Взгляд с нового ракурса на остатки прошлого, на Античность, новое смысловое конструирование слова «памятник», «монумент» также повлияли на развитие музеологии как научной дисциплины. Представления, связанные с современной парадигмой феномена «памятник», сформировались в 70-80-е годы ХХ века на основе применения информационно-семиотического подхода в музеологических исследованиях.
Музеология занимается поиском методов, связанных с осознанным «вчитыванием» информации и текстов в памятниках, интерпретацией многозначности в них. Это позволяет разработать научные представления о том, что эти тексты представляют собой систему знаков, о ее семантических и семиотических свойствах и характеристиках. По этой причине в словаре музейных терминов памятники рассматриваются как знак, передающий информацию.
Памятники являются такими носителями информации, что их раскрытие и интерпретация позволяют решить многие общие и специальные проблемы гуманитарных, а также негуманитарных наук. Для того чтобы раскрыть историческую, эстетическую и научную информацию, которую несет памятник, необходимо подойти к памятнику с позиции сложной системы (объект - информация - специалист - зритель). Таким образом, анализ, подчеркивая информативную функцию памятников, проясняет их музеологические контексты. В основе этого контекста лежит феномен «памяти», которая является отправной точкой информации. Если посмотреть на этимологию понятия «памятник» в разных языках, то картина проясняется. Так, обозначение этого понятия в русском языке термином «памятник» (корень слова «память»), в европейских языках - «монумент» (от латинского топео - «воспоминаю», «помню»), в турецком - «аныт» (то есть «воспоминание», «вспоминать») свидетельствует о связи данного феномена с категорией «память». В то же время можно предположить, что указанный концепт эволюционно трансформировался от первоначальной сути в понятие с новым содержанием. Как и «памятник», этимология понятия «музей» также происходит от «памяти».
Музеология также занимается проблемами сохранения и интерпретации памяти, которая сконцентрирована в различных объектах. В своем исследовании музеолог И. В. Андреева доказывает, что философские представления таких мыслителей, как Н. Ф. Федоров, П. Отле, П. А. Флоренский, о музеях и музействе уходят корнями в культурную память [1, с. 32, 42].
О. С. Сапанжа, изучающая музеальность на основе культурологической методологии и разрабатывающая собственную научную теорию, представляет аргумент культурной памяти человечества как главный критерий этого феномена [9]. Автор ищет это в связях феномена «память» в этимологии слова «музей». Мнемосина, родившая девять дочерей от главного бога Зевса, сама являлась богиней памяти. Согласно мифологическому мышлению, богиня памяти подчинила власти своей памяти покровителей науки и искусства, которых она родила (то есть музов, этимология слова «музей» этим же объясняется). В рассуждениях выдающегося русского философа, автора теории музея Н. Ф. Федорова также утверждается, что «от памяти, то есть от всего человека, родились музы и музей».
Тезис о связи понятия «памятник» с феноменом «память» стал предметом исследования первой главы под названием «Генезис представлений о памятнике» диссертации российского исследователя А. Б. Шухободского на тему «Статус памятников истории и культуры в современной России». В исследовании утверждается прямая связь слова «памятник» со словом «память» в русском языке, поскольку автор, анализируя смыслопорождающую роль понятия «память», доказывает формирование представлений о феномене «памятник истории и культуры» [12, с. 11]. Исследователь Т. Н. Миронова [7, с. 77] и автор диссертации «Память и забвение как феномен культуры» Г. В. Лебедева также подчеркивают содержательную творческую роль памяти в формировании феномена «памятник» [5].
В отличие от понятий «монумент», «аныт», «памятник», напрямую связанных с категорией «память», первоначальное значение термина «абида» («памятник») в азербайджанском языке совершенно иное. Так, этимологически слово «абида» в азербайджанском языке происходит из арабского слова «абид», что означает «молящийся», «верующий» [19, с. 12]. Слово «ибадет» («поклоняться»), корень которого происходит от «а-бе-де», означает инфинитив глагола «служить, быть рабом».
Возникает вопрос: какие факторы привели к тому, что «абида» была переведена как «памятник», «монумент», которые различаются по смыслу? Поиск ответов на этот вопрос выявляет неизбежность исследования связи между словом «абид» (молящийся) и феноменом «память». Для этого следует рассмотреть содержание деяний абида, то есть молящегося. Слово «поклонение» («ибадет») как религиозный термин означает «безоговорочное принятие и выполнение обязанностей, возложенных на слугу владельцем, создателем».
Следует четко указать, что основной формой поклонения Богу для любого верующего является поминовение. Самое важное правило поминовения - упоминание о Боге. С момента сотворения мира поминовение сакрального существа во время богослужения во всех религиях считается процессуальным актом веры. Доказано, что некоторые первобытные артефакты, образцы древней архитектуры и скульптуры происходят из этого акта. «К составным элементам богослужения относятся религиозно-магические действия (молитва, поминовение) и связанные с ними предметы (...храмы, святые места и т. д.)» [11, с. 669].
В атеистическом словаре также имеется интересный комментарий этого понятия, который обосновывает наш аргумент: «Субъектом поклонения может быть религиозная группа или отдельное лицо, а средством может выступить храм, молельные дома, религиозное искусство (архитектура, живопись, скульптура, музыка)...» [2, с. 225]. Эта идея также акцентируется в недавно сформировавшейся новой теории культуры памяти. Один из главных представителей этой теории, Ян Ассман, изучая художественные и культурные аспекты акта памяти, писал: «По всем приметам видно, что новая парадигма наук о культуре начинает складываться вокруг понятия “памяти” благодаря становлению разнообразных феноменов культуры, таких ее отраслей, как искусство и литература, а также политики и общества, религии и права в новом контексте» (цит. по [10, с. 1]).
Классифицируя памятники как военно-исторические, гражданские и религиозные, А. Б. Шу- хободский характеризует ценность религиозных памятников не по их историческому возрасту или мастерству их создателей, а по их «энергии», передаваемой молящимися [12, с. 14]. Эта энергия возможна только через воспоминания, являющиеся ключевым элементом памяти. Данное предположение А. Б. Шухободского еще раз доказывает, что имеются основательные герменевтические и лингвистические аргументы для выдвигаемой нами гипотезы о трансформации понятия «абида (памятник)» на азербайджанском языке из религиозного представления в современное значение.
Другой важной причиной культа неодушевленных предметов, считающихся сакральными, у первобытных людей выступало воспоминание о представляемых вещах посредством творческого воображения (идолы, культовые сооружения, такие как зиккураты, храмы, церкви, мечети и т. д.). Духовная потребность сохранения социальной памяти, овеществленной в предметах, возникла у человека с момента, когда он стал осознавать себя и окружающий его мир. Потребность первобытных людей, еще не вышедших из состояния дикости, выражать идею Бога с помощью чувственных знаков, а также сохранять и сознательно увековечивать память о людях и других существах, которых они считали дорогими, привела к формированию примитивных статуй и других произведений искусства. Выдающийся азербайджанский ученый Сара Ашурбейли по поводу происхождения статуй, найденных в районе Пирсаат, выдвинула следующее предположение: «По всей вероятности, эти статуи, являясь воплощением божеств, или же племенных вождей, отражали культ поклонения предкам» [15, с. 89].
Статуэтки (идолы), храмы, созданные в честь мифологических образов, и поклонение (поминовение) им привели к тому, что впоследствии эти произведения стали называть «памятниками». Сегодня в массовом сознании восприятие «памятника» как «статуи» в узком значении этого слова объясняется именно указанным фактором. Таким образом, анализ исторических фактов проясняет контуры современного понимания, подчеркивая смыслопорождающую роль категории «память» в генезисе понятия «памятник». Следует отметить, что данный аспект является одним из положений, выдвигаемых в теории культуры памяти концепцией, сформированной как культура мемориализации (memorystudies). Сакральное воспоминание обеспечивает бессмертие памяти, переводя ее как в материальную, так и в нематериальную форму.
Память заключена в самых разнообразных материальных предметах, письменной и устной речи. Таким образом, подтверждается, что этимология понятия «памятник», имеющего одинаковое лексическое значение во всех языках, связана с «памятью», «воспоминанием» и, прежде всего, с религиозными представлениями. Этот довод, согласно научному заключению исследователя А. Б. Шухободского, доказывает, что первоначальный статус «памятника» связан с бытовым уровнем. В нашем обиходном лексиконе любое архитектурное сооружение (или скульптуру), не имеющее значения или ценности, мы, не дифференцируя, называем «памятником». Это восприятие данного понятия на бытовом уровне. Другой и наиболее важный уровень концепта «памятник» связан с его правовым статусом, что представляет большую актуальность в современной музеоло- гии. Со временем понятие «памятник» эволюционировало с обретением новых смысловых пластов и, как следствие, трансформировалось в выражение «памятник истории и культуры». Немаловажную роль в этом процессе сыграла риторическая привлекательность понятия «памятник».
Основным мотивом памятника истории и культуры, воспринимаемом на статусном уровне, является особый режим охраны. Определяя статус памятников истории и культуры, исходя из аргументов их сохранности, И. Е. Мартыненко пишет: «Памятниками же являются культурные ценности, которые взяты под охрану государства посредством включения их в Государственные списки и установления особого режима охраны и использования... Очевидно, что не любая культурная ценность может считаться памятником. Отнесение того или иного объекта к числу памятников влечет за собой правовые последствия: он берется под охрану государства. И именно из этого необходимо исходить при определении правового режима объекта историко-культурного наследия» [6, с. 13].
Понятие «музейный памятник», являющееся одним из рабочих терминов музейного лексикона, необходимо принять как отдельную категорию статуса памятника истории и культуры. Музейные памятники - ценности, которые только лишь в музее подлежат особой охране. Статья 21 Инструкции по учету и охране музейных ресурсов и музейных коллекций Азербайджанской Республики так обосновывает применение этого статуса: «Все музеи должны иметь совершенный и точный контроль за сохранностью ценных образцов материальных и духовных культурных памятников. Для таких памятников музей должен открыть индивидуальное дело, и здесь должны быть собраны все документы, связанные с изменением состояния сохранности объекта и его реставрацией» [17, с. 11].
В содержание «особого правового режима» входят все аспекты охраны и реставрации музеев. Этот аспект особо подчеркивается в Инструкции: «Реставрация музейных сокровищ особой ценности - за исключением простейших работ по консервации - допускается только с разрешения Министерства культуры республики и основывается на заключении комиссии, составленной из высококвалифицированных реставраторов» [17, с. 12].
Этот новый контекст понятия «памятник истории и культуры» в современном музеологи- ческом мышлении требует внесения серьезных изменений даже в законодательстве. Мы в процессе изучения правовых, культурных и музеоло- гических источников, исходя из предположения, что данный вопрос проблематичен, выражаем свое отношение к его решению. Так, например, в статье 2 главы I Закона Азербайджанской Республики «Об охране памятников истории и культуры» от 10 апреля 1998 года, озаглавленной «Понятие и классификация памятников истории и культуры», заимствование понятия «памятник» из системы ценностей утверждается следующим образом: «Памятниками истории и культуры (далее - памятники) являются археологические и архитектурные объекты, этнографические, нумизматические, эпиграфические, антропологические материалы, связанные с историческими событиями и личностями здания, памятные места и предметы, связанные с религиозными убеждениями народа ценности» [18].
Как видно из содержания статьи, ценность «памятника истории и культуры» официально узаконена. Однако ни одна статья закона не раскрывает уровень правового статуса феномена «памятника истории и культуры». Аналогичное отношение наблюдается и в законах постсоветских, а также зарубежных стран со схожим содержанием. Подобная характерность объясняется отсутствием единого определения феномена «памятники истории и культуры».
Таким образом, проведенный анализ подчеркивает закономерность формирования музе- ологических контекстов памятников истории и культуры: объекты, исторически созданные для увековечивания воспоминаний, памяти, называются «памятниками». То, что они предстают как богатый источник социокультурной информации, их историческая, художественная, эстетическая, общественная ценность позволяют воспринимать их в качестве музеального бытия. Обрамление аксиологической сущностью понятия «памятник» во временном континууме способствовало трансформации более ценных и нуждающихся в особой охране объектов наследия в статус «памятников истории и культуры». В этом процессе фактор риторической привлекательности понятия «памятник» также является приоритетным. Музейные памятники представляют собой отдельную категорию памятников истории и культуры.
Литература
Андреева И. В. Музеология в дискурсе документности: опыты философской рефлексии конца XIX - первой трети XX века // Вестник Кемеровского государственного университета культуры и искусств. - 2021. - № 54. - С. 32-42.
Атеистический словарь / под общ. ред. М. П. Ноикова. - М., 1984. - 515 с.
Гуральник Ю. У Музеология на перепутье: в поисках историко-культурного и социального смысла дисциплины // Музеи Москвы и музеология ХХ века: тезисы научной конференции. 25-26 ноября 1997 года. - М.: РГГУ, 1997. - C. 25-26.
Клейн Л. С. Археологические источники: учеб. пособие. - Л.: Изд-во Ленинградского университета, 1978. - 118 с.
Лебедева Г В. Память и забвение как феномены культуры: дис. ... канд. философ. наук. - Екатеринбург, 2006. - 168 с.
Мартыненко И. Э. Правовой статус, охрана и восстановление историко-культурного наследия. - Гродно: ГрГУ, 2005. - 343 с.
Миронова Т Н. Сохранение природного и культурного наследия как императив культурной политики постиндустриального общества: автореф. дис. . канд. культурологии. - М., 2000. - 24 с.
Российская музейная энциклопедия [Электронный ресурс]. - URL: http://www.museum.ru/rme/dictionary. asp?117 (дата обращения: 03.08.2021).
Сапанжа О. С. Культурологическая теория музейности: автореф. дис. ... д-ра культурологии. - СПб., 2011. - 58 с.