ЮНЫЙЛЕОНАРДО
(Драматическая элегия)
Трудно представитьсебе человека счастливее Леонардо да-Винчи.
Избиографии Винчи.
Разочарованный, полный досады на людей, бросивший кисть, замкнутый в сердитое молчание,он умирал.
Издругой его биографии.
ЛИЦА:
Вероккио.— Мастер живописи и золотых дел, бронзолитейщик и москотильщик.
Леонардо.— Егоученик,мальчиклет 17.
Ченчио Каваденти.— Молодой флорентиец.
Погребатель трупов.
Действие происходит во Флоренции в конце XV столетия, в мастерской при ботеге Вероккио.
Небольшая комната сводом. В глубине широкое окно в огород, где, кроме овощей, есть кустарники роз и жасмина. Окно раскрыто, и свет раннего вечера широко вливается в мастерскую. Справа дверь, ведущая в лавку, слева — в кухню. Наискось к окну поставлен мольберт с неоконченным полотном. Налево, ближе к зрителю, круглый стол, заставленный множеством разнообразных склянок,на нем также кисти,палитры и краски. Рядом высокий табурет с брошенным на него широким суконным плащом. Над столом висит фонарь, другой неподалеку привешен к крюку, вбитому в стену. Справа другой стол,меньших размеров,покатый,вроде конторки:на нем можноработать стоя. На нем картоны и карандаши. В глубине, у окна, виден еще стол, приспособленный для ювелирной работы. На стенах широкие полки с самыми разнообразными бутылями, свертками, чучелами птиц и рыб, кустами кактусов, черепами, костями и т. п. Стена возле правой двери обита потертым ковром араццо, к ней прислонено лицевой стороной к стене несколько полотен в грубых деревянных рамах. В углу на высоком постаменте полуобделанная глина,обернутая мокрой тряпкой.
Вероккио в узких штанах коричневого цвета и одной рубашке с широким воротом, засучив рукава, работает над картиной. Он могучего сложения; плечи, голые руки, шея, грудь, несмотря на некоторое ожирение, показывают геркулесовскую мускулатуру. Лицо толсто, с дряблыми щеками и подбородком, с нежным женским ртом. Лоб высок, чист и ясен. Нос сухой, резкий, с энергичной горбинкой. Глаза черные, проницательные, освещенные неугасающим живым огнем. Леонардо рисует у стола направо. Он одет так же, как мастер, но строен, как афинский эфеб. Его профиль энергично–этрусского типа, великолепный, сияющий лоб, лучистые синие глаза под красиво начерченными
темными бровями, русые волосы с чувственной роскошью обрамляют это божественное лицо с мягким овалом и сочным веселым ртом. Природа щедро, полной чашей зачерпнула свои дары из источника жизни, когда создавала это тело и эту душу. Движения Леонардо быстры и грациозны. Вероккио делает все медленно и плавно, говорит задумчиво, словно взвешивая на весах ювелира каждое свое слово. Смех и речи Леонардо неудержимо звучны. Оба работают некоторое время в молчаний. За окном поют птицы.
Вероккио. Ore,Нарди.
Леонардо. Маэстро?
Вероккио. Ты не боишься,чтотвоя золотая краска перекипит?
Леонардо. Когда придет время, кто–то толкнет меня... Уж я знаю: как я ни занят каким– нибудь делом, какая–то часть меня следит за другим... иногда мне кажется, маэстро, чтовомне несколькодуш.
Вероккио. Гм! Тебя только слушай! (Отходит от своего полотна и, прищурив глаза,
критически смотрит.) Хочу, чтобы кираса была светла и чиста, как ключевая вода. Ведь этокираса архангела! Она должна отражать весь мир,как зеркало.
Леонардо. Знаете, мастер, чем яснее и ярче отражает предмет лучи света, тем меньше проникают в него лучи теплоты. Заметили ли вы, что черное согревается на солнце скорее белого? Иногда мне кажется, что светлый металл, который так славно отражает лучи, будто бы гордо отвергает их, будто строго не впускает постороннюю силу в свою глубину, будто хочет быть всегда холодным... Но, впрочем, металлы, отлично отражая свет, в то же время быстро нагреваются. И художник всего более похож на серебряное зеркало, — он отражает вещи так же ясно, как самый холодный мудрец, но согревается их теплом также быстро,как самая темная женскаядуша.
Вероккио. Гм... И также скороостывает?
Леонардо(улыбаясь). Да, маэстро... Художнику нужно много тепла. Он так охотно и щедро дает его всему холодному, что окружает его... Поэтому его сердцу легко замерзнуть.
Вероккио. Ветер носит по земле семена не только растений, но и мыслей, Нарди. В твою голову семена эти никогда не попадают напрасно: все в ней прорастает. Но, смотри,уж скороне хватит места твоим цветам,они начнут душить друг друга.
Леонардо.Пусть выживут те,чтосильнее.
Вероккио. Те,чтоблагороднее и полезнее,мой мальчик.
Леонардо.Сильное всегда благороднее и полезнее более слабого,мастер.
Вероккио(оглядываясьна него). Такли, мальчик?
Леонардо(киваетголовой,продолжая работать).
Вероккио. Такли?Мой опыт не подтверждает этогомнения.
Леонардо. Ноопыт божий,думается мне,подтверждает его.
Вероккио. Откуда эта уверенность?
Леонардо. Зачем же богу давать силу неблагородному и бесполезному? Сильное может казаться нам дурным,нобудь онодурнои в предвечных глазах Природы,она бы не сделала егосильным. Этопросто,какгеометрия.
Вероккио. Ты веришь в бога больше фра-Джироламо,право.
Леонардо(киваетголовой).
Вероккио. А ты знаешь, что сказал Перуджино, этот кондитер ангелов и святых жен? Он сказал... Это было, когда он был здесь, во Флоренции; и он сказал это при всех, после проповеди в Санта-Мария дель-Фиоре. Он сказал: «Кричи себе: бог есть, бог есть! Мир кричит громче тебя,чтонадовсем царит случай».
Леонардо. Пусть будет случай... Но мир так хорош, что я буду молиться этому прекрасному, святому случаю. Фортуна означает случай, и судьбу, и счастье, и богатство. Когда–нибудь я построюхрам святой Фортуне...
Вероккио. Ноне все находят мир хорошим.
Леонардо.Потому чтоу них плохие глаза,уши или желудки,баббо!
Вероккио. Счастливец! Иногда мне завидно... Право, я завидовал бы тебе, если бы не былотакпечальнотвое будущее.
Леонардо(насвистывает,потом встряхиваетсвоими кудрями). Я всегда буду таким.
Вероккио. Жизнь разочарует тебя, Нарди. Мир беспорядочен. По крайней мере, та часть его,которая окружает человека.
Леонардо. Прежде всего человек сам привел эту часть в беспорядок. И это ничего. Это он передвигает и переделывает ее по–своему. Переделать мир не шутка, это не сделается в один час или в какую–нибудь пару тысячелетий. А потом, меня не окружает никакая часть. (Подхоходит к Вероккио и описывает вокруг себя широкий круг.) Меня окружает... всегда — все!
Вероккио. Мне иногда бывает страшно с тобою. Мне кажется иногда, что мастер Пьетро, твой отец, принес мне в дом жемчужину с куриное яйцо. И я должен уберечь ее... боишься спать, есть, — как бы не украли сокровище. Но человек причудливее и нежнее жемчужины и даже самого хрупкого цветка... Я хотел бы быть Геркулесом... или сказочным драконом,чтобы уберечь тебя.
Леонардо. Ктоже мне повредит?
Вероккио. Тьма... Тьма!
Леонардо. Тьма мертва, баббо, лучи пронзают ее легче, чем шпага — воздух (Пауза.) Знаете, маэстро, я иногда двадцать раз бросал наудачу плащ на этот табурет, и каждый раз он ложился так красиво, что я... ну, смейтесь... я, наконец, поцеловал его складки...
Вот вам и случай... Вы знаете,мне всегда хочется поцеловать все красивое.
Вероккио(лукаво прищуривая глаза). МаленькуюЛизу,например.
Леонардо(спокойно и серьезно). О,ее больше всего!...
Вероккио(смеясь). Но и луну также... Креди мне рассказывал, как ты посылал воздушный поцелуй луне,когда вы купались сним в Арно.
Леонардо. Мы целовались с нею. Это она поцеловала меня первая — в глаза, лоб и в сердце.
Вероккио. Ее поцелуи — отраженные поцелуи солнца.
Леонардо. Что ж, маэстро, ведь и все наши ласки родились на солнце. От него всякая жизнь. Это знали все древние, как говорит князь Мирандолы. А солнце само получило силу от первопламенной Гестии — очага веселенной... Вульгата говорит: «Ты — земля и в землювернешься». Номожносказать и так:«Ты — пламя и в пламя вернешься».
Вероккио. Да, милый мой мудрец. Они говорят, что мир кружится и кружится... Я не нахожу в этом большоготолку.
Леонардо. Это божественный танец для тех, кто не устал. А усталые души отдыхают тихонько... (Вдруг смеется громко). В виде например, коров... Они так спокойны!.. Или в виде сочной зеленой травы. Мне часто кажется, что в растениях души отдыхают. И в них понемногу растет жажда танцовать опять так бурно и сложно, как танцуем мы с вами, маэстро... И душа рвется наружу цветком. Потом, тайными путями она подымается все выше,вплоть дочеловека. Человек,который не устал, а только накопил силы, должен умереть молодым, хотя бы и под седыми волосами: тогда он возвысится и станет полубогом. (Вновь бросает работу и подходит к мастеру.) Вот где будет безумное веселье и для наспрямоужасное кипение мысли и страсти...
Вероккио. Где?
Леонардо. В раю.
Вероккио. Когда–нибудь ты–таки сойдешь сума.
Леонардо. Хотелось бы, конечно; ум, это — верная тропинка в гору... Но приятно иногда покувыркаться по бездорожью, прямо по дичи, зажмурив глаза... (Хохочет и возвращатся к работе. Пауза.) Нет ничего красивее волос... Не трогательно ли это, не смешно ли, что на нашей мудрой голове растет себе эта шелковая божья травка? Иногда, когда я стараюсь вникнуть в глубь бытия и разгадать, какой дух там работает, я вдруг говорю себе: будь, как волос. Расти себе на поверхности божьей головы, вейся и сплетайся с другими в душистый локон, украшай господа, не вникая в его работу, которая не по плечу тебе... Но, в сущности, все наши мысли — только красивые и причудливые завитки. (Смеется.) Маэстро, что мне пришло в голову. Если бы природа потеряла все живое, это вовсе не значило бы, что она перестала жить и думать, но она как бы облысела... Пока — это женщина с роскошными волосами. И она растит их и гордится своими косами, которые обвили безмерность пространств... Потому, что она молода и никогда не может постареть... Хотя, конечно, было бы умнее, если бы она была одним лысым шаром, одним абсолютным богом, о котором болтают схоласты. Этот абсолютный бог — плешивый мудрец, а бог живой — красавица с кудрями, еще
более прекрасными, чем у Венеры мастера Сандро. Посмотрите, баббо, на эту головку в локонах (Показываетему свой рисунок).
Вероккио. Прелестно!.. (Пауза. Вероккио возвращает рисунок.) Птицы как распелись.
Они поют отом же,должно–быть,очем болтаешь ты,мой соловей.
Леонардо(прислушиваясь). Эта правда... Но знаете ли, кто–то сильно стучится в дверь лавки.
Вероккио. Я уж многоднейдержу еена запоре. Не так–тоскороуйдет злая гостья.
Леонардо.Стучат все сильнее. Надоотпереть. (Уходитнаправо.)
(Вероккио продолжает работать. Через минуту Леонардо возвращается и садится на высокий табурет с жестом досады.)
Леонардо. ЭтоЧенчио. Он надоелмне своими ухаживаниями.
Вероккио. Он влюблен в тебя.
Леонардо. Мне ничуть не лестно. (Обнимает колено обеими руками и сидит, немного надувшись.)
(Входит Ченчио Каваденти в широком сером плаще; на голове его маленькая черная шапка с большими наушниками, она нахлобучена на голову, и из–под нее торчат резкие черты его худого желтого лица.)
Ченчио(останавливается молча у дверей и смотрит на присутствующих). Малюете?
Из всех людей самые бесчувственные, это — живописцы, а среди них нет никого бессердечнее Вероккиои да-Винчи.
Вероккио(продолжая работать). Ченчионе в духе.
Ченчио(с злобной радостью вцепляется в эти слова). А! А! Вы двое в духе! Вы рады! У
вас праздник! Хотя Флоренция умирает. Сегодня умерла монна Дина... Красавица...
Вдова... Когда она проходила мимо молодых мужчин, каждый жадно оглядывался и думал: вот идет счастье! Я знал таких, которые бы умерли за ее поцелуй, но ее поцеловала теперь безносая странница своими синими губами. Дина была благочестива, но когда она увидела пятна на груди и уже не было сомнений в прикосновении ангела, она прокляла бога... Слышите ли? Она кричала: «Хочу жить, любить!» Она ведь ждала сосвоей любовью,красовалась,как спелый плод осенью... Но червь подточил ее в один час. Она металась и проклинала, там, среди своей роскоши...
Пока недуг не превратил мысли в бред и жесты в судороги... Ад на вашу голову! Вам это все равно...
(Молчание. Все опустили головы. Вероккио продолжает работать; онсопит,и движения его становятся грузны.)
Ченчио. Я вышел из собора, где ее хоронили, и пошел в мизерикордию, чтобы сказать, что я хочу помогать убирать, мертвых. Ведь каждый неубранный мертвец тащит за собою в могилу живых. И тут же при входе опять кровь: окончилась история Пико