Статья: От свободы к порядку в Интернете: что думают россияне

От свободы к порядку в интернете: что думают россияне

постматериалистический интернет ценность информационный

Формирование ценностей современного человека во многом обусловлено спецификой информационного общества, фундаментом которого сейчас выступает сеть Интернет. Судить о том, насколько Интернет способен продуцировать новые ценности сложно: с одной стороны, содержание глобальной паутины формируется самими же людьми, с другой - Интернет часто воспринимается как отдельная реальность, в которой успели сформироваться свои нормы, правила и обычаи, отличающиеся от социальных практик «реального мира». В этом ключе проблема «реальности» или «виртуальности» Интернета подразумевает вопрос о степени значимости сети как среды формирования ценностей.

Другая особенность заключается в том, что Интернет-пространство представляет собой крайне динамичную среду, в которой структура, технологии, «правила игры», социальные, культурные и политические нормы находятся в состоянии перманентного изменения, что осложняет анализ процессов социализации.

В целом для политического сознания россиян характерны противоречивость и стремление одновременно сочетать противоположные ценности. В частности, одной из самых острых дилемм представляется выбор между свободой и порядком. Классическая киберкультура сформировала представление об Интернете как о территории свободы, однако в последние годы наметилась тенденция «упорядочения» сети. В связи с этим весьма любопытным представляется предмет нашего исследования - общественное мнение жителей России относительно регулирования Интернета и ценностей, характерных для Интернет-сообщества.

Эволюция социально-политических процессов в сети Интернет тесно связана с переходом от «технооптимизма» ^{[7, с. 22]}, связанного с верой в самоорганизацию сетевого сообщества, к управлению Интернетом, предполагающему правовую регламентацию коммуникации на глобальном и государственном уровнях. Происходящие в России многочисленные дебаты по поводу изменений законодательства, касающегося регулирования сети, характерны для многих современных государств ^{[11, 12]}.

В целом следует выделить два направления, по которым в Российской Федерации произошли наиболее значимые изменения в интернет-законодательстве: интеллектуальная собственность и гражданские свободы.

Еще на стадии обсуждения резонансными законопроектами, касающимися интеллектуальной собственности в Интернете, стали Федеральные законы №187-ФЗ ^[15] и №364-ФЗ ^[17]. Оба они были призваны разрешить противоречие между абсолютной свободой распространения информации и соблюдением авторского права в пользу последнего. Основные обязанности в защите авторского права были возложены на «посредников» - тех, кто обеспечивает техническую возможность пользоваться контентом. Однако интернет-технологии обусловливают свободу пользователей в плане размещения и изменения контента в короткий период и без посредника. В результате этого информационный посредник, создавая технические возможности, вынужден исходить из презумпции добросовестности пользователей ^[4].

Однако воплощение в жизнь этих законов четко выявило проблему устойчивости неформальных практик к формальным изменениям. Например, №187-ФЗ затронул не в последнюю очередь контент, содержащийся в социальных сетях. Требования правообладателей изъять ряд медиафайлов привел к казусам: в частности, многие аудио- и видеофайлы, оказались просто переименованы. После вступления в силу №364-ФЗ, в результате которого должны были подвергнуться блокировке ряд сайтов, в сети появились множественные инструкции по обходу блокировок.

Центральной темой, обсуждаемой в контексте гражданских свобод, является анонимность, в которой ряд законодателей видит фактор агрессивного неконвенционального поведения в сети. Отчасти с этим связанызаконопроекты, направленные на деанонимизацию пользователей бесплатного Wi-Fi в публичных местах.

В российском законодательстве в течении последних лет можно наблюдать многочисленные попытки урегулировать деятельность интернет-пользователей. Наиболее показательным выступает т.н. «Закон о блогерах» ^[16], суть которого сводится к тому, чтобы приравнять к СМИ авторов сайтов, блогов, страниц в социальных сетях, посещаемость которых составляет свыше 3000 человек в сутки. Данный закон широко обсуждался в рунете и критиковался за посягательства на свободу слова. С тех же позиций критикуется принятый Государственной Думой в июне 2016 года законопроект, регулирующий деятельность новостных агрегаторов.

За ущемление свободы распространения информации критиковался и закон «о праве на забвение», обязывающий интернет-поисковик удалять ссылки на личные страницы пользователя и устаревшую или неверную информацию о нем по его заявлению ^[18].

Таким образом следует выделить несколько тезисов, связанных с управлением Интернетом в России. Во-первых, после длительного периода правового вакуума наступил этап решительного введения Интернета в российское правовое поле. Во-вторых, предлагаемые законодателями нормы часто противоречат устоявшимся неформальным практикам, что приводит к игнорированию нововведений. В-третьих, расхождение устанавливаемых формальных норм и неформальных практик предполагает определенные сложности в плане правовой и политической социализации индивидов, пользующихся сетью Интернет.

В современной политологии рассмотрение Интернета в качестве центрального фактора формирования новых ценностей пока не получило широкого распространения. Причинами тому являются, во-первых, превалирование в сетевых исследованиях инструменталистского подхода, предполагающего смещение акцентов в изучении сети Интернет в сторону рассмотрения ее как инструмента, а не как среды, а, во-вторых, поворот в сторону скептицизма при рассмотрении Интернета как политического фактора в целом (в рамках «активизационной» исследовательской парадигмы ^{[3, с. 49]}). Сами исследования по постматериалистическим ценностям, фундамент которых был заложен Р. Инглхартом ^[6], концентрируют свое внимание на более традиционных аспектах проблемы, характерных для второй половины XX века.

В то же время в исследованиях, посвященным политическим идеологиям, напротив, отмечаются электоральные успехи политических партий, которые отстаивают интернет-ценности (например, «пиратские» партии) ^[10]. В связи с этим целесообразно рассмотрение динамики политических ценностей интернет-пользователей в более широком контексте, включающим распространение постматериалистических ценностей.

Первая волна постматериалистических ценностей выразилась в широком распространении с 1970-х гг. движения и политических партий «зеленых». Во второй половине 2000-х гг. стала заметна волна формирования новых партий с другой ценностной «повесткой дня» - т. н. «пиратских» партий, значительная часть программ которых включала защиту ценностей киберпространства.

Сам феномен киберпространства как специфической среды обладает рядом уникальных особенностей, которые необходимо учитывать для исследования ценностных матриц современных общностей. Виртуальное пространство создает иллюзию телесной безопасности, являющейся краеугольным камнем постматериалистических ценностей. Интернет способствует формированию модели поведения людей, ориентированной на социальную атомарность, чтопредполагает индивидуализацию, крайне характерную для постматериалистов.

Благодаря Интернету постматериалисты имеют большие возможности для автономной и инновационной реализации потребностей в общении, самовыражении, интеллектуальном и эстетическом удовольствии. Также для постматериалистической ценностной матрицы характерен выход за предлагаемый социальный порядок ^[13].

Впрочем, следует отметить и то, что за последние полтора десятка лет произошли существенные перемены в самом Интернете, выразившиеся как в установлении доминирования технологий Веб 2.0, так и в значительном увеличении числа пользователей. Результатом этого стало нивелирование некоторой специфики сети: обилие незащищенной личной информации размывает характерное для постматериалистов чувство экзистенциальной безопасности; креативность ослабляется распространяемой моделью электронного общества потребления; уникальность и особость как паттерны виртуального мира заменяются новой массовостью.

Однако и эти перемены противоречивы: общество потребления способствует становлению ценностей качества жизни, а молодежь, которая и представляет собой основу новой «массы», отличается по своим установкам от предшествующих поколений.

Россия представляет особый интерес с точки зрения развития постматериалистических ценностей. С одной стороны, первая волна распространения постматериалистических ценностей коснулась главным образом поствоенного западного общества, в то время, как СССР был в достаточной степени изолирован от социальных процессов, охвативших Запад. Пик актуализации этой темы в отечественной политологии связан с периодомэкономической стабильности 2000-х гг. ^[13].

В этом контексте для России и других постсоциалистических стран характерны типичные для материалистов ценности безопасности ^{[5, c. 73]}.

Во-вторых, развитие Интернета в России запаздывало и отличалось по динамике от лидеров развития информационного общества. Особенно это важно в контексте ценностных матриц, поскольку Россия не участвовала в формировании классической киберкультуры.

В-третьих, социально-экономическая ситуация, процессы транзита, трансформация политических ценностей являлись крайне важными, но противоречивыми факторами формирования общественного сознания населения России. Исследователи указывают на «сочетание несочетаемого» в сознании человека, или т. н. «кентавричность сознания» ^{[2, 14]}. Например, в России сравнительно низко распространены энвайронменталистские («зеленые») ценности, однако относительно высока степень распространенности либертарных ценностей ^[1].

В дополнение следует сказать, что наряду с Китаем Россия на протяжении многих лет позиционировалась в качестве рассадника мирового пиратства, что формировало благодатную почву для принятия идей, выражаемых современным пиратским движением.

На протяжении 1990-2000-х гг. предпринималось несколько попыток исследования распространенности постматериалистических ценностей в сознании россиян, показавших общую тенденцию: Россия не относится к странам, в которых данный вид ценностей распространен существенно. Впрочем, изучая динамику ценностных матриц, следует обратить внимание на несколько существенных замечаний.

С одной стороны, невысокий процент российских граждан - «индивидуалистов» (1,9%), для которых характерны самореализация, свобода и толерантность, объясняют тем, что процент «самоактуализирующихся» личностей и в мире в целом очень невысок (1%), что соответствует логике пирамиды потребностей А. Маслоу. И все же наиболее характерной (41%) является группа респондентов, ориентирующихся на ценности порядка, безопасности, материального благополучия и здоровья, что говорит об ориентации россиян на базовые материалистические ценности ^[8].

С другой стороны, присутствует динамика в отношении новых социализантов. Всплеск интереса к постматериализму в России связан с «тучными» нулевыми годами. Новейшие исследования показывают, что в молодежной среде происходит сдвиг в сторону индивидуалистических ценностей (наиболее значимы для молодежи такие ценности, как самостоятельность, независимость и свободолюбие ? 48,6%) ^{[2, с. 24]}.

Эту же тенденцию подтверждает и международное сравнительное исследование в 2006-2007 гг., где у россиян зафиксировано стремление к личному успеху в ущерб альтруистическим ценностям, а также консерватизм, отсутствие стремления к новизне и стремление к порядку ^{[5, 9]}.

Нами был проведен опрос жителей Санкт-Петербурга, посвященный ценностям интернет-пользователей и их отношению к регулированию сети Интернет (Эмпирическое политическое исследование №106-120 «Политическая и сетевая идентичности участников виртуальных сообществ: на примере жителей г. Санкт-Петербурга» выполнено на базе Ресурсного центра Санкт-Петербургского государственного университета социологических и интернет-исследований в мае 2015 г. Руководитель проекта - доцент кафедры политических институтов и прикладных политических исследований факультета политологии СПбГУ Д.С. Мартьянов. Ответственный исполнитель - аспирант С.И. Суслов. Метод опроса - телефонное интервью. Объем выборки - 1200 человек, постоянно проживающих в Санкт-Петербурге. Выборка случайная, бесповторная, с квотированием следующих признаков: пол, возраст, образование, район проживания).

Анализ данных показал эклектичность представлений и установок российских пользователей Интернета. Большинство из них желает получать интернет-контент бесплатно, но при этом вполне приемлет коммерциализацию Интернета, если речь заходит о возможности заработать им самим. Более 50% пользователей выступают против политической цензуры в сети, за деанонимизацию сети, против отсутствия регулирования сети. Также более 85% говорят о необходимости ответственности владельцев сайтов за их содержание (см. таблица 1).

Таблица 1. Распределение представлений интернет-пользователей о желаемом векторе регулирования сети Интернет