Уже вышли мои интервью в „Le monde de la musique“ и „Opйra international“. Вышли ещё „Diapason“ и „France-URSS“ со статьями об опере.
Репетиции идут хорошо. Самое главное, что все это делают с любовью. Музыка оперы очень нравится певцам и они поют её с большим удовольствием. Дирижёр, по-моему, замечательный (John Burdekin), молодой парень из Лондона. Работает он замечательно и прекрасно слышит. У меня много проблем с джазовыми музыкантами - они все играют прекрасно, но пока мы ещё не занимались звуковым балансом, т. к. сегодня первая репетиция и с солистами, и с оркестром на сцене.
Репетиций мало (всего семь), а опера длится больше двух часов».
На премьере особо почётными гостями были французские композиторы Оливье Мессиан (в этот же день прибывший из Японии и уставший после перелёта, но не желающий пропустить премьеру) и Анри Дютийё, который позже писал Денисову: «Мы часто вспоминаем вашу партитуру, полную изобретательности и находок, о её поэзии и лиризме, которые постепенно всё больше разворачиваются и приводят произведение к его заключению».
Критика «Пены дней» после премьеры в Париже
Реакция критиков на премьеру была в целом положительная, однако некоторые журналисты не обошлись без насмешливого тона. Пожалуй, больше всего шпилек вызвало искреннее восхищение Вианом, которое Денисов не считал нужным скрывать и которое французские критики (и особенно, парижане) не только не разделяли, но и не понимали. Большинство из них считало роман Виана устаревшим, а его юмор - старомодным. Более того, парижские снобы иронизировали над денисовской трактовкой Виана, слишком наивной на их взгляд. Зубоскальству подверглось то, что композитору казалось наиболее характерным и французским в романе - шансон, джаз (чрезвычайно модный в послевоенной Франции), игра слов с аллюзиями на экзистенциализм и типично виановский абсурдный чёрный юмор. Тот факт, что Денисов сам написал либретто, не прибегнув к помощи «специалиста», оказалось дополнительным поводом для колкостей.
Процитируем некоторые из рецензий.
«Результат нельзя назвать убедительным: если в либретто и используются слова самого Виана, им не хватает того слегка старомодного обаяния, того забавно гарцующего почерка писателя, который украшает и преображает самые обыденные фразы. Диалоги попадают мимо цели в этой декламации - большей частью дебюссистской, эпигоны которой надоели нам до тошноты. <...> Денисов, несомненно, показал себя слишком скромно и совершенно зря стремился создать некий „местный колорит“, включив в своё сочинение джаз-банд как намёк на Бориса Виана - трубача с Сен-Жермен-де-Пре, а также цитаты из Дюка Эллингтона. В то же время он создал мощную финальную сцену, совместив внушительный полифонический Agnus Dei, в котором служитель выпевает экстравагантные вокализы, с нелепым диалогом Колена и небритого Иисуса, похожего на ленивого и безразличного ко всему бездомного».
Другие критики приняли оперу за экзотическую диковинку, явившуюся из северной страны, и сыграли на аллюзиях с политической ситуацией в СССР:
«Симпатичное и смелое сочинение. Но симпатичное оно только для французов. Это нечто вроде „Из России c любовью“, адресованное нашей литературе. <...> Вернёмся к главному. К предельной смелости Эдисона Денисова. Текст Бориса Виана может стоить ему некоторых неприятностей. Он принимает рабочих за дураков, заявляет, что работа унизительна, бичует производителей автоматов Калашникова, убивает диссидентов-интеллектуалов, сжигает умные книги и заканчивает воспеванием Бога. Таким образом Денисов рискует снова оказаться на своей родной земле. Он родился в Сибири...».
Реакция французских журналистов нисколько не смутила Денисова: «Очень многие критики, писавшие об опере, ничего не поняли ни в содержании её, ни в музыке. Эта опера совершенно не привязана к эпохе Виана, и я во многом изменил смысл романа и его направленность. Это сочинение во многом автобиографично для меня, и я в „Пене дней“ писал о себе, а не воспроизводил чужой для меня мир».
Несмотря на претензии к трактовке романа композитором, абсолютно все критики сходились во мнении о том, что музыкальное воплощение оперы были безупречным:
«В духе авангарда 60-х годов, на фоне джаз-банда в 1-м акте, музыка постепенно наполняется лиризмом, который взрывается в изумительных финальных сценах. В неясных, сомнительных, но прекрасных водах мы флиртуем с песенками (Бориса Виана), с Дебюсси, Дюком Эллингтоном, духовной музыкой, роскошью „советских“ хоров... Всё это нам до боли знакомо, но с акцентами и красками, которые мы никогда не встречали раньше. Замечательные певцы и убедительные и убеждённые музыканты (под управлением Джона Бурде- кина)... по праву заслужили шквал аплодисментов».
Жерар Маннони из Quotidien de Paris воспевал «безукоризненный профессионализм постановки, прихотливую изобретательность музыки и единый уровень исполнения». По его словам, «Денисов создал очень тонкую, гармоничную партитуру, в которой текучие звучности смешиваются либо сталкиваются с агрессивными атаками медных, с поэтическим звоном разнообразных колоколов. Всё это отличается высокой дисциплиной письма и щедрым лиризмом, однако не лишено некой монотонности, особенно что касается вокальной линии».
Жак Лоншан заключает: «Джон Бурдекин дирижировал спектаклем с точностью и убеждённостью, заслуживающими похвалы, и оркестр, как и хор под управлением Жана Лафоржа, были великолепны».
А как оценил парижскую постановку сам Денисов? Поначалу музыкальная составляющая удовлетворила его полностью, и он был в восторге от солистов. Однако несколько месяцев спустя, когда праздничная эйфория премьеры прошла, он осознал, что в музыкальной реализации имелись свои изъяны. Тот факт, что часть оркестрантов (ударные и часть меди) пришлось поместить в ближайшие к сцене ложи, сильно повлиял на звуковой баланс. Кроме того, он сожалел о том, что в оркестре было недостаточно струнных, особенно скрипок.
Ещё меньше ему понравилось сценическое оформление. Оно показалось Денисову слишком скромным, чтобы не сказать - бедным, и лишённым всякой фантазии, в котором ему особенно не хватало цветов, о которых так много говорится в романе и опере, и света. По его мнению, «постановка должна быть гораздо более поэтичной, а игра света - намного богаче».
«Я очень разочарован в костюмах и декорациях, которые не имеют ничего общего с моей музыкой (ни с Вианом)».
По мнению Денисова, видение музыки режиссером Жан-Клодом Фаллем не совпадало с его собственным: «Единственное, с чем я был согласен на сто процентов - это гильотина во втором акте (как знак смерти) и постановка третьего акта». Кроме того, в премьерной постановке были сделаны купюры, и композитору, естественно, хотелось бы услышать свою оперу без купюр.
Три года спустя, 25 октября 1989 года в Пермском театре оперы и балета состо ялась российская премьера «Пены дней», на русском языке и без купюр. Эта версия была показана в Москве в Большом театре, что и явилось настоящим и долгожданным признанием Денисова на родине.
Затем опера была поставлена ещё три раза, и каждый раз, как это ни парадоксально, не во Франции, а в Германии: Гельзенкирхе в феврале 1991 года, Мангейме в октябре 1994 года и почти двадцать лет спустя - в Штутгарте, в декабре 2012 года. Стоит надеяться, что однажды денисовская «Пена дней» вернётся и в Россию.
Литература
1. Письмо Э. Денисова Герхарду Рюдигеру от 19 августа 1979 г.
2. Письмо Э. Денисова Герхарду Рюдигеру от 18 февраля 1980 г.
3. Письмо Э. Денисова Детлефу Гойови от 25 февраля 1980 г.
4. Письмо Э. Денисова Детлефу Гойови от 8 февраля 1981 г.
5. Письмо Э. Денисова Филиппу Гавардену от 2 марта 1981 г.
6. Письмо Э. Денисова Детлефу Гойови от 4 марта 1986 г.
7. Письмо Анри Дютийё Э. Денисову от 19 июня 1986 г.
8. Письмо Э. Денисова Филиппу Гавардену от 7 мая 1986 г.
9. Письмо Э. Денисова Филиппу Гавардену от 11 июня 1986 г.
10. Денисов Э. «Не люблю формальное искусство...»: интервью / беседу ведёт Г. Пантиелев // Советская музыка. 1989. № 12. С. 12-20.
11. Купровская Е.О. Мой муж Эдисон Денисов. Москва: Музыка, 2014. 224 с.
12. Неизвестный Денисов. Из записных книжек (1980-1986, 1995). Москва: Композитор, 1997. 160 с.
13. Noakes D. Boris Vian. Paris : Universitaires, 1966. 124 p.
References
1. Denisov E. «Ne lyublyu formal'noe iskusstvo...»: interv'yu [“I don't like formal art...”: interview], Sovetskaya muzyka, 1989, no. 12, pp. 12-20. (in Russ.).
2. Kuprovskaia E. O. Moy muzh Edison Denisov [My husband Edison Denisov], Moscow, Muzyka, 2014, 224 p. (in Russ.).
3. Neizvestnyy Denisov. Izzapisnykh knizhek (1980-1986, 1995) [Denisov unknown. From notebooks (1980-1986, 1995)], Moscow, Kompozitor, 1997, 160 p. (in Russ.).
4. Noakes D. Boris Vian [Boris Vian], Paris, Universitaires, 1966, 124 p. (in French).