Основной единицей диалога является диалогическое единство - смысловое, тематическое объединение нескольких реплик, представляющее собой обмен мнениями, высказываниями, каждое последующее из которых зависит от предыдущего [1, с. 140-153]. Некоторые реплики участвуют в диалогическом единстве за счёт реплик, обнаруживающих реакцию не на предшествующую реплику собеседника, а на общую ситуацию речи.
Реплики по своему характеру и составу слов показывают намерения авторов, особенности их личности (активная позиция автора и читателя по поводу появления информации, а также желание быстро вербально отреагировать на неё); конкретную коммуникативно-речевую тактику, общую речевую культуру собеседников, а также степень офи- циальности/неофициальности обстановки (разговорные слова, слова высокого стиля).
Исследования показали: авторы реплик рассчитывают не только на тех, кто вступил в переписку-диалог, но и на потенциального читателя, т. е. присутствующего, но не принимающего участия в диалоге. Проявляется желание автора публично распространять свои взгляды и идеи (возможно, заниматься пропагандой).
Диалог в социальных сетях рассматривается как первичная форма коммуникации, он представляет собой неподготовленный, спонтанный тип речи. Тематика и тональность диалога произвольно меняется в ходе его развёртывания, например: тема войны, назначения на должности, экономическое положение страны или региона, оценка действий политиков, личная оценка качеств говорящего, эмоциональная реакция.
В качестве демонстрации - цитаты из материала, размещённого неким пользователем Д. К. (здесь и далее имена пользователей сокращены - А. Г.): он называет страну «паршивым государством», а жителей - «овощными россиянцами», «торчащим вконтактике в айфончиках», «сосущим пивко... под гашиш, болеющим за футбольную команду миллионеров-ублюдков». Слова и выражения «россиянцы», «торчащие вконтактике в айфончиках», «сосущим пивко» усиливают негативное мнение автора о стране и жителях. Он эмоционально осуждает своё же сообщество, пользователей социальных сетей, надеясь спровоцировать на разговор, обсуждение. Автор употребляет данные слова в уменьшительно-ласкательной форме: вконтакте - «вконтактике»; айфон - «айфончики»; пиво - «пивко», подчёркивая своё пренебрежение. Вызывая на обсуждение, он подсознательно ищет «союзника» либо «противника». Человек с неустойчивой психикой или же находящийся в состоянии эмоционального напряжения может включиться в разговор, получив, таким образом, дозу негатива и фрустрационных переживаний.
Такие тексты сегодня часто заменяют людям новости, информацию о действительных событиях, хобби, общение с близкими. С помощью указанных приёмов человек пытается анонимно заявить о себе, продемонстрировать свою силу или хотя бы отсутствие слабости, применить вербальную угрозу в связи с социальной депривацией. Мнение автора во многих случаях является оценочным, сформированным в координатах «хороший - плохой», информация - личностно-рефлексивная.
Деструктивная личность пытается навязать собственные иллюзии другим людям, по социальным сетям годами «гуляют» одни и те же изображения и фразы, приписываемые известным людям, они выстраиваются в речевое сообщение по типу анекдотов с тем различием, что вместо ироничного смеха за словом может стоять риск исполнения угрозы. Многие исследованные медиатексты невозможно привести в качестве примеров, так как в них присутствует нецензурная лексика.
Скажем, в верхней части страницы размещено видео, на нём молодая красивая женщина в камуфляжной одежде, принадлежность данной одежды к военной форме какой-либо сраны выявить невозможно. Пользователь М. М. и другие разместили комментарии: «Как же.., бесит»; «Аж трясёт»; «Вся эта политота»; «Что это... за шествие... в кордоне мусоров?». Функционально-коммуникативный анализ текста показал, что в данном случае диалог ведётся с целью выражения (демонстрации) своего мнения после просмотра видеосюжета: А. К. говорит о том, что ему не понравилась музыка («музон можно и другой»); Д. Ж. пишет: «А мне нравится», - не указывая, что именно ему понравилось в сюжете; М. М. выражает негативное мнение в резкой, агрессивной форме по поводу происходящего в кадре.
В комментариях есть прямая вербальная враждебная агрессия, которая направлена на авторов сюжета, так как он недоволен видеокадрами (он говорит о том, что его «бесит», «аж трясёт», о тех, кто присутствует в кадре; он недоволен действиями тех лиц, о которых идёт речь в сюжете («мусора» - здесь по контексту работники полиции); агрессия направлена на иммигрантов и мигрантов России, он недоволен присутствием иммигрантов и мигрантов. В подобных текстах и последующих комментариях присутствует явная либо скрытая (анонимная) угроза.
Интенции авторов проявляются часто и за счёт размещения ими изображений-картинок. Эти изображения (фотографии, рисунки, коллажи, лубочные картинки и др.) «гуляют» по страницам различных пользователей, за счёт репостов то там, то здесь всплывают в Сети вновь, и каждый автор вкладывает в факт размещения свой смысл. Ему кажется, что он очень точно подметил ситуацию.
Обсуждение результатов. Проведённые исследования обозначили тот круг проблем, который касается характеристик сетевого читателя и сетевого писателя. Выявленные тенденции помогут ответить на вопросы - зачем человек вступает в такого рода контакт в социальных сетях и как это влияет на современные процессы массовой коммуникации. По мнению Э. Фромма, кибернетизация общества последних десятилетий привела к развитию такого явления, как отчуждение, «опредмечивние» человека. С полным правом это можно сказать о социальных сетях.
Типология социальных характеров Э. Фромма может быть полезна при анализе поведенческих характеристик пользователей социальных сетей, которые в определённые моменты становятся не только читателями, но и писателями, то есть, создателями медиатекстов.
Общество без рационального мышления, не способное логически оценивать речевые ситуации, создаёт и особый деструктивный тип личности, который становится угрозой для самого существования человека. Изучая интенции авторов текстов и комментариев, можно отчасти полагаться на воззрения З. Фрейда о деструктивизации личности [8].
З. Фрейд в своих произведениях пользуется словом Trieb - «влечение», которое переводится на английский чаще всего как «инстинкт», однако в более широком понимании, чем животное рефлекторное стремление, как термин, поясняющий поведение человека в целом. Желание, намерение участвовать в диалогах разрушительного для автора и читателя характера часто возникает у пользователя неосознанно. Причиной тому могут быть психологические особенности читающего сетевые тексты.
Сегодня эти особенности таковы:
1. Читатель потребляет информацию в пределах дистанции. С одной стороны, он стал ближе к писателю, общается с ним, с другой - может не называть себя подлинным именем, этого не требуют «правила игры». Читателю кажется, что он находится в пределах возможной досягаемости в коммуникации «источник данных - приемник информации».
2. Порой целью виртуального общения с писателем в Сети является стремление человека к ощущению себя в качестве другого человека. Подобную практику применяют отдельные пользователи блогов, выступающие от имени виртуалов. Происходит это в тех случаях, когда человек по ряду причин не может (не хочет) выходить в Сеть от своего лица. Если сетевой читатель проявляет себя под псевдонимом, то он иногда может выступать в роли провокатора. Его акции нацелены на создание общественного резонанса [3, с. 170].
Э. Фромм указывает, что характер (синдром характера) «коренится в определенных формах ориентации индивида, демонстрирующих его отношение к внешнему миру и к себе самому, и является главным источником, питающим личность» [7, с. 117].
В Интернете человек может себе позволить быть анонимным, и его ориентация, черты характера и намерения не будут прочитаны как свойства определённого конкретного человека.
Кроме того, многие полагают, что социальные сети - это тот канал, который является закрытым по типу общения (вход, пароль, круг лиц и т. д.). Поэтому в социальных сетях пользователи действуют по принципам «безнаказанности» и «делаю что хочу». При этом многие исследователи указывают на то, что эмоциональные состояния следует отличать от деструктивности (Э. Фромм, Х. Брандт, Ч. Циглер). Проявление эмоций в социальных сетях посредством размещения текстов и комментариев к ним часто обусловлено состоянием человека, а не стремлением к разрушительности. Иными словами, пользователи размещают тексты ситуативно, «по глупости».
По времени размещения агрессивно-деструктивные тексты связаны с появлением определённых ситуацией в мире и стране, обсуждением проектов, опубликованием законодательных документов и т. д. Часто обсуждение проходит на страницах частных пользователей, когда нет другой площадки для высказывания мыслей (страницы СМИ в социальных сетях, например, форумы, чаты, блоги).
Так происходило в связи с принятием положений о запрете экспертизы книг канонического характера религиозного содержания, закона о защите прав верующих, государственной концепции о патриотизме. Профессиональные журналисты могли бы внести немалую лепту в профилактику экстремистских проявлений, если бы чаще занимались разъяснением, просвещением по поводу вербального и невербального экстремизма, а также не служили примером агрессивного поведения, вызывающего новую волну агрессии.
Мониторинг Сети показывает, что очередная «порция» речевых угроз в Интернете часто проходит после принятия нормообразующих документов: о религии, об обществе, о канонах определённых социальных групп и т. п. В то время как средства массовой информации «не спешат» с комментариями просветительного характера, тут же некоторые СМИ дают предвзятые оценки и тем самым косвенно побуждают к реализации агрессивного речевого поведения. социальный сеть медиаагрессия речевой
Заключение
Таким образом, исследования показали, что диалоги в социальных сетях могут быть оценочными, но не всегда далеко безобидными, это зависит от особенностей личности автора. Тенденции размещения информации сводятся к следующему:
- в большинстве случаев медиаагрессия выражается с помощью такого стилистического приёма, как сарказм и ирония, для пользователя это и приём самопрезентации;
- важным средством самовыражения служат иллюстрации, фотографии реальных людей или рисунки, все они дополняются подходящими по смыслу надписями и зачастую несут в себе признаки медиа-агрессии;
- материалы часто содержат в себе вербальную, косвенную, инструментальную, внешнюю медиаагрессию. Читатели таких диалогов часто демонстрируют свою лояльность к подобной форме общения, могут также агрессивно реагировать (заражаться эмоциями).
Сетевая среда в какой-то степени выполняет функцию фрейдовского Супер-Я: вся социальная материя пространства многократно оборачивается вокруг когнитивных способностей человека, и сетевые средства массовой коммуникации выполняют самую главную роль. Что бы человек не находил в интернет-новостях - всё должно быть им постигнуто через взаимосвязь поколений, стилей, мыслей. Если этого не происходит, текст перестаёт быть конструктивным. Таким образом, не воображаемое (реальное) является продолжением символического, а символическое является продолжением воображаемого. Психологическое различие проявляется в скорости подачи информации, степени доступности её потребления, смене экрана и тематики, иногда зависит от времени суток, настроения читателя и других факторов.
Список литературы
1. Васильева И. И. Коммуникативные свойства высказываний в диалоге // Психол. журн. 1984. Т 5, № 5.
2. Вульфович Р М., Гимельштейн Я. Г. Управляемый город: прошлое, настоящее, будущее. СПб.: Изд-во СЗАГС, 2009. 400 с.
3. Гришанина А. Н., Курушкин С. В. Сетевой читатель // Сетевые СМИ российского мегаполиса / под ред. И. Н. Блохина, С. Г. Корконосенко. СПб.: Филол фак. СПбГУ, 2011. С. 168-182.
4. Зудочкина А.А. Блоги как важн. медиаформа в составе пользовательских медиа // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 10. Журналистика. 2010. № 3. С. 117-127.
5. Йонас Г. Принцип ответственности. Опыт этики для технолог. Цивилиз. / пер с нем., предисл., примеч. И.И. Маханькова. М.: Айрис-Пресс, 2004. 480 с.
6. Как провести лингвистическую экспертизу спорного текста / под ред. М. В. Горбаневского. 2-е изд., испр. и доп. М.: Юридический мир, 2006. 112 с. [Сер. Библиотечка юриста СМИ].
7. Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. М.: АСТ, 2016.
8. Freud S. Aus den Anfдngen der Psychoanalyse, London, 1950. S. 373-466.
9. Jonas H. The imperative of Responsibility. Ethics experience for a technological civilization. Moscow: Iris Press, 2004.
10. Kovach B., Rosensteil. The Elements of Journalism: What Newspeople Should Know and the Public Should Expect. New York, 2001.