Рис. 5. Курганный могильник Ивановка 7. Погребение в кургане 25 (а) и сопровождающий инвентарь (фото): 1 -- миска; 2 -- большой кувшин; 3 -- кувшинчик с полой ручкой; 4 -- железное тесло; 5 -- железный нож; 6 -- железные наконечники стрел; 7 -- фрагмент железного изделия; 8 -- обломок костяной иглы
Рис. 6. Курганный могильник Ивановка 7. Инвентарь погребения в кургане 25 (прорисовки): 1 -- миска; 2 -- большой кувшин; 3 -- кувшинчик с полой ручкой; 4 -- железное тесло; 5 -- железный нож; 6 -- железные наконечники стрел; 7 -- фрагмент железного изделия; 8 -- обломок костяной иглы
Поэтому время их распространения совпадает с основным периодом существования этого типа погребений, иногда с заходом во II в.
7. Железное изделие, покрытое древесным тленом. К сожалению, целиком его взять не удалось. Сохранился фрагмент длиной 7 см от однолезвийного клинка (рис. 5: 7; 6: 7).
8. Фрагмент острия костяной проколки (рис. 5: 8; 6: 8). Острие сохранилось на длину 1,4 см. Его поверхность тщательно заполирована.
По типу погребального сооружения в виде квадратной ямы, характерному «диагональному» положению костяка, сопровождающему инвентарю погребение обладает всеми признаками среднесарматских захоронений. Однако северная ориентировка погребенного, скорее всего, указывают на его переходный характер от средне- к позднесарматской культуре. Его можно датировать ближе к середине II в. н. э.
Курган 30 исследован в 2018 г. еще до распашки могильника культиватором. Для раскопок выбрана небольшая насыпь 30, расположенная в западной части могильника, в 100 м к юг-юго-западу от вершины пятиметрового кургана-доминанты 1 (рис. 7). Его диаметр 16, высота не более 0,5 м. Насыпь раскапывалась вручную по той же методике, что и курган 25. Отметим, что в раскопках этого кургана принимал участие почвовед, д. г. н. Ю. Г. Чендев (Белгородский университет). Поэтому при описании стратиграфии кургана мы следуем его наблюдениям, изложенным в Приложении к нашему Отчету о раскопках в 2018 г.
Рис. 7. Курганный могильник Ивановка 7. План и профили бровок кургана 30
Рис. 8. Курганный могильник Ивановка 7. Курган 30: а -- общий вид кургана после снятия насыпи; б -- погребение (фото)
В процессе раскопок выявилась следующая стратиграфия насыпи. Вначале шел плотный слой степной дернины, представляющий новообразованный гумусовый горизонт мощностью до 20--25 см (рис. 7: профили бровок). Под ним залегала собственно насыпь, состоящая из плотного чернозема темно-серой окраски с включениями суглинка в многочисленных норах грызунов. При зачистке основания 1 штыка под вершиной насыпи выявилось пятно могильного выкида, состоявшего из материкового суглинка оранжевой, местами желтоватой окраски. Погребенная почва четко отделена от насыпного грунта выбросом грунта из могильной ямы. Она прослежена почти под всей насыпью. Ее мощность составляла 2025 см. Под насыпью в юго-западном секторе на уровне древней поверхности обнаружен развал гончарного сероглиняного кувшина (рис. 7: 1).
При зачистке всей подкурганной площади открыто могильное пятно, расположенное точно под вершиной насыпи (рис. 8: а). Погребение совершено в погребальном сооружении, по форме и профилю напоминающую катакомбу (рис. 8: б). С запада расчищена неглубокая входная шахта овальной формы размерами 80 х 115 см, при переходе в камеру она расширялась до 130 см. Камера катакомбы располагалась к востоку от шахты. На уровне зачистки материка она имела почти правильную овальную форму размерами 2,25 х 2,4 м. Заполнение камеры оказалось неоднородным. Большая ее часть, как и шахта, была заполнена грунтом, опустившимся из насыпи. Лишь в восточной части и ближе ко дну камера была буквально забита красноватым материковым суглинком с включением чернозема из насыпи. Глубина камеры 1,2 м от уровня материка. В центральной ее части на разной глубине встречались фрагменты сероглиняной миски и мелкие кости.
Ў --83
Рис. 9. Курганный могильник Ивановка 7, план и разрез погребения в кургане 30: 1 -- фрагменты глиняной миски; 2 -- бусы; 3 -- фрагмент фибулы; 4 -- абразив 0,25 м
На дне камеры ближе к входу, у западной стенки расчищены останки погребенной женщины (рис. 9). От ее скелета in situ уцелела нижняя половина -- кости нижних конечностей, отдельные тазовые кости. Верхняя часть скелета была разрушена грызунами. От него сохранились части черепной крышки, отдельные позвонки, нижняя челюсть. Судя по положению костей, погребенная была уложена на спине, вытянуто, головой на северо-запад. Из сопровождающего инвентаря уцелели фрагменты гончарной миски (рис. 9: 1), стеклянные бусы (рис. 9: 2), фрагмент пружинки бронзовой фибулы (рис. 9: 3) и каменный абразив (рис. 9: 4).
Описание находок.
1. Развал гончарного сероглиняного кувшина под насыпью в юго-западном секторе, его удалось склеить (рис. 10: 1; 11: 1). Он имеет воронковидное горло и приземистое грушевидное тулово. По шейке нанесен невысокий валик, центральная часть тулова украшена двумя параллельными желобками. Ручка кувшина зооморфная, круглая в сечении. К сожалению, из-за повреждения ее верхней части вид животного определить невозможного. По классификации А. С. Скрипкина это VIII тип сероглиняных одноручных кувшинов (Скрипкин 1984, с. 25, рис. 5: 2). Он является одним из распространенных типов круговой посуды позднесарматской культуры, начиная от рубежа I--II до середины III в.
2. Миска из погребения (рис. 10: 2; 11: 2). Часть ее фрагментов встречена в заполнении, но наиболее крупные куски лежали на дне могилы к востоку от груди погребенной. Миску удалось склеить почти целиком. Она острореберная с коротким, сильно загнутым внутрь бортиком. Поверхность темно-серого цвета, глина местами синевато-серая. Сосуд принадлежит IX типу позднесарматских мисок, распространенному от рубежа I--II до середины III в. (Скрипкин 1984, с. 30, рис. 11: 9).
Стеклянные бусы с внутренней металлической прокладкой -- 4 экз. (рис. 10: 3--6; 11: 3). Все найдены среди костей черепной крышки погребенной в северо-западном углу камеры. По классификации Е. М. Алексеевой принадлежат трем типам: 1а, 1б, и 20. Если округлые бусы первых двух типов хронологически распространены весьма широко, то бугристые пронизки типа 20 характерны для римского времени, преимущественно для II в. н. э. (Алексеева 1978, с. 32, табл. 26: 59).
Рис. 10. Курганный могильник Ивановка 7: 1 -- находка в насыпи; сопровождающий инвентарь: 2 -- миска; 3--6 -- стеклянные бусы; 7 -- точильный камень
Рис. 11. Курганный могильник Ивановка 7, находки в кургане 25: 1 -- кувшинчик (в насыпи); 2 -- миска; 3 -- стеклянные бусы; 4 -- точильный камень
3. Фрагмент бронзовой фибулы. Сохранилась лишь небольшая часть многовитковой пружинки от фибулы причерноморского типа (вариант установить невозможно). Время распространения фибул этого типа в целом -- вторая половина II -- начало III в. н. э. (Скрипкин 1977, с. 111), хотя в последнее время В.В. Кропотов не без оснований допускает их существование до середины III в. (Кропотов 2010, с. 231).
4. Точильный камень (рис. 10: 7; 11: 4). Найден справа от головы погребенной. Точильный камень овальной формы с одной плоской рабочей стороной. Его длина 16,5 см.
По типу погребального сооружения, ориентировке погребенной и особенно инвентарю погребение принадлежит позднесарматской культуре. Его следует датировать в пределах второй половины II -- начала III в. н. э. Обращает на себя внимание небольшая глубина входной шахты в катакомбу, как и то, что катакомбы (за исключением Центрального Предкавказья и Нижнего Дона) в позднесарматское время встречаются весьма редко. Хотя исследуемый могильник в настоящее время находится в лесостепи, раскопанные погребения не отличаются от основной массы позднесарматских захоронений степного Волго-Донского междуречья. И это не удивительно. В первые века н. э. кочевья номадов достигали верхнего течения Хопра (Таптулино в Ртищевском районе Саратовской области).
Таковы первые результаты раскопок сарматских курганов в могильнике Ивановка 7. Они показали перспективность дальнейшего изучения этого памятника. Мы планируем продолжить раскопки в ближайшее время, в первую очередь -- более крупных курганов.
Литература
1. Акимова, С. В. 2001. Отчет об археологических разведках по рекам Савала, Елань и Татарка в Новохоперском. районе Воронежской области в 2001 г. Архив Археологического музея ВГУ.
2. Белоусов, В. В. 2013. Сарматская археология Тамбовского края: памятники и перспективы развития. Вестник ТГУ. Серия. Гуманитарные науки. История и политология, 4 (120), c. 86-91.
3. Березуцкий, В. Д. 1998. Сарматские погребения Власовского могильника. Археология восточноевропейской лесостепи, 12: Археологические памятники Верхнего Подонья первой половины I тыс. н. э., с. 36-41.
4. Берестнев, Р. С., Медведев, А. П. 2015. Сарматские памятники в лесостепном междуречье Дона и Волги (опыт районирования). Вестник ВолГУ. Сер. 4. История. Регионоведение. Международные отношения, 2 (32), с. 7-16.
5. Глухов, А. А. 2005. Сарматы междуречья Волги и Дона в I -- первой половине II в. н. э. Волгоград: Волгоградское научное издательство.
6. Ефимов, К. Ю. 1998. Сарматские курганы в могильнике у с. Третьяки. Археология восточноевропейской лесостепи, 12: Археологические памятники Верхнего Подонья первой половины I тыс. н. э., с. 19-35.
7. Кропотов, В. В. 2010. Фибулы сарматской эпохи. Киев: АДЕФ-Украина.
8. Максимов, Е. К. 1974. Ртищевские курганы. Краткие сообщения Института археологии, 140, с. 64-67.
9. Матюхин, А. Д. 1992. Сарматские памятники I-- IV вв. Саратовского Правобережья. Археология Восточноевропейской степи, 3, с. 144-158.
10. Медведев, А. П. 2008. Сарматы в верховьях Тана- иса. Москва: Таус.
11. Медведев, А. П., Березуцкий, В. Д. 2018. О новой группе погребений постсарматского времени на Среднем Дону. Вестник Волгоградского государственного университета. Сер. 4. История. Регионоведение. Международные отношения, 23, 3. с. 138-152.
12. Савицкий, Н. М. 2012. Отчет об археологической разведке по р.Елань в Новохоперском районе Воронежской области в 2012 г. Архив Археологического музея ВГУ.
13. Скрипкин, А. С. 1977. Фибулы Нижнего Поволжья (по материалам сарматских погребений). Советская археология, 2, с. 100-120.
14. Скрипкин, A. C.1979. Материалы к истории племен раннего железного века северо-западных районов Волгоградской области. Древняя история Поволжья. Научные труды, 230, с. 134-159.
15. Скрипкин, А. С. 1984. Нижнее Поволжье в первые века нашей эры. Саратов: СГУ.
16. Скрипкин, А. С. 1990. Азиатская Сарматия. Проблемы хронологии и ее исторический аспект. Саратов: СГУ.
17. Хреков, А. А. 2009. Сарматские памятники лесостепного Прихоперья. Археологическое наследие Саратовского края, 9, с. 94-105.
References
1. Akimova, S. V. 2001. Otchet ob arheologicheskih razved- kah po rekam Savala, Elan' i Tatarka v Novohoperskom ra- jone Voronezhskoj oblasti v 2001 g. Arhiv Arheologicheskogo muzeya VGU.
2. Belousov, V. V. 2013. Sarmatskaya arheologiya Tam- bovskogo kraya: pamyatniki i perspektivy razvitiya. Vestnik TGU. Seriya. Gumanitarnye nauki. Istoriya i politologiya, 4 (120), c. 86-91.
3. Berezuckij, V. D. 1998. Sarmatskie pogrebeniya Vlas- ovskogo mogil'nika. Arheologiya vostochnoevropejskoj le- sostepi, 12: Arheologicheskie pamyatniki Verhnego Podonya pervoj poloviny I tys. n. e., s. 36-41.
4. Berestnev, R. S., Medvedev, A. P. 2015. Sarmatskie pamy- atniki v lesostepnom mezhdurech'e Dona i Volgi (opyt ra- jonirovaniya). Vestnik VolGU. Ser. 4. Istoriya. Regionovede- nie. Mezhdunarodnye otnosheniya, 2 (32), s. 7-16.
5. Gluhov, A. A. 2005. Sarmaty mezhdurechya Volgi i Dona v I -- pervoj polovine II v. n. e. Volgograd: Volgogradskoe nauchnoe izdadel'stvo.
6. Efimov, K. Yu. 1998. Sarmatskie kurgany v mogil'nike u s. Tretyaki. Arheologiya vostochnoevropejskoj lesostepi, 12: Ar- heologicheskie pamyatniki Verhnego Podonya pervoj poloviny I tys. n. e., s. 19-35.
7. Kropotov, V. V. 2010. Fibuly sarmatskoj epohi. Kiev: ADEF-Ukraina.
8. Maksimov, E. K. 1974. Rtishchevskie kurgany. Kratkie soobshcheniia Instituta arkheologii, 140, s. 64-67.
9. Matyuhin, A. D. 1992. Sarmatskie pamyatniki I--IV vv. Saratovskogo Pravoberezhya. Arheologiya Vostochnoevrope- jskoj stepi, 3, s. 144-158.
10. Medvedev, A. P. 2008. Sarmaty v verhovyah Tanaisa. Moskva: Taus.
11. Medvedev, A. P., Berezuckij, V. D. 2018. O novoj gruppe pogrebenij postsarmatskogo vremeni na Srednem Donu. Vest- nik Volgogradskogo gosudarstvennogo universiteta. Ser. 4. Is- toriya. Regionovedenie. Mezhdunarodnye otnosheniya, 23, 3, s. 138-152.
12. Savickij, N. M. 2012. Otchet ob arheologicheskoj razvedke po r. Elan' v Novohoperskom rajone Voronezhskoj oblasti v 2012 g. Arhiv Arheologicheskogo muzeya VGU.
13. Skripkin, A. S. 1977. Fibuly Nizhnego Povolzhya (po ma- terialam sarmatskih pogrebenij). Sovetskaia arkheologiia, 2, s. 100-120.
14. Skripkin, A. S. 1979. Materialy k istorii plemen rannego zheleznogo veka severo-zapadnyh rajonov Volgogradskoj ob- lasti. Drevnyaya istoriya Povolzhya. Nauchnye trudy, 230, s. 134-159.
15. Skripkin, A. S. 1984. Nizhnee Povolzh'e v pervye veka nashej ery. Saratov: SGU.
16. Skripkin, A. S. 1990. Aziatskaya Sarmatiya. Problemy hronologii i ee istoricheskij aspekt. Saratov: SGU.
17. Hrekov, A. A. 2009. Sarmatskie pamyatniki lesostepnogo Prihopyorya. Arheologicheskoe nasledie Saratovskogo kraya, 9, s. 94-105.