Благодаря интегративному подходу к описанию функционирования тех или иных участков языковой системы, можно получить довольно убедительные данные относительно механизмов вербализации онтологии внеязыковой действительности. Интегральная когнитивно-коммуникативная модель изучения языка, усиливаясь традиционными системо- и антропоцентрическим подходами, подводит нас к осознанию того, что человек выступает как существо, которое неизбежно систематизирует и структурирует свой жизненный мир тем или другим способом, фиксирует полученные результаты в виде разнообразных знаний (понятий, концептов, картин мира, фреймов, информации) и репрезентирует их с помощью семиотического вербального кода - номинативных и предикативных единиц.
Аргументами в пользу когнитивно-коммуникативной модели изучения языковых явлений являются: а) секвенциональность устройства языковых единиц (в системе "форма - содержание - функция"); б) функциональность языка и телеологичность речевой деятельности; в) существование набора изофункциональных (альтернативных) языковых способов для выражения одного и того же содержания, выбор которых диктуется интенциональными установками говорящего; г) понимание феномена общения как двустороннего процесса, участники которого пользуются одинаковым кодом; д) тесная взаимосвязь интра- и экстра- лингвистических факторов, влияющих на процессы порождения и понимания высказывания; е) взаимодействие разных типов знаний, активизируемых в процессе порождения и понимания высказывания.
Перечисленные признаки позволяют утверждать, что главной интегральной чертой когнитивной и дискурсивной парадигм языкознания является тот факт, что они обе не ограничиваются описательным методом, а представляют собой холистическую модель объяснения функционирования языковой системы. Это означает, что структура и функции языка не могут рассматриваться изолированно, а потому данная модель (в отличие, скажем, от генеративного направления) предполагает широкое использование достижений смежных научных дисциплин - философии, логики, социологии, психологии и др.
Философско-гносеологическое восприятие мира человеком, подчеркивает Г.А. Золотова, "получает свое подтверждение в языковых структурах, в системности их грамматико-семантических взаимосвязей" [5, с. 15]. Для интегральной когнитивно-коммуникативной модели принципиальным является вопрос о последовательности конструктивных элементов системы "форма - содержание - функция".
Обращение к этой трихотомии находится в центре внимания любого лингвистического исследования, но для когнитивного подхода будет характерным признание первичности содержательной стороны речевого акта, тогда как для коммуникативного первичным будет его цель и мотив. Как известно, когнитивное содержание языковой единицы формируется путем отображения окружающей действительности (денотат как объект) в (де) кодирующем сознании субъекта [8, с. 54]. Это и будет значением языковой единицы, закрепленным в языковом опыте определенной лингвокультурной общности и тем самым в системе языка.
В дискурсе же концептуальное содержание всегда сопровождается различного рода пресуппозициями - невербализованным компонентом высказывания, который называется смыслом. Невербализованная информация характеризуется тем, что она способна передаваться по каналам связи только при наличии вербализованной. Смысл - это, прежде всего, информация интенционального порядка, которая дополняет значение знака и которая возникает в речи и только в речи, а потому смысл суть значение, отягощенное разного рода коннотациями, одинаково понимаемыми и адресантом, и адресатом.
Значение имеет коррелятивные связи с формой языковой единицы, а смысл - с ее функцией. Тем самым, содержание, являясь как бы связующим звеном между формой и функцией, обеспечивает стабильность языковой системы, ее перманентное существование в ритме живого речепроизводства "зачем - что - как (я говорю)''.
При осмыслении содержания оценки необходимо учитывать ее динамический аспект (связанный с представлением о назначении оценки, то есть об ее потенции) и статический (связанный с представлением о результате). На наш взгляд, эти два аспекта интегрированы в функции оценки.
Отметим, что мы придерживаемся понимания функции как реализованного назначения, достигнутой в речи цели и, вслед за А.В. Бондарко [2, с. 42], выделяем два ее аспекта - потенциальный и результативный. Таким образом, функцию можно рассматривать как предназначения, которые выступают, с одной стороны, "как потенции (функция-потенция - Фп), обусловливающие определенные типы функционирования, а с другой - как речевые реализации, результаты (функция-реализация - Фр)" [2, с. 42-43]. В первом случае функция языковой единицы проявляется когнитивно (роль, цель и предназначение в речи), а во втором - коммуникативно (переменная величина, меняющаяся в зависимости от дискурсивного окружения). Таким образом, в когнитивно-коммуникативной модели функция рассматривается одновременно и как потенция, и как реализация языковой единицы, то есть как феномен, который имеет прямые коррелятивные связи с ее формой и с ее содержанием.
Категория оценки, обнаруживаясь на всех уровнях языка, фокусирует разноуровневые средства своего проявления в речи, что и дает нам основания говорить об оценке как о категории, которая имеет собственный когнитивно-дискурсивный потенциал.
При этом когнитивно-дискурсивный потенциал оценки мы трактуем как арсенал средств ее реализации, который весьма разнообразен: от лексических (на уровне языка) до дискурсных (на уровне речи), то есть переход от функции-потенции к функции-результату включается в процесс трансформации языковых единиц в единицы речи и в его конкретные проявления в высказываниях и дискурсах. Формы выражения оценки разнообразны в пространстве и времени, они варьируются от эксплицитных до имплицитных.
Общеизвестно, что все воспринимаемые человеком явления окружающей среды имеют в нашем сознании определенную ценность, то есть их можно оценить. Оценивание выступает как неотъемлемый компонент познания, в основу которого положен ценностный подход к явлениям природы и общества, без которого невозможны ни деятельность, ни сама жизнь человека как существа, имеющего разнообразные потребности, интересы и цели. Следовательно, объективный мир оценивается человеком с точки зрения его ценностного характера - добра и зла, правды и лжи, справедливости и несправедливости, пользы и вреда, красоты и уродства, допустимого и запретного.
Деятельность человека - понятие прагматическое, так как она целесообразна лишь тогда, когда направлена на те явления и свойства, из которых можно добыть что-нибудь полезное, ценное. Как справедливо замечает Н.Д. Арутюнова, природа оценки всегда отвечает природе человека, поскольку "оценивается то, что нужно (физически и духовно) человеку и человечеству" [1, с. 181].
Оценка всегда когнитивна по своей природе, а поэтому логико-предметна. Оценочная и гносеологическая функции языка тесно взаимосвязаны. И в то же время они равноправны, поскольку в процессе оценивания трансформируется познание, а в процессе познания постоянно присутствует оценка. Соотношение познания и оценки, имеющих очень сложный характер, принадлежит к сфере исследования когнитивной лингвистики, проблематика которой охватывает природу процедур, регулирующих и структурирующих речевое восприятие.
Таким образом, именно когнитивный подход, который опирается на взаимодействие языка и мышления, является наиболее релевантным для рассмотрения категории оценки, поскольку изучает ее в контексте познавательной деятельности человека.
Напомним, что аксиологическая понятийная категория оценки является результатом синтеза оценочной деятельности субъекта. Эта деятельность, основываясь на ценности предмета или явления, имеет объективный характер, но в то же время всегда включает определенную долю субъективности, обусловленную индивидуальными особенностями восприятия предметов или явлений, находящих свое отображение в знаках одобрения/неодобрения субъектом объекта оценки. Языковой аспект этой аксиологической реальности принято трактовать как особую категорию - категорию оценочности.
Оценочность как языковая категория, опирающаяся в своей семантике на аксиологическую категорию оценки, с формальной стороны представляет собой выражение с помощью разноуровневых языковых средств обобщенного инвариантного значения одобрение/неодобрение кого-нибудь или чего-нибудь. Итак, статус оценочности можно определить как закрепленные в языковых единицах общие понятия о добре и зле, которые используются в процессе познавательной активности человека, отображают наиболее важные связи объективной реальности и выражают ценностное отношение индивида к окружающему миру.
Как и каждая языковая категория, оценка имеет свои параметры, сущностные характеристики: а) универсальность; б) инвариантность; в) дифференцированность; г) способность создавать диады и триады в системе языка; д) лабильность; е) динамичность; ё) креативность [3, с. 9].
Эти параметры являются своеобразной компенсацией лимитированности человеческой памяти. В силу лабильности и креативности понятийного плана возможности памяти с точки зрения оценивания могут быть использованы не полностью.
Сущность оценки не исчерпывается категориальными параметрами, поскольку она является релятивной (операционной) по своей природе, то есть такой, что устанавливает "соответствие между миром и его идеализированной моделью" [1, с. 182], сообщая нам о том, что оппозиция "хорошо/плохо" имеет свой аналог в идеализированной картине мира, отображенный в сознании конкретного индивида - представителя определенной социальной группы.
Оценка, таким образом, должна изучаться комплексно и исчерпывающе как категория высокого уровня абстрагирования, которая принадлежит к числу тех категорий, которые заданы общественной, физической и психической природой человека, обусловливающей его отношение к другим индивидам и предметам окружающей действительности.
Кроме тех сущностных характеристик, которые уже были указаны, оценке присущи также такие, как: а) особая форма отношения человека к окружающей среде; б) регуляция поведенческой активности индивида, социального субъекта; в) "схватывание", синтезирование единства сущности во всем многообразии (сигнификативная функция); г) демаркация качественно разных атрибутов социального бытия человека (добра и зла, прекрасного и безобразного, истины и лжи и т. п.); д) поиск истинного знания, истины самого существования человека; формирование идеалов, норм сосуществования в обществе; е) осуществление интегрирующей функции в социуме [1, с. 181].
Перечисленные выше параметры свидетельствуют о том, что оценка является следствием осмысления и отображения действительности через призму ее восприятия человеком. Но функция оценки не сводится только к положительной или отрицательной реакции субъекта на тот или иной фрагмент объективной реальности. Лингвистическое содержание понятия оценки шире этого понятия в логике и философии. Оно имеет достаточную содержательную вместительность и реализуется с помощью разнообразных языковых средств, обозначающих квалификацию в разных аспектах и на разных основаниях.
Список использованной литературы
1. Арутюнова Н.Д. Язык и мир человека / Н.Д. Арутюнова. - Москва: Языки русской культуры, 1999. - 896 с.
2. Бондарко А.В. Основы функциональной грамматики: Языковая интерпретация идеи времени / А.В. Бондарко. - Санкт-Петербург: Изд-во С.-Петерб. ун-та,1999. - 260 с.
3. Вольф Е.М. Функциональная семантика оценки / Е.М. Вольф. - Москва: Едиториал УРСС, 2009. - 280 с.
4. Гиздатов Г.Г. Когнитивная парадигма язика / Г.Г. Гиздатов // Семантика языковых единиц: доклады VI Междунарной конференции. - Москва: СпортАкадемПресс, 1998. - Т. 1. - С. 24-26.
5. Золотова Г.А. О путях и возможностях грамматической науки (приглашение к дискуссии) / Г.А. Золотова // Вопросы филологии. - 1999. - № 3. - С. 13-18.
6. КСКТ : Краткий словарь когнитивных терминов / сост. Е.С. Кубрякова, В.З. Демьянков, Ю.Г. Панкрац, Л.Г. Лузина. - Москва: МГУ, 1996. - 243 с.
7. Никитин М.В. Курс лингвистической семантики / М.В. Никитин. - Санкт-Петербург: Научн. центр проблем диалога, 1996. - 760 с.
8. Огуй О.Д. Значення: цілісність чи окремий аспект? (фізіологічно-психологічні основи формування значення та полісемії) / О.Д. Огуй // Мовознавство. - 1999. - № 6. - С. 46-54.
9. Рахилина Е.В. О тенденциях развития когнитивной семантики / Е.В. Рахилина // Известия РАН: Серия литературы и языка. - 2000. - Т. 59. - № 3. - С. 3-15.
10. Хабермас Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие / Ю. Хабермас; пер. с нем. под ред. Д.В. Скляднева. - Санкт- Петербург: Наука, 2000. - 380 с.
11 .Apel K.-O. The Transcenandental-Pragmatic Foundation of Discourse Ethics / K.-O. Apel // Вибрані твори. - Київ: Укр. філос. фонд, 1999. - С. 52-69.
12. Langacker R. W. A View of Linguistic Semantics / R. W. Langacker // Topics in Cognitive Linguistics / ed. by B. Rudzka-Ostyn. - Amsterdam : Benjamins, 1988. - P. 49-90.