Что делали бы мы, жалкие, если бы все это не обращалось вокруг нас, не повторялось среди населяющих города животных? На какую гнетущую тишину мы были бы осуждены! Мнение составляет первичную материю любой коммуникации» [1, с. 76]. Мнения нейтральны, не истинны и не ложны, их основная задача -- быть сообщаемыми. А вот то, что касается Истины, не сообщаемо по природе своей. Для истины необходима «встреча». В событии -- том, что с вами случилось, -- происходит вхождение в состав субъекта истины. И Бадью формулирует этическое правило: «Никогда не забывай то, с чем ты повстречался» [там же, с. 77]. Не-забвение -- это не память. Незабвение -- это мыслить и практиковать подстройку моего «множественно-бытия» к тому содержанию, которое возникло в прорыве встречи. Если человек перестает быть верен истине, происходит потеря субъектности.
Интересно, что у Бахтина мы находим близкие рассуждения, где он говорит, что, когда человек пытается понимать свою жизнь как «скрытое представительство», а каждое свое действие как ритуальное, он становится «самозванцем» [3, с. 121]. Самозванец - человек, выдающий себя за другого. Быть самозванцем в своей собственной жизни -- значит, по сути, никогда и не быть -- та самая потеря субъектности. А это лишает существование человека этического смысла. «Моральным является только такое решение, про которое человек может сказать: это Я решил. У которого нет никакого иного основания, кроме этого Я» [4, с. 9].
Остается прояснить еще один момент -- как в «этике истин» определяется зло. Бадью пишет, что отклонение от истины, уход от нее и есть зло. У него три имени или формы: личина, предательство и катастрофа. Первое -- это ситуация, в которой возникает ложное событийное наполнение, когда присутствуют все формальные черты истины, но субъект здесь не уникальная единичность, а нечто конституируемое в противоположность «человеческой животности других, тех, кто произвольным образом объявляется не принадлежащим к общностной субстанции» [1, с. 103]. В пример приводится такая личина события, как национал-социалистическая революция, сумевшая на какое-то время обмануть самого М. Хайдеггера.
Предательство -- это кризис верности истине и, как следствие, потеря субъектности. Бадью считает, что это предательство в себе самом Бессмертного, отказ продолжать быть в состоянии разрыва. «Этим объясняется, почему былые революционеры оказываются вынуждены заявить о своих прежних заблуждениях и глупости, влюбленный перестает понимать, почему он любил эту женщину, а усталый ученый доходит до того, что теряет веру в становление своей науки» [там же, с. 106].
Непрерывность берет верх над нашей способностью длить состояние того имманентного разрыва, о котором говорит Бадью. Возможно, это нечто близкое забвению подлинного бытия в терминологии того же Хайдеггера. Dasein и das Man -- равноправные конституэнты человеческого бытия, и за каждым прорывом к первому всё равно следует постепенное сползание во второе, погружение в мир анонимностей, или, как уже упоминалось, самозванцев. И последний вид -- абсолютизация силы истины. Катастрофой Бадью называет ситуацию, в которой возникает желание объявить однажды найденное уникальное решение эталонным. Истина конституируется событием, если же изъять ее и объявить всеобъемлющей, мы получим зло. Причина, по которой это происходит, лежит в присутствии в истине «неименуемого» -- элемента ситуации, который не может быть схвачен средствами самой истины. Это то, что служит отсылкой к чистой реальности ситуации. «Нельзя -- без ущерба для истины события -- совершать плагиат в науке и искусстве; дублировать когда-то удачное политическое решение без учета изменившихся исторических реалий; любить человека по заданным стереотипам восприятия. <...> этическое оказывается связанным с ситуацией события» [2, с. 54]. этика моральный виктимизация субъект бадью
В конечном итоге, из логики А. Бадью вытекает одна очень важная, хотя и не новая, мысль -- пространство этического возникает только вместе с субъектом, каким он понимается в философии события, т. е. тем, что конституируется процессом истины. Субъект здесь -- это человек в уникальной ситуации, раскрывающей его как нечто отличное от «человеческого животного». И лишь такой субъект способен быть источником как добра, так и зла.
Литература
1. Бадью А. Этика : очерк о сознании зла / А. Бадью. -- СПб. : Machina, 2006. - 126 с.
2. Косорукова А. А. Определение этического в работе А. Бадью «Этика : очерк о сознании зла» / А. А. Косорукова, Т. В. Давыдкина. -- Режим доступа: https://cyberleninka.rU/article/n/opredelenie-eticheskogo-v-rabote-a-badyu - etika-ocherk-o-soznanii-zla
3. Бахтин М. М. К философии поступка / М. М. Бахтин // Философия и социология науки и техники. -- М. : Наука, 1986. -- С. 80--160.
4. Гусейнов А. А. Философские заметки / А. А. Гусейнов // Вопросы философии. -- 2009.-- № 10. -- С. 3--15.