в дипломатический конфликт детей дворян из его ближайшего окружения.
Отправляя дворян учиться в страны Западной Европы, Петр I требовал, чтобы они получали не только теоретические знания, но и практические навыки. В 1708 г. царь в своем письме к князю И.Б. Львову, в обязанности которого входило следить за российскими учениками, напоминал, что дворяне должны были «учиться навигации зимою, а летом ходить на воинских кораблях и обучаться, чтоб возможно оным потом морским офицером быть» [19, с. 121-122]. Следовательно, российские навигаторы во время своего обучения обязаны были поступить на военную службу в европейский флот и пройти практику на иностранных военных судах. Например, вышеупомянутый племянник генерал-адмирала Ф.М. Апраксина Александр Апраксин после освоения теоретических знаний в период с 1711 по 1713 гг. практиковался на английском военном корабле, совершавшем длительное плавание по Средиземному морю [17, с. 14].
Реализация предписанной царем программы обучения была связана с определенными трудностями и зависела от потребности иностранных флотов в дополнительных военноморских кадрах. Например, в августе 1713 г. князь И.Б. Львов сообщил в своем донесении в Адмиралтейскую канцелярию, что Великобритания и Голландия подписали мирный договор с Францией (Утрехтский мирный договор), поэтому потребность в морских военных в британских и голландских флотах уменьшилась. По этой причине часть российских дворян, практикующихся на британских и голландских судах, были отпущены на берег [15, с. 54-55]. Так как из-за сложившейся ситуации найти новые корабли для морской практики было сложно, российские навигаторы были вынуждены возвратиться из Англии и Голландии на родину раньше запланированного срока своего обучения. Принимая во внимание данное обстоятельство, можно заключить, что на возможность российских дворян обучаться за границей влияли не только дипломатические отношения между Россией и европейскими государствами, но и внешнеполитическая обстановка в мире.
Несмотря на то, что после 1713 г. потребность британского флота в военных кадрах снизилась, российское правительство продолжало отправлять небольшие группы навигаторов в Англию для обучения и практики. В конце 1716 г. был издан указ об отправке выпускников Санкт-Петербургской морской академии в Италию, Францию и Англию для дальнейшего обучения. В соответствии с приложенной к указу росписью, для обучения в Англии было отобрано 10 дворян [15, с. 131-132]. Однако английская сторона отказалась принимать российских учеников, о чем с сожалением сообщил в своем письме к генерал-адмиралу графу Ф.М. Апраксину Петр I [6, с. 75-76]. Причины отказа в письме царя указаны не были. В результате 10 дворян остались проходить морскую практику на российских кораблях в Балтийском море.