По мимо указанных проблем, имеющихся в законодательстве, существуют проблемы и политико - правового характера. Задачей политико - правового анализа является отыскания баланса интересов участников правоотношений. В случае применения исследуемого способа защиты наиболее острым вопросом является справедливое разграничение интересов акционера, лишенного корпоративного контроля и акционеров, осуществивших приобретение корпоративного контроля добросовестно.
После утраты акционером корпоративного контроля корпорация продолжает жить своей жизнью: избираются члены совета директоров, назначаются исполнительные органы общества, общество заключает сделки, которые одобряются органами общества. В конце концов, общество может осуществить дополнительную эмиссию акций, которые будут приобретены добросовестными приобретателями. Что делать с интересами таких приобретателей? Ради восстановления в правах одного акционера лишить своих прав «тысячи» других?
Полагаем, что, по крайней мере, ограниченность применения исследуемого способа защиты, обусловлена, отнюдь не невозможностью его практической реализации правоприменителем, а не способностью правоприменителем сбалансировано разграничить интересы акционера, утратившего корпоративный контроль, с одной стороны, и интересов добросовестных участников корпорации с другой стороны. По этой причине ретроспективное действие исследуемого способа защиты сомнительно. Более того, восстановление корпоративного контроля, скорее является не способом защиты прав акционеров, а доктриной, концепцией, позволяющей истцу четко сформулировать цель заявленных требований, а суду, надлежащим образом рассмотреть спор по существу.
Таким образом, доктрина восстановление корпоративного контроля, в действующем законодательстве, проработано на недостаточном уровне. Реализация доктрины на практике выглядит как совокупность применения различных способов защиты гражданских прав. Так же ее реализация на практике приводит к множеству ситуаций, разрешение которых однозначным образом маловероятна.
В то же время при должной разработанности доктрины перспективность ее применения не должна вызывать споров.
Эффективность применения исследуемой доктрины зависит от тех способов по средствам которых она реализуется.
6. Признание сделки недействительной
Анализ данного способа защиты прав на акции необходимо рассматривать в контексте фактических обстоятельств правонарушения. Таковыми обстоятельствами могут быть либо передача фальсифицированного передаточного распоряжения, либо ненадлежащее исполнения обязательств по ведения реестра регистратором или депозитарием.
Закономерно должен возникнуть вопрос о том, где, собственно, среди указанных фактических обстоятельств правонарушения сделка, которую необходимо признать недействительной. Ведь как показывает практика для осуществления третьими лицами противоправных действий достаточно лишь передаточного распоряжения - трансферта. Кауза трансферта - гражданско - правовой договор, для подобных действий не требуется.
Ранее, в Главе 1 данной работы, был озвучена позиция, в соответствие с которой трансферт признается сделкой. Более того, не смотря на отсутствие в отечественном правопорядке категории распорядительной сделки, трансферт не редко квалифицируют именно как распорядительную сделку.
Почему распорядительная? Дело в том, что в соответствии с концепцией распорядительных сделок «совершить ее может только управомоченное лицо, распоряжающееся имеющимся у него правом (и от действительности его правомочия - титула - непосредственно зависит действительность распорядительной сделки)». Как было показано ранее третье лицо управомочным не является, следовательно трансферт, в случае признания его распорядительной сделкой будет признан недействительным. Далее, уже в рамках реституции, акции, неправомерно списанные со счета акционера, будут ему возращены.
В свете сказанного, стоит отметить некоторые моменты. Во - первых, как говорилось ранее, институт распорядительных сделок, в настоящий момент, отсутствует в отечественном правопорядке. Во - вторых, признание трансферта сделкой не бесспорно. Судебная практика по данному вопросу не однозначна. Так ФАС Московского округа по делу N КГ-А40/556-04 высазался следующим образом - «По данному делу суд апелляционной инстанции не учел, что в отсутствие письменного договора обстоятельства, связанные с составлением и подписанием передаточного распоряжения, а также с его представлением реестродержателю, повлекли за собой изменение гражданских прав и обязанностей и поэтому могут рассматриваться как часть сделки, результатом которой стал переход прав собственности на ценные бумаги». В то же время, ФАС Северо-Западного округа в Постановление от 01.11.2007 г. по делу N А56-47957/2006 указал, что передаточное распоряжение является не документом, на основании которого осуществляется переход прав на ценные бумаги, а лишь уведомлением владельца о состоявшейся сделке. Аналогичную позицию занял окружной суд Уральского округа, в соответствии с которой передаточное распоряжение не является сделкой, так как установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей влечет не передаточное распоряжение, а лежащий в ее основе гражданско - правовой договор.
Если мы будем исходить с того, что передаточное распоряжение, а точнее трансферт, осуществляемый на основании такого распоряжения есть сделка, при чем не столь важно какая именно (абстрактная, распорядительная или др.), то стоит попытаться проанализировать данный способ защиты гражданских прав на предмет применимости его к защите прав акционеров на акции, утраченные помимо их воли, в контексте изложенных фактических обстоятельств правонарушения.
В соответствии со ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.
Характерным элементом любой сделки является воля и ее изъявление во вне (волеизъявление). Воля не является самодовлеющим элементом сделки, но возможность ее свободного формирования позволяет субъектам права достигать поставленных целей. Напротив, отсутствие свободной воли, есть порок сделки, который в общем случае приводит к ее недействительности.
Что же мы имеем в случае, когда лицо, в действительности не имеющее на то полномочий, направляет фальсифицированное передаточное распоряжение? Можно ли считать такую сделку порочной с точки зрения воли?
Представляется, что ответ на данный вопрос весьма очевиден. Попытка признать такой трансферт недействительным есть попытка заблуждающегося, ибо в подобном действии, столь важного элемента, как воля управомоченной стороны, просто нет. Есть только видимость такого волеизъявления. Если о трансферте говорить категориями сделки, то эта сделка является скорее незаключенной, нежели недействительной. Когда мы говорим, что сделка недействительна, мы все же констатируем факт того, что сделка существовала. В каких - то случаях такая сделка имеет порок формы и поэтому недействительна, в каких - то она противоречит основам правопорядка и нравственности тем самым является недействительной, но в любом случае сделка имеет место быть. В случае же с предъявлением фальсифицированного передаточного распоряжения сделки не существовало в принципе.
Важность указанного обстоятельства заключается в том, что правовые последствия признания сделки недействительной и признания сделки незаключенной различны. В первом случае это реституция, во - втором, это истребование неосновательного обогащения - кондикция.
Усложним ситуацию. Выйдем за рамки ограничений установленных фактическими обстоятельствами правонарушения и представим, что договор об отчуждении ценных бумаг все же существовал. Действенен ли анализируемый способ защиты прав акционеров на акции в данном случае?
Обоснование низкой эффективности, а точнее ограниченности применения данного способа защиты необходимо начать с Постановление КС РФ от 21 апреля 2003 г. № 6-П. В рамках данного постановления КС РФ была сформулирована позиция, в соответствие с которой был введен запрет на так называемое веерное признание сделок недействительными. Применение указанного приема истцом было вызвано рядом ограничений по виндикации ценных бумаг, в частности добросовестности их приобретения. Истец в суде признавал сделки, по приобретению утраченных акций, недействительными одну за другой до того момента, пока акции не оказывались в руках заведомо недобросовестного приобретателя и уже к нему применялся виндикационный иск.
КС РФ подобную практику признал порочной и выработал подход, в соответствии с которым институт добросовестности впредь применялся и в случае признания сделки недействительной. Тем самым КС РФ серьезно ограничил применение такого способа защиты прав акционеров на акции, как признание сделки недействительной.
На основании вышесказанного, можно утверждать, что с учетом фактических обстоятельств, которые в настоящей работе играют роль, своего рода, ограничителя, применение исследуемого способа защиты прав акционеров на акции, утраченные помимо их воли, не возможно в силу отсутствия самой сделки.
7. Признание права
Иск о признании права в отечественном правопорядке утвердился как вещно - правовой, между тем в законодательстве прямых указаний на это нет. Судебная практика, к примеру, п. 5 информационного письма Президиума ВАС РФ от 17 февраля 2004 г. N 76 "Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел об установлении фактов, имеющих юридическое значение", сообщает о возможности применения данного способа защиты в отношение как права собственности, так и обязательственных прав. Так же в судебной практике нередки случаи признания интеллектуальных прав как способа защиты, имеется практика признания и корпоративных прав.
Тем самым возможно признать, что такой способ защиты как признание права имеет достаточно широкое применение, квалификация его только как вещно - правового способа защиты является ограничительной.
В главе 1 данной работы право на акции определено как право абсолютное. Таким образом, иск о признании права на акции является иском о признании абсолютного права, схожего с иском о признании права собственности, но имеющего ряд существенных отличий вызванных порядком учета акции и их нематериальнй природы.
«Иск о "признании" есть не что иное, как "иск о судебном подтверждении". Удовлетворяя иск о подтверждении, суд ничего нового не устанавливает, но лишь признает и со своей стороны существование чего-либо, уже раньше установленного». Тем самым вопрос о возможности применения исследуемого способа защиты прав акционеров на акции, утраченные помимо их воли, лежит в плоскости достоверности реестра акционеров и статуса записи в таком реестре. Если исходить из того, что запись в реестре имеет абсолютный правопорождающий характер, что соответствует ст. 28 ФЗ «О рынке ценных бумаг», то применение иска о признании права недопустимо, так как признавать можно лишь то, что существует. После того, как запись в реестре была изменена право лица на акции прекращается, и следовательно, предъявление иска о признании права становится не возможным. В указанном случае, лицо, утратившее права на акции может защищать лишь законный интерес.
Ранее, в данной работе было высказано предположение, в соответствии с которым реестр прав акционеров обладает условной публичной достоверностью, а запись в нем создает видимость права для всех третьих лиц. Возникает своего рода презумпция верности записи в реестре, а как известно, презумпция может быть и опровергнута.
В случае с классическими ценными бумагами аналогичная ситуация дуплицитета факта и права, достигается посредствам владения ценной бумагой (лицо легитимированное владением ценной бумаги, вполне может быть не тем лицом, которому право на бумагу принадлежит в действительности). В силу того, что владение бездокументарными ценными бумагами невозможно, то своего рода деление легитимации на материальную и фактическую достигается условностью публичной достоверности записи в реестре.
Таким образом, если мы будем исходит из ранее высказанной позиции о том, что реестр акционеров обладает условной публичной достоверностью, то лишение акционеров прав на акции помимо их воли не будет основанием прекращения таких прав, а стало быть и предъявление иска о признании такого права допустимо.
Полагаем, что в случае предъявления обозначенного иска, надлежащим ответчиком должно быть лицо, не признающее право акционера на акции. Таковым может быть либо непосредственный нарушитель, который своими активными действиями попирает право акционера на акции, либо лицо, являющееся обладателем спорных прав на акции, к примеру, последующий приобретатель. Но здесь мы сразу сталкиваемся с неустранимой проблемой.