Иногда слово или словосочетание имеет прямой эквивалент, но он неупотребителен: говорящего или пишущего поймут, однако цели такой перевод не достигнет, если она заключается не только в том, чтобы адекватно донести смысл, но и в том, чтобы удачно сформулировать что-либо в соответствии с общепринятой нормой, то есть не только понятно, но и стилистически точно. А.Д. Швейцер приводит пример нескольких попыток перевода знаменитых строк из "Фауста": Grau, teurer Freund, ist alle Theorie // und grьn des Lebens goldner Baum. Вот перевод
А. Фета: Теория, мой друг, сера везде, // А древо жизни ярко зеленеет; вот - Н. Холодковского: Суха, мой друг, теория везде, // А древо жизни пышно зеленеет; а вот - Б. Пастернака: Теория, мой друг, суха, // Но зеленеет жизни древо. Добавим ещё к этому сравнению трёх переводов четвёртый - перевод
В. Брюсова: Сера, мой друг, теория везде, // Златое древо жизни зеленеет. Прямое значение прилагательного grau как серый (цвет) сохраняют в своих переводах Фет и Брюсов. Причём Брюсов - единственный, кто передаёт и золотой цвет дерева жизни, но в его переводе пропадает вербальное выражение противопоставления - видимо, по причинам чисто ритмическим. Швейцер признаёт переводы Холодковского и Пастернака более удачными, так как "противопоставление серого цвета зеленому не воссоздаёт подразумеваемого в оригинале противопоставления нежизнеспособности расцвету, энергии" [8, 113]. Можно добавить к этому комментарию, что для русского читателя сухая теория - более привычный и потому более понятный образ, чем словосочетание серая теория. Не случайно именно в этом варианте гётевское двустишие прочно вошло в крылатые слова лексикона русского языка.
Выразительный пример "неадекватной эквивалентности" приводит Е.В. Бердникова. В переводе романа "Три товарища" Ремарка на вопрос: "Интересно, как бы ты выглядел в цилиндре?" следует ответ: "Как трубочист". Немецкое Schornsteinfeger - трубочист - ассоциируется у немцев с человеком в высоком цилиндре; встретить на улице трубочиста - добрая примета. Для носителей русского языка трубочист ассоциируется с сажей, грязью.
Поэтому перевод диалога можно рассматривать как формально эквивалентный, но функционально неадекватный замыслу автора [1, 17-18].
Слово разлука объявляется специфически русским, непереводимым словом, воплощающим в себе особое, характерное лишь для русских, видение мира: "быть в разлуке - значит быть врозь физически, но вместе эмоционально" [3, 234]; его западноевропейские аналоги считаются переводами не разлуки, а расставания "слово Trennung оказывается не просто неточным эквивалентом русского разлука, но в некотором смысле его противоположностью - обозначая вынужденную пространственную соединенность людей, эмоционально друг от друга отдалившихся" [3, 234].
Согласно стереотипным представлениям о немцах, они точны, аккуратны, пунктуальны, добросовестны, сентиментальны, холодны, формальны, вежливы [5, 129-130]. Они рачительные хозяева, но слово рачительный не имеет эквивалента в немецком. В России - стране созерцателей - говорят о ком-либо или о чём-либо дельный человек, дельное замечание, вот это уже дельный разговор, а в Германии - стране деятелей - в подобных ситуациях употребят слово gut, потому что эквивалента слова дельный попросту не существует. В языке народа-созерцателя имеется выражение работа спорится, а у народа-деятеля в языке ничего похожего нет.
В немецком языке имеется слово resigniert, а в русском его эквивалент отсутствует, хотя как раз смысл немецкого слова, согласно стереотипам, отражает покорное смирение, приписываемое русскому национальному характеру.
Немцам, изучающим русский язык, требуется знать, что, когда русские приглашают их "на чай", это означает "на ужин". А русским, изучающим немецкий, стоит объяснить, что, когда немцы приглашают их "zum Kaffee und Kuchen", то им предложат именно кофе и торт, а не ужин. Но связано это не с различиями ментальности или мышления и не с тем, что немцы не отличаются гостеприимством, а с тем, что Kaffee und Kuchen - эквивалент русского полдника, а не ужина. А русские обычно пьют чай после ужина, поэтому приглашение "на чай" автоматически включает в себя ужин.
Культура шире языка, а язык шире культуры. У русских принято дарить друг другу нечётное количество цветов, а чётное число цветов приносят обычно на кладбище. Для немцев различение чётного и нечётного количества цветов в букете незначимо. Язык не играет в этой традиции русских никакой роли.
Конечно, когда русский, заслышав крик кукушки в лесу, произносит: "Кукушка-кукушка, сколько лет мне осталось жить?" - то эта фраза является фактом русского языка, но источник её лежит вне языка - он коренится в суеверии. Немец в такой же ситуации может молча вытащить из кармана кошелёк и потрясти его: по народному поверью, если в нём есть мелочь, то она от крика кукушки в течение года преумножится. Это другое суеверие. Язык, как мы видим, прямого отношения к этим культурным традициям не имеет.
В примере Lass mich meinen Kaffee in Ruhe genieЯen. - Позволь мне насладиться (моим) кофе в тишине и покое - русская фраза формально корректна, но по-русски так никто не скажет. Скорее всего, мы скажем Дай мне спокойно выпить (допить) кофе. Это не значит, однако, что genieЯen переводится как допить на словарном уровне. Более того, это не значит, что genieЯen переводится как допить на уровне контекстносвязанном. Здесь вообще допить появляется не как перевод genieЯen, а как наиболее подходящий перевод сказуемого в контексте всей фразы в целом.
Носитель русского языка может ошибаться в выборе перевода для глагола надевать, если ему неизвестно, что в связи с пальто, платьем или рубашкой требуется выбрать глагол anziehen, в связи с шапкой - aufsetzen, а про перчатки чаще скажут ьberstreifen.
В современных российских учреждениях и на предприятиях не принято проводить один день в году с коллегами на природе или совершать экскурсию за счет работодателя, поэтому слово Betriebsausflug может быть переведено только описательно (хотя несколько десятилетий тому назад это слово можно было бы перевести как День здоровья - советская реалия, ушедшая в прошлое).
Слово Hьtte обычно переводится как хижина, но те Hьtten, которые расположены в горах Шварцвальда или Тироля, можно назвать хижинами лишь условно: речь идёт о двух- или трёхэтажных домах, являющихся одновременно гостиницей и рестораном или закусочной. Немецкая акушерка - Hebamme - в отличие от представительницы соответствующей профессии в России, помогает женщине не только при родах, но и дома, пока ребёнок маленький, то есть совмещает функции российской акушерки и патронажной сестры.
Не совпадают и представления о том, что такое сыр и творог. Kдse - это и сыр, и творог, а Quark- это только специфический полужидкий творог.
WeiЯer Kдse - просто творог. Schichtkдse - тоже творог. Kдsekuchen - это не пирог с сыром, а пирог с творогом, творожный пирог. Русские сырники тоже готовятся из творога. А вот Emmentaler Kдse - это для русских эмментальский сыр. И наоборот, то, что русские называют творог, немцы могут назвать Kдse или Quark в зависимости от его консистенции и способа изготовления.
Ещё можно упомянуть На здоровье! - якобы русский эквивалент застольных тостов Prost! Zum Wohl! В расхожем представлении немцев, Russischer Zupfkuchen - пирог из песочного теста, с вкраплениями какао, которого в России никто не печет, Russisches Ei (яйцо в желе) - блюдо, для русских нетипичное, Russischer Kaffee (кофе с водкой) - напиток, который русские не употребляют, Russischbrot - печенье (в форме латинских букв), русским не знакомое.
Но есть и такие лакуны, которые объясняются, по всей вероятности, случайностью; во всяком случае, причина лакунарности неясна. Например, в немецком есть Analphabet как эквивалент неграмотный, но нет эквивалента слова грамотный. Имеется, правда, немецкое слово schriftkundig, но его семантический объём лишь отчасти покрывает значение слова грамотный и эквивалентом его считать нельзя. В русском языке есть словосочетание гранёный стакан, а в немецком его перевода нет, хотя гранёные стаканы в быту тоже имеются.
В немецких школах отсутствует (школьный) дневник; учитель проставляет отметки только в тетради - за письменные работы - или в табеле в конце полугодия, а домашние задания ученики записывают в специальные тетради - Hausaufgabenheft. Перевести текст, в котором упоминается школьный дневник, можно, скорее всего, только подменив дневник табелем (Zeugnis). Вспомним стихи Маршака о нерадивом ученике, который принес домой в дневнике шесть "единиц": "Пришёл из школы ученик / и запер в ящик свой дневник". В немецком переводе здесь было бы вполне уместно слово Zeugnis.
Список литературы
1. Бердникова Е.В. Лексическая лакунарность в аспекте межкультурной коммуникации: автореф. дис. ... канд. филолог. наук. СПб., 2006. 23 с.
2. Берков В.П. Двуязычная лексикография: учебник. 2-е изд., перераб. и доп. М. : Аст- рель: Аст: Транзиткнига, 2004. 240 с.
3. Зализняк А.А., Левонтина ИБ, Шмелев А.Д. Ключевые идеи русской языковой картины мира. М. : Яз. славян. культуры, 2005. 554 с.
4. ИвановА.О. Безэквивалентная лексика: учеб. пособие. СПб. : Изд-во С.-Петербург. унта, 2006. 192 с.
5. Коптякова ЕЕ Германия в национальных стереотипах русских и американцев // Политическая лингвистика. 2008. Вып. 1 (24). С. 129-132.
6. Корниенко А.В. Дискурсный анализ: учеб. пособие. СПб. : ИВЭСЭП, 2008. 37 с.
7. Тер-Минасова С.Г. Язык и межкультурная коммуникация: учеб. пособие. М. : Слово/Slovo, 2000. 262 c.
8. Швейцер А.Д. Теория перевода: статус, проблемы, аспекты. 2-е изд. М. : ЛИБРОКОМ, 2009. 215 с.
9. Hausmann F.J. Lexikographie II Handbuch der Lexikologie I Ch. Schwarze, D. Wunderlich (Hrsg.). Kцnigstein/Ts., 1985. S. 367-411.
10. Koller W Einfьhrung in die Ьbersetzungswissenschaft. 5. Aufl. Wiesbaden : Quelle und Meyer, 1997. S. 343.
11. References
12. Berdnikova E. V Leksicheskaja lakunarnost' v aspekte mezhkul'turnoj kommunikacii [Lexical lacunarity from the viewpoint of intercultural communications], St. Petersburg, 2006.
13. 26 p.
14. Berkov V.P. Dvujazychnaja leksikografija [Bilateral lexicography], 2nd ed.,rev. and augm., Moscow, Astrel, Ast, Tranzitkniga, 2004, 240 p.
15. Zaliznjak A.A, Levontina I.B, ShmelevA.D. Kljuchevye idei russkoj jazykovoj kartiny mira [The key ideas of the Russian linguistic picture of the world], Moscow, Jaziki slavianskoy kultury, 2005. 554 p.
16. Ivanov A.O. Bezjekvivalentnaja leksika [Lexics without equivalents], St. Petersburg, Izdatelstvo C.-Peterburg. universiteta, 2006. 192 p.
17. Koptjakova EE Germanija v nacional'nyh stereotipah russkih i amerikancev [National Russian and American Stereotypes of Germany], Politicheskaja lingvistika [Political linguistics], 2008, iss. 1 (24), pp. 129-132.
18. KornienkoA.V Diskursnyj analiz. Ucheb. Posobie [Analysis of discourse: A manual], St. Petersburg, IVESEP, 2008, 37 p.
19. Ter-Minasova S.G. Jazyk i mezhkul'turnaja kommunikacija [Language and intercultural communication], Moscow, Slovo, 2000, 262 p.
20. Shvejcer A.D. Teorija perevoda: Status, problemy, aspekty [A theory of translation: Its present state, problems and viewpoints], 2nd ed., Moscow, LIBROCOM, 2009, 215 p.
21. Hausmann F.-J. Lexikographie, Handbuch der Lexikologie, Ch. Schwarze, D. Wunderlich (eds), Kцnigstein/Ts., 1985, pp. 367-411.
22. Koller W Einfьhrung in die Ьbersetzungswissenschaft. 5. Aufl, Wiesbaden, Quelle und Meyer, 1997, pp. 343.