Материал: Ковалевский П.И.. Орлеанская Дева

П. И. Ковалевский. «Орлеанская Дева»

рина будет ее защитою. Тогда погибнет вражеский стан, его уничтожит дева. Она возвратит королю королевство, Франции – ее мощь и силу, народу – счастье и покой, а земле – радость.

В таких мечтах пребывала Жанна и в старой часовне, и под деревом фей, и в ограде церкви, и в своем огороде.

Сотни и тысячи раз все это возникало в ее детской головке. Днем и ночью все это проносилось перед ее очами. Со всем этим она сжилась, со всем этим она сроднилась. И св. Катерина и св. Маргарита стали ей близкими и родными. Архангел Михаил, опоясанный мечом и стоящий у окна церкви на иконе, стал также дорог для нее, ибо и его меч явится на защиту Франции, и он поможет ей. Война, войско, сражения, король, его свита, коронование

– все это сцены, которые она переживала в своей головке много, много раз. Все эти сцены стали ей слишком знакомы и близки и даже составляли нераздельную часть ее. И дома, и в поле, и в работе, и при овцах, и в огороде, и в ограде церкви, и под деревом фей, и в старой часовне – всюду она с своей мечтой и с своей фантазией. Жанна жила двумя жизнями: обычной и своей внутренней, духовной.

И так как последнюю она сама создала, то она для нее стала и дороже, и важнее. Тем более что этот уголок ее жизни был самым сокровенным и никому не доступным. Это было sancta sanctorum ее чистой и непорочной души.

Таким путем Жанна создала себе особый мир, мир мечты, мир фантазии, мир духовный. Ее воображение и ее фантазия были напряжены до крайности. Отрешившись от всего земного, она предалась мечтательности. Образы ее фантазии были возвышенны, чисты и непорочны. Отсюда вытекала ее замкнутость, ее сосредоточенность, ее доброта, сострадание и самопожертвование. Бессознательно и невольно она сама себя возвела в сан девыизбранницы и посвятила на служение Богу, королю и родине. Она отрешилась от всего земного и жила своею духовною, небесною жизнью. С нею были св. Катерина, св. Маргарита, ее армия, ее боевая жизнь; но все это были только ее мечты.

Жанна очень любила колокольный звон. Подолгу она сидела, слушала его звуки и вникала в них. Она как бы старалась вслушаться в эти звуки и понять их, – и понимала их язык. Да это вовсе не так и трудно. Когда вы едете по железной дороге, вслушайтесь в стук вагонов и начинайте разбирать эти звуки. Скоро вы заметите, что они не так уж бессмысленны и бессодержательны. Так вы можете услышать: «киса-киса, киса-киса, кись-кись-киса, кись- кись-киса» и т. д. Переведите на эти звуки другое слово, подходящее по слогам, и вы услышите в этих звуках ваше слово и т. д. То же можно слышать и в колокольном звоне, и в других ритмических с перерывами звуках. Ведь слышим же мы в звуках сокращения нашего сердца «тик-так», – слышим мы и в бое маятника часов «тик-так»… Подобные звуки можно слышать и в колокольном звоне, если только в него вслушаться с вниманием и захотеть навязать те или другие звуки, сознательно или бессознательно.

Жанна любила колокольный звон. Она слушала его с вниманием и сосредоточением. Она проникла в смысл его и понимала. Особенно легко подыскать звуки в темпе звона католического колокола. В нем она могла слышать, что только хотела. Это были голоса чистые, невинные, несуетные. В них она могла слышать и голос Бога, и голоса ангелов. В дальнейшем мы узнаем, что Жанна имела галлюцинации слуха, и между ними она указывает на сле-

дующую: «Fille de Dieu, va, va va! Je serai a ton aide…» Если разбить эту фразу на четыре части и произносить ее скандируя, как стихи, то она легко подойдет под темп католического колокольного звона. Могло случиться, что Жанна в мечте проходила эту фразу в то время, когда звонил колокол. Ритм фразы совпал с темпом звона, и Жанна услышала в звоне то, что произносила ее мечта. Таким образом, галлюцинацией стало то, что, в сущности, вовсе не было галлюцинацией, а только лишь мечтой, иллюзией.

Вскоре, однако, у Жанны явились настоящие галлюцинации. Это было в то время, когда ей исполнилось 12 лет. Раз летом, в самый полдень, Жанна была в своем саду. Вдруг она

12

П. И. Ковалевский. «Орлеанская Дева»

услышала голос: «Жанна, будь добродетельна, благоразумна и ходи в церковь». Голос шел от церковной ограды. Жанна вдруг оглянулась и увидела чудное сияние, а в нем человеческие фигуры. Но что это были за фигуры – она рассмотреть не могла. Видение было мимолетное

ивнезапно исчезло. Жанна была поражена и смущена; но глубоко затаила в своей душе совершившееся.

Спустя несколько дней Жанна имела новое видение. Теперь оно было продолжительнее и ясней. В чудном сиянии Жанна видела три фигуры: одну мужскую и две женских. То были: архистратиг Михаил, св. Маргарита и св. Катерина. Их божественные лики имели тот самый вид, как она их видела в церкви на иконах.

Архистратиг Михаил сказал ей: «Жанна, ты должна переменить своей образ жизни

исовершить важные деяния, так как Небесный Царь избрал тебя для спасении Франции, на помощь и поддержку королю Карлу, изгнанному из своих владений. Ты облечешься в мужскую одежду, возьмешь оружие и будешь предводительствовать войсками, – ты будешь управлять всем…»

«Государь, я бедная девушка и не умею ни скакать на коне, ни управлять солдатами». «Св. Катерина и св. Маргарита помогут тебе…» Видение исчезло.

Жанна была восхищена видением и очень огорчена его исчезновением; но возвратить его была бессильна.

Стех пор видения для Жанны стали обычны и часты. Являлись все старые друзья: архангел Михаил, св. Катерина и св. Маргарита и толковали о дорогом деле – спасении Франции. Это были крылатые ангелы с сиянием над головой. От них исходил дивный свет и чудное благоуханье. Она их видела, она их слышала, она чувствовала их присутствие по запаху, она к ним прикасалась. Нужно, однако, заметить, что видения у Жанны были реже, чаще же она слышала голоса и вела разговор.

Теперь Жанна была не одна. Она имела друзей. У нее были сообщники. С ними она советовалась. Им она открывала свою душу. Она получала от них указания, наставления и разъяснения.

Теперь Жанна была убеждена, что дева, избавительница Франции, – она. Она избрана Богом. Она назначена на дело спасения. Ей поручено было великое дело избавления Франции от нашествия иноплеменных и междоусобных браней. Но только это дело было не ее единственное дело, а дело ее и ее друзей, небожителей, почему Жанна не смела никому сообщать о своем откровении, пока ей не разрешат ее друзья.

Есть одно основание думать, что родители проникли в тайну голосов Жанны. Говорят, когда Жанне было 15 лет, то, по словам матери, отец Жанны видел сон, в котором ему было открыто, что его дочь пойдет во Францию с вооруженными людьми. Тогда Жак д’Арк сказал своим сыновьям, что он желает лучше видеть свою дочь мертвой, чем в столь необычайном положении.

13

П. И. Ковалевский. «Орлеанская Дева»

ГЛАВА IV

Сэтих пор Жанна была глубоко убеждена, что она действует по соизволению Божию. Теперь у нее свой Повелитель, свой совет и свои голоса. Она им верит, как самой себе, ибо она их слышит и видит, как все остальное. Впоследствии, уже на суде, Жанна говорит своим судьям об этих видениях: «Я их видела глазами моего тела так же ясно, как вижу вас теперь…» Или: «Я так уверена в том, что их видела, как уверена в бытии Бога…»

Сэтих пор началось воспитание Жанны для назначенной цели советом голосов. Они открывали ей о положении родины, о всех несчастьях, о будущей армии и о будущей судьбе…

Так все шло три года.

Наступил момент осады Орлеана. Теперь пришел час, когда Жанна должна была действовать. Небожители объявили Жанне, что теперь именно ей надлежит выступить в мир. Она пойдет к королю, объявит о своем посланничестве, получит управление войском, освободит Орлеан и коронует дофина в Реймсе. Но прежде всего она должна отправиться в Вокулер к Бодрикуру, дабы тот представил ее в Шиноне королю.

Раз это веление Божие, Жанна должна была его исполнить, и она его исполнила. Боясь встретить противодействие предприятию со стороны родных, а также насмешки

ииздевательства окружающих, Жанна должна была оставить свой дом тайно, не сказав о том ни отцу, ни кому другому. В своих мечтах о борьбе за родину она имела в виду только одно это дело и дальше для нее ничего не существовало, да, кажется, и сама для себя она не существовала и шла с видимым предчувствием, что назад она уже не вернется.

Поэтому Шиллер был прав, вложив в ее уста такие слова:

«Простите вы, холмы, поля родные, Приютно-мирный, ясный дол, прости; С Иоанной вам уж боле не видаться, Навек она вам говорит: прости! Друзья-луга, древа, мои питомцы, Вам без меня и цвесть и доцветать; Ты, сладостный долины голос, эхо, Так часто здесь игравшее со мной,

Прохладный грот, поток мой быстротечный, Иду от вас и не приду к вам вечно.

Места, где все бывало мне усладой, Отныне вы со мной разлучены; Мои стада, не буду вам оградой… Без пастыря бродить вы суждены, Досталось мне пасти иное стадо На пажитях кровавые войны.

Так высшее назначило избранье… Взовьется голубица И налетит с отважностью орла

На ястребов, терзающих отчизну… И побегут толпы островитян, Затрепетав, как агнцы пред нею… Господь с ней будет!

Бог всесильной брани

14

П. И. Ковалевский. «Орлеанская Дева»

Пошлет свое дрожащее созданье.

Творец земли себя в смиренной деве Явит земле… Зане Он Всемогущий!..»

15

П. И. Ковалевский. «Орлеанская Дева»

ГЛАВА V

Жанна отправилась в Вокулер. Пустилась в путь она без друзей, без денег, без могучих покровителей – во имя Бога, родины и короля. Там явилась она к Бодрикуру с просьбою, чтобы он препроводил ее к королю в Шинон. Как и следовало ожидать, Бодрикур встретил Жанну насмешками и посоветовал ей возвратиться к своим родителям и занятиям.

«Я пришла от имени Господа, – сказала Жанна, – освободить Орлеан и венчать дофина в Реймсе королевскою короною. Пошлите меня к нему». Когда же ей заявили, что она напрасно оставила овечек и дом отца, то Жанна ответила: «Если бы у меня было сто отцов и сто матерей и все они были бы короли и королевы, я и тогда бы ушла. Конечно, мне лучше было бы сидеть за прялкой у матери; но надо, надо идти, потому что без меня никто не спасет королевства, – и я пойду, хотя бы мне пришлось дойти на коленях».

Но и эта сила веры не подействовала на Бодрикура. Зато она подействовала на простой народ.

Не такова была, однако, Жанна, чтобы первая неудача ее обескуражила. Жанна осталась ждать в Вокулере и была глубоко убеждена, что она своего добьется. И она была права.

Тогдашняя Франция была одинаково несчастна во всех ее частях. Она страдала всюду одними страданиями, жила одними несчастьями, думала одними мыслями, имела одни предания и оживлялась одними надеждами. Всюду была надежда только на Бога и на деву, которая должна была явиться, прийти и спасти Францию.

Теперь эта дева пришла. Весть о появлении девы моментально разнеслась по всему Вокулеру. Народ взволновался. Целыми толпами повалил он смотреть на деву и был поражен ее вдохновенным видом, ее страстными убеждениями, ее решимостью и готовностью отдать свою душу за друга своя. Молва не ограничилась Вокулером. Она вышла из Вокулера, пошла по окрестностям, пошла по всей Франции. В Вокулере стало неспокойно. Народ начал слишком увлекаться девой и ее проповедью.

Бодрикур узнал обо всем этом, произвел негласное дознание (как теперь принято говорить) на месте родины Жанны о ее личности, родителях и проч. и получил самые лучшие сведения. А между тем народ волновался. Явился подъем духа. Явились охотники стать за деву и последовать ее призыву. Пришлось Бодрикуру задуматься. Теперь он уже сам позвал деву. Еще и еще раз порасспросил ее и решил сам стать на ее сторону.

Раз решение составлено, Бодрикур пошел дальше. Он одел Жанну в мужской костюм, дал ей коня, снабдил свитою и отправил к королю.

Теперь началось для Жанны триумфальное шествие. Явилась дева. Явилась избавительница Франции. Завиделось спасение. Народ пошел за девой. Явились рыцари, готовые защищать деву во имя спасения Франции и водворения короля. В это же время Жанна виделась с герцогом Лоренским и произвела на него хорошее впечатление.

Итак, Жанна отправилась к королю. Однако пытки и испытания ее далеко еще не кончились. Двор изнеженный, двор развращенный, преданный разгулу напоследок, видящий полное свое падение, мечтал об одном – прокутить последнее и затем уйти из пределов королевства… Да и было отчего предаться отчаянию. Войско было побито и разбежалось. Жалкие его остатки не получали жалованья и питались грабежом. Жалованья никому не платили потому, что никто не платил, да и некому было платить налогов и податей; те же крохи, которые случайно получались, раскрадывались и проматывались царедворцами. Король кутил и не отставал от своих приближенных в разврате и безделье.

И в друг теперь является какая-то дева, которая требует от короля, чтобы он шел с армией к Орлеану, а оттуда в Реймс, чтобы там короноваться. Не достойно ли это смеха! Армии нет, денег нет, желания сражаться нет, а тут говорят: ступай и сражайся… Да еще кто

16