Проблемы в использовании программных продуктов давно и хорошо известны применительно к различным видам компьютеризированной техники, обработке информации, поступающей от различных приборов в форме электрических сигналов, управлению простыми и сложными техническими системами.
Одно из соответствующих направлений получило название «интернет вещей», а соответствующие программные продукты обеспечивают выполнение таких действий в «умном доме», которые ранее мог делать только человек. Потребитель при этом уже не испытывает желания вникать в технические особенности организации соответствующих систем автоматизированного управления его вещами, получая именно те услуги, которые ему необходимы. Привыкнув к получению таких повседневных услуг, потребители вполне могут «созреть» и до более высокого уровня информационного «обслуживания» в рамках электронного судопроизводства, не задумываясь о проблемах обеспечения идентичности полученной электронной информации.
Снижение критериев для восприятия электронной информации, поступающей к пользователям всевозможных социальных сетей из весьма сомнительных источников, ведущих системную информационную войну против российского государства и общества, создает благоприятную среду для экстремистских проявлений в информационно-сетевом пространстве. Это также необходимо учитывать при разработке новых подходов не только к выявлению признаков преступлений данного вида, но и их профилактики.
В такой ситуации системно возрастают риски совершения глубоко скрытых юридических ошибок, о которых участники электронного судопроизводства могут даже не догадываться. Ведь специалисты-компьютерщики вряд ли разбираются в проблемах уголовного судопроизводства на таком же уровне, как и ведущие ученые в данной отрасли юридической науки. К тому же, многие из них не желают даже задумываться о подобных проблемах, да и жесткая иерархия управления разработкой программных продуктов в крупных фирмах этого им не позволяет.
В результате в различные сферы современной общественной жизни проникают принципиально новые подходы, во многом похожие на те, которые было принято называть «технократическими». В качестве иллюстрации можно привести недавно развернувшуюся дискуссию по поводу электронных, цифровых и виртуальных следов преступлений, связанных с использованием компьютерной техники и информационных технологий [5-9].
Особенно опасно проникновение подобных подходов в сферу правоприменения по преступлениям рассматриваемого вида. К примеру, давно привычным стали такие понятия, как «механизм преступления», «техника допроса», «механизм следообразования» и многие другие. Уже никто при этом не воспринимает такие «механизмы» как некоторую взаимосвязанную совокупность шестеренок и пружин, преобразующих некоторое элементарное воздействие в результирующий, заранее известный отклик данного механизма.
Фактически речь идет об обобщении накопленного опыта выявления, раскрытия и расследования преступлений определенного вида, по результатам которого делаются выводы о типичных действиях преступников при подготовке таких преступлений, их совершении и сокрытии их следов. Аналогичные выводы можно сделать и в отношении типичных действий преступников, оставляющих следы этих преступлений, знания которых позволяют следователям, обладающим необходимыми профессиональными компетенциями, выявлять и фиксировать такие следы. В то же время выявление причинно-следственных связей между конкретными преступными деяниями и оставленными преступниками следами позволяет следствию на основе зафиксированных следов сформировать надлежащим образом доказательства, изобличающие конкретных лиц в совершении данных преступлений.
Данные подходы детально разработаны в рамках современной криминалистики, на их основе созданы разнообразные методики выявления, раскрытия и расследования преступлений, в том числе экстремистского характера. Вместе с тем отметим, что с юридической точки зрения при таком обобщении накопленного опыта основное внимание уделяется особенностям уже выявленных и раскрытых преступлений определенного вида, т. е. фактически известным прецедентам. Но в настоящее время общественные отношения развиваются и видоизменяются очень быстро, как и их правовое регулирование. Поэтому использование чисто криминалистических подходов к методическому обеспечению расследования преступлений рассматриваемого вида в отрыве от уголовно-правового анализа их особенностей нередко приводит к юридическим ошибкам [10].
Перенос подобных представлений в сферу информатики и информационных технологий, используемых в рамках электронного судопроизводства, приводит к искаженным представлениям о полной аналогии документации, сформированной на бумажных носителях, электронным документам. Еще более опасны иллюзии о том, что компьютерные программы, моделирующие с помощью нейросетевых алгоритмов определенные элементы интеллектуальной деятельности человека, вполне могут взять на себя профессиональные функции следователей, прокуроров и судей.
В связи с этим следует напомнить, что специальные исследования позволили обнаружить на многих электронных носителях информации не только такую информацию, которая не считывалась «фирменными» сертифицированными программами. Выявлялись и секретные программы, способные считать и передать по определенным адресам хранящуюся на данном носителе информацию, а при необходимости - внести в нее определенные искажения, заблокировать считывание либо стереть. Таким образом, запись электронных документов на определенный носитель информации (даже с помощью сертифицированной компьютерной программы), его передача с помощью других сертифицированных программ и вывод на экран и печатающее устройство с использованием также сертифицированного программного обеспечения не гарантирует идентичности полученного документа первоначальному и защиту от несанкционированного доступа к нему.
Кроме того, возможна ситуация, когда первоначальный документ, сформированный экстремистом, либо его определенные части могут подвергнуться преобразованию при его передаче по компьютерным сетям. Более того, нередко «заготовки» подобных материалов могут пересылаться из иностранных источников даже не в виде единого электронного документа, а как «сборка» его частей, их использование в экстремистских целях может осуществляться «иностранными агентами» и их партнерами в нашей стране. Понятно, что это существенно повышает трудоемкость расследования соответствующих уголовных дел и требует применения специальных знаний экспертов и специалистов, обладающих необходимыми профессиональными компетенциями для проблемно-ориентированной работы с электронными документами.
Но если одни специалисты или эксперты занимаются с помощью специального программного обеспечения выявлением в электронных документах определенных графических образов с последующей идентификацией изображенных с их помощью конкретных лиц, а другие сведущие лица выявляют в электронных документах такие текстовые материалы, которые становятся объектами лингвистических и филологических экспертиз, позволяющих выявить в данных документах конкретные признаки преступлений экстремистского характера, то следователю приходится сталкиваться с рядом проблем обеспечения взаимопонимания таких лиц и их взаимодействия со следствием. Из-за этого возникает высокий уровень рисков утраты правового статуса соответствующих материалов уголовного дела, а также возникновения юридических ошибок, которые весьма сложно выявить и далеко не всегда удается своевременно исправить.
К примеру, если документ на русском языке будет переведен на китайский язык, затем на французский, японский, английский, корейский и снова на русский, то смысл его русского текста вряд ли будет полностью сохранен. Но мало кто обращает внимание на то, что при переводе документа на язык определенной страны учитываются не только особенности ее языка, включая использование иероглифического письма. На точность передачи смысловых особенностей документированных сведений неизбежно оказывает влияние и специфика правовой системы соответствующего государства. Поэтому при многократном переводе текста первоначального документа на языки других стран неизбежно искажается не только содержание данного документа, но и его правовой статус.
Важно обратить внимание на то, что проблемы перевода текстов на бумажных носителях, включая контроль за сохранением их смысловых особенностей и правового статуса, давно исследуются учеными и специалистами. Это позволило разработать конкретные способы формализации и снижения соответствующих рисков, в том числе при использовании переводов иностранных документов в уголовном судопроизводстве. Но аналогичные проблемы многократного преобразования электронных документов с помощью разнообразных компьютерных кодов применительно к потребностям уголовного судопроизводства пока еще находятся на уровне постановки соответствующих исследований.
Здесь вновь приходится напоминать об обеспечении законодателем цифровых прав обладателя информации лишь в рамках информационной системы, правовой статус которой не раскрыт в необходимой для правоприменения степени. Но и среди ученых-юристов также явно недостаточно специалистов высшей категории в сфере информатики и кибернетики, чтобы найти уязвимые места в системе формирования, хранения, передачи и вывода электронной документации по уголовным делам и системе контроля за сохранением их правового статуса. Иными словами, возникает ряд проблем на стыке наук - информатики и уголовно-правового блока, внимание к которым со стороны ученых пока явно не соответствует потребностям современного информационного общества. И одной из наиболее острых из них является проблема формирования единого языка, с использованием которого представители данных наук могут наконец-то прийти к пониманию содержательных особенностей общих проблем, а затем совместно найти способы их решения.
Таким образом, все большую актуальность приобретают задачи, конкретизирующие направления организации взаимодействия представителей соответствующих наук для выполнения исследований и разработок на стыках различных отраслей научного знания, нацеленных на решение обозначенных проблем в интересах обеспечения возможностей установления истины по уголовному делу. Необходима реализация комплексных подходов к формированию важнейших направлений научных исследований и разработок по созданию основ методического обеспечения для применения специальных знаний при раскрытии особенностей электронных документов, содержащих признаки преступлений рассматриваемого вида. электронный документ уголовный экстремистский
Первостепенной задачей становится разработка общего языка для общения ученых в рамках информационного общества XXI в., который по своей сущности приобретает характер «юридического алгоритмического языка» [11]. На его основе может быть создан интегрированный научный фундамент для установления взаимопонимания ученых-юристов с учеными и специалистами в сфере информатики и кибернетики.
Поскольку форсированные работы по созданию информационно-методического обеспечения для надлежащего выполнения следственных действий с использованием электронных документов применительно к уголовным делам по преступлениям экстремистского характера непосредственно затрагивают не только криминалистов, ученых и специалистов в сфере уголовного и уголовнопроцессуального права, судебной экспертизы и оперативно-разыскной деятельности, локальные проблемы вмешательства компьютерных фирм в соответствующие отрасли наук уголовно-правового блока становятся общей и наиболее серьезной, на наш взгляд, проблемой уголовного судопроизводства в целом.
Для снижения ее остроты в качестве первоочередной задачи представляется необходимым развернуть систему непрерывного повышения квалификации следователей по вопросам применения разнообразных информационных технологий в работе с электронными документами, используемыми при совершении преступлений экстремистского характера. Это позволит существенно повысить уровень их взаимопонимания с судебными экспертами и специалистами не только при постановке экспертных задач и формировании объектов экспертиз различного вида на основе электронных документов, приобщенных к материалам уголовного дела. Не менее важно добиться такого уровня профессиональных компетенций следователей в сфере информационных технологий для обработки электронных документов, которые позволяют им выполнять надлежащую проверку и оценку заключений судебных экспертов и специалистов как доказательств по уголовным делам о преступлениях рассматриваемого вида.
Список библиографических ссылок
1. Бычков В. В. Информационно-телекоммуникационные сети как средство совершения преступлений экстремисткой направленности // Вестник Московской академии Следственного комитета Российской Федерации. 2020. № 3. С. 43-46.
2. Бычков В. В., Ротов В. А. Понятие и виды преступлений экстремисткой направленности, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных сетей // Расследование преступлений: проблемы и пути их решения. 2020. № 3. С. 26-31.
3. Бычков В. В., Прорвич В. А. Проблемы выявления, раскрытия и расследования преступлений экстремистского характера, совершенных с использованием информационно-телекоммуникационной сети Интернет, и их решение // Российский следователь. 2021. № 2. С. 3-6.
4. О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части применения электронных документов в деятельности органов судебной власти: федер. закон от 23 июня 2016 г. № 220-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2016. № 26 (ч. I). Ст. 3889.
5. Гаврилин Ю. В., Лыткин И. Н. Понятие, свойства и криминалистическое значение компьютерно-технических следов преступлений // Вестник криминалистики. 2005. Вып. 4 (16). С. 49-55.
6. Агибалов В. Ю. Виртуальные следы в криминалистике и уголовном процессе: монография. М.: Юрлитинформ, 2012.
7. Смушкин А. Б. Виртуальные следы в криминалистике // Законность. 2012. № 817. С. 43-45.
8. Поляков В. В. К вопросу об использовании понятий «виртуальные следы» и «электронно-цифровые следы» в криминалистике // Актуальные проблемы борьбы с преступлениями и иными правонарушениями. 2013. № 11. С. 123-125.