Критерии могущества государств на международной арене в XXI столетии
И.А. Голубь
Последние события в мире политики - избрание президентом США Дональда Трампа, возвращение на мировую арену в качестве активного игрока России, усиление Китая - наводят на мысль о возвращении «эпохи государств» в международных отношениях. После краткого мига иллюзий о растворении суверенитетов стран в наднациональных структурах в рамках единого мира, стремительно движущегося к глобализации и падению государственных границ, становится понятно - «конца истории», предсказанного Фукуямой, ждать не приходится. И нам, живущим в политике сегодняшнего дня, приходится снова мыслить категориями наций, состязающихся на международной арене. Соответственно, вновь актуализируется вопрос о могуществе государств относительно друг друга.
Стоит сказать, что критерии могущества любого государства на международной арене одновременно являются факторами его влияния, поскольку могущество государств традиционно измеряется степенью их влияния на международные процессы.
Необходимо помнить, что мир изменчив, и актуальные критерии могущества наций также меняются. В данной статье будут приведены критерии, которые могут считаться актуальными, а также указана специфика их существования в настоящее время.
Военная мощь государства складывается из практических возможностей его вооруженных сил и спецслужб. Кроме того, немалое значение имеет военный потенциал государства, характеризующий его возможности по набору и подготовке дополнительных кадров для армии.
Как правило, люди сразу вспоминают о военной мощи, как только речь заходит о соотношении сил различных государств. Да и трудно представить себе влиятельную державу, могущество которой не имело бы выражения в ее военной мощи. С давних времен именно военная мощь рассматривается как главный проводник (или, по крайней мере, один из главнейших) внешнего влияния нации и увеличения ее веса в мире.
Впрочем, желательно все же предостеречь всякого исследователя от абсолютизации значения данного критерия, от идеи, что именно военная мощь является единственным и решающим средством обеспечения реального суверенитета государства, его возможностей на мировой арене. История знает примеры, когда за фактическим завоеванием крупных территорий, т.е. практическим применением военного превосходства, следовал коллапс государства ввиду невозможности удержать их. Это имело место в тех случаях, когда остальное развитие государства отставало от уровня его военной мощи (пример - империя Александра Великого, распавшаяся вследствие войн диадохов сразу после смерти своего создателя [1]).
Спецификой современного состояния такого критерия могущества государств, как военная мощь, могут называть ядерное оружие как фактор сдерживания войн [2]. Однако нельзя сказать, что наличие на планете ядерного оружия изменяет международные отношения до неузнаваемости, сводя на нет возможность конфронтации между ядерными державами. Скорее, ядерное оружие лишь снизило интенсивность военных столкновений, но ни в коем случае их не устранило. Это доказывается большим количеством вооруженных конфликтов, в том числе т.н. «опосредованных войн» [3], с участием конфликтовавших друг с другом ядерных держав - США и СССР - в рамках «холодной войны». Данные войны произошли уже после изобретения человечеством ядерного оружия, и «оружие возмездия» не могло их предотвратить, как не предотвращает локальные конфликты и по сей день.
Военная гегемония была свойственна империям прошлого, но и сегодня она не утрачивает своего значения. Так, в рамках однополярного мира характеризуемого как никем не оспариваемая гегемония Соединенных Штатов [4], Вашингтон не раз проводил военные акции в отношении непокорных государств во всех точках планеты [5; 6; 7].
Экономическая мощь как критерий могущества государства включает в себя текущее производство и экономический потенциал данной страны. При этом текущее производство характеризует текущий объем производства материальных благ на территории государства, а экономический потенциал - возможный объем их производства [8], с учетом доступа государства к природным ресурсам и технологиям, действующей инфраструктуры, человеческого капитала и демографических ресурсов.
Экономическая мощь не является (в отличие, скажем, от мощи военной) непосредственным фактором влияния государства, однако без развитой экономики немыслимо обеспечение остальных факторов влияния, как то военная мощь, имидж страны за рубежом и иные (о них речь пойдет ниже).
Относительно важности экономического могущества, как критерия могущества государства, можно напомнить, что обе мировые войны были выиграны не с помощью армий, но с помощью экономики. Так, в Первой мировой войне германская армия так и осталась непобежденной, однако экономика Германской империи не выдержала продолжения войны, что привело к падению режима и Ноябрьской революции [9]. Во Второй мировой войне Германия также одерживала убедительные победы, рискуя стать гегемоном во всей Евразии, однако совокупная экономическая мощь союзников, превосходящая экономическую мощь стран «оси», позволила антигитлеровской коалиции одержать стратегическую победу над Германией и в итоге разбить казавшегося непобедимым врага [9].
Доступ к природным ресурсам. Как бы ни было развито человеческое общество, оно все еще сильно зависит от природного сырья, неравномерно распределенного по планете. Люди давно заметили, что ресурсный голод одних стран и изобилие природных богатств у других - это тот дисбаланс, который можно превратить в важное политическое оружие.
Мы видим значение данного фактора на примере такой современной организации, как ОПЕК, чье политическое влияние строится на обладании странами-членами организации большой долей мировых запасов нефти.
Сегодняшний «ресурсный» дискурс в политике касается углеводородов, но и до начала их промышленного использования человечеству были известны ресурсы, обладание которыми могло становиться политическим козырем - плодородные земли, золото, пряности, слоновая кость и другие.
Контроль над возможно большей долей возможно более важных в текущий момент ресурсов является существенным фактором влияния нации, но лишь при условии, что у нее достаточно сил, чтобы защитить доступ к данным ресурсам от конкурентов.
Контроль над транспортными путями, будучи традиционным фактором могущества государств, и по сей день не утрачивает своего значения.
Выражение «контроль над транспортными путями» может казаться почти архаизмом в век свободного судоходства [10], свободы торговли [11] и перемещения [12], но только на первый взгляд. Ибо, несмотря на провозглашение по всему миру свободы передвижения, надежная и безопасная транспортировка грузов по той или иной территории или акватории обеспечивается способным на это государством, что актуально, в том числе, ввиду сохранения проблемы морского пиратства [13; 14]. Транспортная проблема в мировой политике по-прежнему остается важной, и, в частности, активная прокладка транспортных путей на суше [15] и сохраняющееся стремление государств обрести выход к морю [16] - наглядные тому подтверждения.
Кроме путей движения транспортных судов и сухопутного транспорта, важное значение с началом эры углеводородов приобретает транспортировка нефти и газа по трубопроводам, становящимся новым инструментом большой политики.
Важность контроля над транспортными артериями иллюстрируется многочисленными историческими и современными примерами. Так, примером, подтверждающим актуальность контроля над транспортными коридорами, можно считать давний спор между Россией и Туркменистаном по вопросу строительства газопровода по дну Каспийского моря. Данный газопровод, до сих пор не построенный, позволил бы Туркменистану экспортировать газ в Европу, однако был бы крайне невыгоден России, теряющей из-за этого часть европейского рынка газа и способной воспрепятствовать данному потенциальному строительству [17].
Политическое влияние государств за пределами собственной территории обеспечивается с помощью дипломатии и групп давления, лоббирующих интересы данного государства.
Несмотря на то, что без других факторов, таких как военное или экономическое могущество, дипломатия может показаться практически бесполезной, она способна многократно усилить их, поскольку, при прочих равных условиях, государство, ведущее активную дипломатию, будет иметь больше возможностей для развития и активных действий на международной арене. Примерами использования подобного полезного качества дипломатии в истории могут служить многочисленные союзы, спасавшие исход войн там, где образовавшая их страна ни за что не справилась бы в одиночку. Пример такого союза - альянс Османской империи с Францией, Сардинией и Великобританией в Крымской войне [18].
Дипломатические возможности того или иного государства зависят от уровня подготовки его дипломатов, информационного обеспечения дипломатической деятельности (в т.ч. разведки), уже существующих международных связей, договоров и союзов данной страны.
Что касается групп давления, то это может быть диаспора граждан данной страны либо ее титульной нации за рубежом (пример - китайские хуацяо [19]), оппозиционные партии, гражданские движения, профсоюзы, религиозные группы (пример - «шиитский полумесяц»[20] для Ирана), компании, заинтересованные в сотрудничестве с данной страной и многие другие. Группы давления могут применяться как один из аргументов в ходе переговоров, либо вовсе как канал дипломатии в том случае, если общение по официальным каналам затруднено или заходит в тупик. Кроме того, они способны изменять внутриполитическую ситуацию в других странах - как в качестве протестных и дестабилизирующих групп, так и посредством отстаивания своих интересов в рамках функционирования гражданского общества страны. государство дипломатический мощь
Внутриполитическую стабильность стоит выделить, как один из критериев могущества государства, в контексте возможности использования дестабилизации (волнений, массовых беспорядков, протестных акций и вооруженных восстаний) политическими противниками данного государства. Еще Платон писал о могущественных, но неустойчивых империях: «…в них заключены два враждебных между собой государства: одно - бедняков, другое - богачей; и в каждом из них опять-таки множество государств, так что ты промахнешься, подходя к ним как к чему-то единому», доказывая при этом, что небольшое, но сплоченное общество вполне может конкурировать с данными империями и даже вести с ними успешные войны [21]. Из истории Греции мы помним соответствующий пример в лице греко-персидских войн, когда, сплотившись, Греция ухитрилась отстоять независимость в борьбе против многократно превосходившей ее по ресурсам державы Ахеменидов [22].
Таким образом, внутриполитическая стабильность есть «запас прочности» государства в международных делах. Если остальные критерии могущества характеризуют возможности государства влиять на другие державы, то внутренняя стабильность характеризует устойчивость государства в кризисной ситуации, иначе говоря, возможности для сопротивления неблагоприятному для себя влиянию.
Что касается современной ситуации, то проблема внутренней устойчивости и риска дестабилизации сегодня ничуть не менее актуальна, чем в древнем мире, тем более, что способы дестабилизировать страну противника серьезно усовершенствовались. Средства психологической войны, дезинформации, разжигания вражды между социальными группами сегодня обогатились достижениями новых технологий, примерами могут служить Евромайдан в Украине в 2013-2014 гг. [23], массовые протесты в Египте в 2010-2011 гг. [24], протесты в Молдавии в 2009 г. [25]. Во всех указанных случаях катализатором протестных настроений оказалась активность блогеров, политических интернет-активистов и оппозиционных групп в социальных сетях. И это заставляет задуматься о новых технологиях внутриполитических диверсий, равно как и об эффективном противодействии им.
Имидж государства за рубежом. Немаловажный показатель «мягкой силы» государства - его международный имидж - есть тот инструмент, что позволяет заводить в других странах верных союзников среди симпатизирующих ему людей, а также подавлять желание к конфронтации. Так, из современных примеров можно отметить Европейский Союз и Соединенные Штаты Америки, которые создают привлекательный имидж государств, высоко ценящих права человека и дающих каждому широкие возможности для безбедной и достойной жизни, свободного творчества и самореализации, что сказывается на числе людей, симпатизирующих им за их пределами [26].
Относительно нашей страны можно сказать, что в советские годы Москва также активно использовала привлекательный имидж государства - борца за права угнетенного буржуазией пролетариата, альтернативы существующему мироустройству и борца за мир, против эксплуатации и войны - в собственных интересах, привлекая на свою сторону сочувствовавших ей людей. Как свидетельства современников (переживания противников СССР по поводу «нашествия коммунизма» [27]), так и исторические факты (наличие за пределами сферы влияния СССР сочувствовавших Кремлю и коммунистической идеологии людей, в т.ч. известных фигур, таких, как Бернард Шоу, Стефан Цвейг, Андре Жид и др. [28]) доказывают, что ей это удавалось.