Обстоятельство образа действия в начале первого предложения, типичным местом которого является позиция после прямого дополнения сказуемого, выраженного переходным глаголом, получает добавочную смысловую и экспрессивную нагрузку [24, 25] и поддерживается инверсией главных членов предложения (части сказуемого и подлежащего), подчеркивая основное условие победы в войне и достижения поставленных каждым из государств целей в мирное время - тесное сотрудничество, наибольшая интенсивность проявления признака которого эксплицируется прилагательным в превосходной степени сравнения (onlybytheclosestcooperationbetweentheSovietUnionandGreatBritain).Во втором предложении редкая для английского языка полная инверсия именного сказуемого и подлежащего (istheobligation ... toforgeastrongbondoffriendship) экспрессивно, эмоционально и прагматически выделяет как саму метафорическую единицу на грамматическом уровне, так и обязанность, долг будущих поколений, причины, по которым эта дружба должна продолжаться, - на концептуальном. Качественные характеристики могущества Советского Союза, его огромного ресурсного потенциала, во многом определяющие его будущее развитие и потребность в сотрудничестве с этим государством (что особенно значимо для геополитической дружбы), также акцентированы употреблением определения в постпозиции, вынесенного в абсолютный конец предложения (withanationsopowerfulandrichinnaturalresources).
Архетипичной метафорой в моделировании светлой альтернативы будущего является также модель строительства, ассоциативно связанная с позитивными преобразованиями: TherehadbeenatremendousincreaseofinterestinRussia, andanappetiteformorefirsthandknowledgeofthisgreatcountryanditsachievementshadbeenengendered. On these foundations we must build and, as the old suspicions are extinguished, the way will be opened Только посредством самого тесного сотрудничества между Советским Союзом и Ве-ликобританией мы сможем выиграть войну и мир, который последует за ней. Помимо опы-та сотрудничества будущие поколения обязаны выковать прочные узы дружбы с таким могучим народом, со страной, столь богатой природными ресурсами. up for a new era in European civilisation1/ Liverpool Daily Post, June 21, 1943. В образе будущего, создаваемом метафорами строительства, можно разглядеть потенциал отношений между двумя странами, возможностью сформировать и выстроить их на новых основах, общие ценностные ориентиры, объединяющие оба государства в настоящем и являющиеся условием их перспективного сотрудничества в будущем. В иллюстративном примере наблюдается слияние значений футуральности и внутренне осознанной облигаторности, эксплицируемой модальным глаголом must. Позиция предложного дополнения (onthesefoundations)в начале предложения (один из наименее типичных для английского языка случаев инверсии) усиливает смысловую нагрузку данного члена предложения, выделяя основу для построения новой европейской цивилизации, в которой России отводится ведущая роль. Кроме того, инвертированный порядок слов обусловлен тем, что метафора «фундамент» (onthesefoundations), открывающая второе предложение, непосредственно связана со сказанным ранее, отсылает к нему и обобщает: огромный интерес британской общественности к России становится базисом не только для выработки будущей стратегии в отношениях с ней, но и для переоценки ее прошлого, для его переработки и систематизации с точки зрения изменившихся условий и общих задач: Россия именуется великой страной, у которой имеются заслуги и достижения. «Старое - новое», одна из базовых ценностных оппозиций политического дискурса, приобретает особую значимость в рамках метафоры строительства, позволяя творцам будущего разрушать до основания стереотипы прошлого (astheoldsuspicionsareextinguished)и выстаивать новую модель отношений, прокладывая дорогу в будущее (thewaywillbeopenedupforanewera).
Активное использование метафор дома, родства и строительства при моделировании будущего России в корпусе британских текстов периода Великой Отечественной войны может свидетельствовать, во-первых, о внутридискурсивных сходствах в моделировании образа светлого будущего собственного государства и будущего союзной державы на уровне метафорических систем; во-вторых, о зависимости не только между метафорами и образами, которые они генерируют, но и между образами и метафорами, которые они притягивают; в-третьих, на концептуальном уровне - о нивелировании культурно-цивилизационных, идеологических и иных противоречий при репрезентации образа союзника и его будущего, о проецировании на союзника собственных качеств, особенностей, целей и установок. Россия считается Своей, несмотря на то, что она остается Другой. Великобританию не «смущает» советская идеология, когда Советская Россия является ее союзником (в то время как, к примеру, в XIX в. отрицание российско- Возросший интерес к России огромен. Возникло желание узнать «из первых рук» об этой великой стране и о ее достижениях. Мы должны строить на этом фундаменте. Когда будут уничтожены старые подозрения, будет открыт путь для новой эры в европейской цивилизации. го абсолютизма оказывало первостепенное влияние на формирование модели будущего Российской империи, геополитического противника Великобритании, несмотря на то, что последняя сама являлась монархией). У двух государств общие ценностные ориентиры, поэтому будущее Другой, чужой страны моделируется в рамках метафор, типичных для репрезентации будущего собственного государства, особенно в светлом ключе. Полученные результаты показывают, что моделирование будущего России в британском дискурсе периода Великой Отечественной войны резко контрастирует с основными тенденциями, выявленными в ходе анализа исследовательского материала британского политического дискурса XIX в. и начала XXI в.: с восприятием России как страны за пределами Европы, с полным неприятием ее жизнеустройства и государственного управления (как царского абсолютизма, так и суверенной демократии), что, в частности, связано с несовпадением стратегических интересов двух стран на геополитической арене, с геополитическим соперничеством, имеющим облик как дипломатических войн (XIX, начало XXIв.), так и реальных кровопролитий (XIX в.) [8, 9].
Заключение. Проведенное исследование подтвердило полученные ранее выводы о том, что метафора является ключом к пониманию будущего. Интенсификация прогностического смысла, актуализованного в метафоре, обладающей возможностью моделировать суть политических отношений и связей, достигается за счет ее парадигматических и синтагматических отношений с другими единицами контекста, обогащения и акцентуации фу- туральной семантики и создаваемых метафорой образов будущего, в рамках данного хронологического среза - светлого.
Полученные при диахроническом анализе результаты на уровне доминантных метафорических моделей, во-первых, свидетельствуют как о наличии архетипичных метафор (неживой природы, пути), так и о специфике моделирования образа будущего России в политическом дискурсе Великобритании периода Великой Отечественной войны; во-вторых, об особенностях восприятия и концептуализации образа союзника в целом. В-третьих, подтверждают выводы о субъективности и субъектоцентрично- сти политического дискурса: модель будущего другого государства выстраивается на основе собственных приоритетов и целей, совпадения или столкновения геополитических интересов, видения перспектив развития своей страны в прогнозируемом будущем. В-четвертых, полученные результаты вновь акцентируют дискурсивную обусловленность прогностических метафор, их детерминированность историческим контекстом эпохи. С одной стороны, несмотря на способность любой метафорической модели продуцировать разнозаряженные образы (негативные и позитивные), за каждой метафорой закреплен конвенциональный сценарий, определяющий ее типичное развертывание и доминантные аксиологические смыслы (к примеру, криминальная и морбиальная метафорика более востребованы в моделировании «мрачного» будущего, метафоры дома и строительства - «светлого»). С другой стороны, дискурсивная обусловленность метафоры, ее зависимость от социального, политического, идеологического, исторического контекста не только влияют на активизацию определенных метафорических моделей, но и на транслируемые ими смыслы: чем выше потенциальная враждебность, тем больше негативных значений втягивается в конструкцию будущего, и наоборот, чем крепче геополитическое союзничество, тем многограннее «светлая» альтернатива будущего.
Кроме того, данные, полученные в ходе ретроспективного анализа системы метафорических моделей британского дискурса периода Великой Отечественной войны, и их сопоставление с результатами исследований дискурса Великобритании XIX и XXI в. свидетельствуют в пользу существования стереотипных позитивных моделей восприятия и моделирования образа союзника и его будущего (1941-1945 гг.) и стереотипных негативных моделей восприятия и моделирования образа геополитического соперника и его будущего (XIX и XXI вв.), нежели об исторически сформировавшемся, клишированном, исключительно негативном образе России, детерминированном культурно-политическими, идеологическими предубеждениями, штампами исторической памяти и т. д. Выбранный в качестве отправной точки анализа настоящий момент (хронологические рамки исследования), особенности существующей / существовавшей на данный момент геополитической расстановки сил задают ключевую тональность как в моделировании будущего России, так и в интерпретации ее прошлого.
Литература
1.Chudinov A.P., Solopova O.A. Linguistic Political Prognostics: Models and Scenarios of Future // Procedia - Social and Behavioral Sciences. 2015. Vol. 200. P. 412-417.
2.Кассирер Э. Философия символических форм / пер. С.А. Ромашко. Т. 1: Язык. М. ; СПб. : Университетская книга, 2002. 272 с.
3.Кулиев Г.Г. Метафора и научное познание / АН АзССР. Ин-т философии и права. Баку : Элм, 1987. 155, [2] с.
4.Anikin E.E., Budaev E. V., Chudinov A.P. Historical Dynamics of Metaphoric Systems in Russian Political Communication // Voprosy Kognitivnoy Lingvistiki. 2015. № 3 (44). С. 26-32.
5.Chilton P. Manipulation, Memes and Metaphors: The Case of Mein Kampf // Manipulation and Ideologies in the Twentieth Century / ed. by L. de Saussure P. Schulz. Amsterdam & Philadelphia : John Benjamins, 2005. P. 5-45.
6.Trim R. Metaphor and the Historical Evolution of Conceptual Mapping. New York : Palgrave Macmillan, 2011. 230 p.
7.Osborn M. Archetypal Metaphor in Rhetoric: The Light-Dark Family // Quarterly Journal of Speech. 1967. Vol. 53. P. 115-126.
8.Солопова О.А. Россия в Европе: будущее в метафорическом зеркале прошлого // Вопросы когнитивной лингвистики. 2014. № 3. С. 126-137.
9.Солопова О.А. Метафора в моделировании будущего: «светлый» сценарий (на материале прогностических текстов о России отечественного, американского и британского политических дискурсов XXIв.) // Вестник Томского государственного университета. Филология. 2017. № 46. С. 55-70.
10.The British Newspaper Archive. URL: https://www.britishnewspaperarchive.co.uk
11.Lin D. Automatic retrieval and clustering of similar words // Proceedings of the 17th International Conference on Computational Linguistics. Montreal, 1998. P. 768-774.
12.Gedigian M., Bryant J., Narayanan S., Ciric B. Catching metaphors // Proceedings of the 3rd Workshop on Scalable Natural Language Understanding. New York, 2006. P. 41-48.
13.Birke J., Anoop S. A clustering approach for the nearly unsupervised recognition of nonliteral language // Proceedings of EACL-06. Trento, 2006. P. 329-336.
14.Shutova E., Sun L., Korhonen A. Metaphor identification using verb and noun clustering // Proceedings of COLING. Beijing, 2010. P. 1002-1010.
15.Krishnakumaran S., ZhuX. Hunting elusive metaphors using lexical resources // Proceedings of the Workshop on Computational Approaches to Figurative Language. Rochester, NY, 2007. P. 13-20.
16.Martin J.H. A Computational Model of Metaphor Interpretation. San Diego, CA : Academic Press Professional, Inc., 1990. 229 p.
17.Shutova E., Teufel S., Korhonen A. Statistical metaphor processing // Computational Linguistics. 2013. Vol. 39, iss. 2. P. 301-353.
18.Shutova E., Sun L., Gutiйrrez E.D., Lichtenstein P., Narayanan S. Multilingual metaphor processing: Experiments with semi-supervised and unsupervised learning // Computational Linguistics. 2017. Vol. 43, iss. 1. P. 71-123.
19.Webster's Encyclopedic Unabridged Dictionary of the English Language. New York : Gramercy books, 1996. 2256 p.
20.Мюллер В.К. Самый полный англо-русский и русско-английский словарь с современной транскрипцией: около 500 000 слов. М. : АСТ, 2016. 800 с.
21.Виноградов В.В. Русский язык: грамматическое учение о слове. 3-е изд. М. : Высш. шк., 1986. 639 с.
22.Пулеха И.Р. Приложение в современном английском языке : дис. ... канд. фи- лол. наук. СПб., 1999. 189 с.
23.Азарова Н.Д. Лингвопоэтические, семиотические и коммуникативные основы английской пунктуации: на материале современной англоязычной художественной прозы : дис. ... канд. филол. наук. М., 2001. 209 с.
24.Ковтунова И.И. Современный русский язык: Порядок слов и актуальное членение предложения. 2-e изд. М. : УРСС, 2009. C. 16-21.
25.Смирницкий А.И. Синтаксис английского языка. 3-е изд. М. : URSS, 2009. 296 c.
References
1.Chudinov, A.P. & Solopova, O.A. (2015) Linguistic Political Prognostics: Models and Scenarios of Future. Procedia - Social and Behavioral Sciences. 200. pp. 412-417.
2.Cassirer, E. (2002) Filosofiya simvolicheskikh form [Philosophy of Symbolic Forms]. Translated from French by S.A. Romashko. Vol. 1. Moscow; St. Petersburg: Universitetskaya kniga.
3.Kuliev, G.G. (1987) Metafora i nauchnoe poznanie [Metaphor and Scientific Cognition]. Baku: Elm.
4.Anikin, E.E., Budaev, E.V & Chudinov, A.P. (2015) Historical Dynamics of Metaphoric Systems in Russian Political Communication. Voprosy Kognitivnoy Lingvistiki - Issues of Cognitive Linguistics. 3 (44). pp. 26-32.
5.Chilton, P. (2005) Manipulation, Memes and Metaphors: The Case of Mein Kampf. In: de Saussure, L. & Schulz, P (eds) Manipulation and Ideologies in the Twentieth Century. Amsterdam & Philadelphia: John Benjamins. pp. 5-45.
6.Trim, R. (2011) Metaphor and the Historical Evolution of Conceptual Mapping. New York: Palgrave Macmillan.
7.Osborn, M. (1967) Archetypal Metaphor in Rhetoric: The Light-Dark Family. Quarterly Journal of Speech. 53. pp. 115-126.
8.Solopova, O.A. (2014) Russia in Europe: Future in the Metaphorical Mirror of Past. Voprosy kognitivnoy lingvistiki - Issues ofCognitive Linguistics. 3. pp. 126-137. (In Russian).
9.Solopova, O.A. (2017) Metaphor in Modeling the Future: The Best-Case Scenario (Based on Political Discourses of Russia, the USA and Great Britain, the 21st Century). Vestnik Tomskogo gosudarstvennogo universiteta. Filologiya - Tomsk State University Journal of Philology. 46. pp. 55-70. (In Russian). DOI: 10.17223/19986645/46/5
10.The British Newspaper Archive. [Online] Available from: https://www.british- newspaperarchive .co.uk
11.Lin, D. (1998) Automatic retrieval and slustering of similar words. Proceedings of the 17th International Conference on Computational Linguistics. Montreal. pp. 768-774.
12.Gedigian, M., Bryant, J., Narayanan, S. & Ciric, B. (2006) Catching metaphors. Proceedings of the 3rd Workshop on Scalable Natural Language Understanding. New York. pp. 41-48.
13.Birke, J. & Anoop, S. (2006) A clustering approach for the nearly unsupervised recognition of nonliteral language. Proceedings of EACL-06. Trento. pp. 329-336.
14.Shutova, E., Sun, L. &Korhonen, A. (2010) Metaphor identification using verb and noun clustering. Proceedings of COLING. Beijing. pp. 1002-1010.
15.Krishnakumaran, S. & Zhu, X. (2007) Hunting elusive metaphors using lexical resources. Proceedings of the Workshop on Computational Approaches to Figurative Language. Rochester, NY pp. 13-20.
16.Martin, J.H. (1990) A Computational Model of Metaphor Interpretation. San Diego, CA: Academic Press Professional, Inc.
17.Shutova, E., Teufel, S. & Korhonen, A. (2013) Statistical metaphor processing. Computational Linguistics. 39 (2). pp. 301-353.
18.Shutova, E. et al. (2017) Multilingual metaphor processing: Experiments with semi- supervised and unsupervised learning. Computational Linguistics. 43 (1). pp. 71-123.
19.Whitehall, H. (ed.) (1996) Webster's Encyclopedic Unabridged Dictionary of the English Language. New York: Gramercy books.
20.Myuller, V.K. (2016) Samyy polnyy anglo-russkiy i russko-angliyskiy slovar' s sovremennoy transkriptsiey: okolo 500 000 slov [The Most Complete English-Russian and Russian-English Dictionary With Modern Transcription: About 500,000 Words]. Moscow: AST.
21.Vinogradov, V.V. (1986) Russkiy yazyk: grammaticheskoe uchenie o slove [Russian Language: Grammatical Doctrine of the Word]. 3rd ed. Moscow: Vyssh. shk.
22.Pulekha, I.R. (1999) Prilozhenie v sovremennom angliyskom yazyke [Apposition in Modern English]. Philology Cand. Diss. St. Petersburg.
23.Azarova, N.D. (2001) Lingvopoeticheskie, semioticheskie i kommunikativnye osnovy angliyskoy punktuatsii: na materiale sovremennoy angloyazychnoy khudozhestvennoy prozy [Linguopetic, Semiotic and Communicative Foundations of English Punctuation: Based on the Material of Modern English-Language Fiction]. Philology Cand. Diss. Moscow.