Н. А. Некрасов
Мозаисты. Сочинение Ж. Занда
"Когда печальный северный ветер дует около старых елей наших, когда журавль во время утренней молитвы нашей, с которою встречаем мы тусклый и печальный рассвет, испускает свои отвратительные, тоску наводящие крики, могу ли я думать о чем другом, кроме убийства и крови? Большие зеленые привидения пляшут около лампы моей, изливающей свой слабый блеск, и я с беспокойством встаю, чтобы отыскать их" и проч. (см. "Предисловие", стр. 5 и 6).
Точно, точно, почтенная баронесса, в такую ужасную погоду порядочной женщине больше нечего делать, как вязать чулок или думать об убийстве и крови, если нет охоты пуститься плясать вместе с большими зелеными привидениями. Не правда ли, читательницы?
Прочитав начало поразительно нелепого предисловия г-жи Дюдеван, я с восхищением начал читать "Мозаистов", думая на каждой строке встретить раздирающие картины убийства и полные реки крови, -- я до таких вещей страстный охотник. Читаю первую страницу -- ничего; вторую, третью, четвертую, полкниги -- даже не пахнет кровью! С стесненным сердцем продолжаю читать, всё еще утешаясь надеждою, что буду вознагражден сторицею; дочитываю -- ив глазах у меня темнеет, книга летит под стол... Ужас, испуг, гнев, недоумение, удивление овладевают мною. Ни одного убийства, ни одного стакана крови. Мне страшно стало за г-жу Дюдеван: не помешалась ли она? Не клевета ли на ее славу эта книга? Долго я искал разгадки моему недоумению и наконец нашел ее. Впопыхах я не дочитал предисловия, в котором сказано, что "Мозаисты" писаны совсем не в такую погоду, в которую баронесса видит зеленые привидения и думает только об убийстве и крови, а "во время прекрасных летних ночей, при ясном свете луны" и пр.
К чести летних ночей должно сказать, что "Мозаисты" довольно подробная (не знаю, верная ли?) картина нравов венецианских художников, хотя до чрезвычайности сухая и утомительная по однообразности и бедности содержания, которое всё состоит из вражды двух школ мозаистов -- школы Цуккато и школы Бианкино. Цуккаты -- артисты благородные и гениальные; Бианкины -- подлецы. По их ложному доносу Цуккатов преследуют и сажают в тюрьму; но правда наконец торжествует, их освобождают; а Бианкины -- порок -- подвергаются достойному наказанию. И это мы читаем у г-жи Дюдеван! Господи! светопреставление приближается!