Еще одно интересное обращение к Церберу представляет поэма Андрея Белобоцкого «Пентатеугум» (конец XVII в.), которая является переводом-компиляцией сразу нескольких источников. В частности, книга 3 восходит к польским стихам Зигмунта Брудецкого и латинским Иоганна Нисса «О четырех вещах последних». Образ адского пса открывает раздел «О гегене и муках вечных»: Розжми, аде, рот собачый, покажи страсти гегенны. Цербере, з нуры выскочи, троезубний псе бесенный [Горфункель 1965, с. 231].
Ад не отождествляется с Цербером, а представляет собой отдельную пасть, хотя и собачью, из которой выскакивает легендарный пес. Как и другие античные персонажи в этом сочинении, Цербер является аллегорией страшных мук, ожидающих грешников. В латинском источнике пасть ада названа “Tartari”, что составляет параллель с “Gerberi” Gztery Rzeczy Gzlowieka Ostateczne. (дата обращения 21.01.2021).. Создаваемая картина напоминает миниатюру из Цветника к сюжету о некоем брате, который хотел уйти из монастыря, «но пес адский лаянием устраши его - и возвратися»: «Яко показася ему некий старец, испусти на него чернаго пса, глаголющи: чесо ради восхотел еси от сего монастыря изыти? <...> углызыния пса невозмогох ухранитися» Цветник. ГКУ ТО ГАТО. Ф. 1409. О. 1. № 1191. Л. 228.. Жуткий пес набрасывается на героя, выскакивая прямо из пасти ада.
Ключевой внешней характеристикой Цербера, по версии Андрея Белобоцкого, оказываются три зуба. Конечно, это переводческая ошибка: латинский Цербер назван “triformis” (очевидно, речь о трех головах), а польский - “troyrz^dne”. Зигмунт Брудецкий в этом месте не называет имя собаки, ограничиваясь перифразом “pies piekielny”, но Андрей Белобоцкий его восстанавливает если не по своему разумению, то по латинскому источнику. При этом для русского читателя имя Цербера исключено из финальных строф: «пес адский» упоминается лишь однажды, тогда как в оригинале описано несколько ярких картин с участием Цербера, мучителя грешников.
Сложный эмблематический образ, связанный с Цербером, вполне удается поэту Симеону Полоцкому - правда, возникает он только в раннем тексте на польском языке “Rozkosz” Полоцкий С. Вирши / Сост., подгот. текстов, вступ. ст. и коммент. К. Былинина, Л.У. Звонаревой. Минск: Мастацкая литература, 1990. 171.. Это классическое стихотворение эпохи барокко, где разные античные персонажи задействованы в назидательном сюжете об опасности распутного поведения и о защите Церкви. Аллегорический Геракл привязывает себя к мачте (которая символизирует крест Христа), преодолевая водоворот-Сциллу, чтобы противостоять пению коварных сирен и не попасть на съедение псам. Псы изначально заявлены как атрибуты Сциллы, но далее они превращаются в нападающего на людей Цербера. Двух лающих монстров Симеон Полоцкий соотносит с инфернальными персонажами более чем за 100 лет до появления «чудища обла» В.К. Тредиаковского - это показательный результат эмблематической комбинаторики.
В качестве дополнения обратимся к раннему сюжету, напрямую не связанному с историей Цербера или Геракла. В Скитском патерике святой Иоанн Колов по велению настоятеля укрощает дикую гиену, которая рыщет среди могил. И сама просьба привести с кладбища опасного зверя (бесцельная, словно в шутку), и момент укрощения (как признак героя), и развязка этой истории (деланое недовольство подвигом, обесценивание его ради сохранения благочестия) обнаруживают близость к античному мифу: И паки рече ему: «На оном месте видех мотыла уены, иди и принеси ми их». Бе бо тамо уены живущи, уморяющи человеки и скоты. И рече Иоанн: «Что сотворю, отче, аще на мя приидет уены-зверь?» Старец же, радуяся, рече: «Аще приидет на тя - свяжи ю и приведи семо». И шед Иоанн вечеръ тамо. И се прииде уены-зверь на него. Он же по словеси старчю начат гнати ея, глаголя: «Стани, отец ми рече, повеле связати тя». Старец же, скорбя, седяше ждый его. И се идяше Иоанн, ведый уену связаны. Видев же сие, старецъ дивися и хоте сми- рити его, да не возвеличится». Взем жезл и бияше его, глаголя: «Пса ли, блудне, привел еси семо?» И разреши ю старец и отпусти Патерик. ГИМ. Собр. Щукина. № 102. Л. 262-262об..
Уже в раннехристианских источниках многие античные образы символически переосмыслялись (Орфей - пастырь добрый, Геракл - Христос). Вероятно, представление о некоем адском псе сформировалось на Руси уже под влиянием византийских текстов. Это и обеспечило возможность достаточно легкого вхождения образа Цербера в русскую культуру конца XVII - начала XVIII в. в роли адского привратника и мучителя грешных. Цербер был соотнесен и с визуальным мотивом пасти ада. Подобным образом в это же время на Руси была воспринята эмблематическая гидра в роли скакуна - атрибута недоброжелательного персонажа на театральной сцене. Иногда ее назвали «седмоглавным» змеем или зверем, в качестве реквизита она использовалась в ряде пьес. Сластолюбие, Хищение неправедное, Прелюбодеяние, Злоба и другие антагонисты триумфально выезжают на этой гидре, часто держа в руках еще и «чашу беззакония». В результате перед зрителями представал образ Вавилонской блудницы, хорошо узнаваемый благодаря миниатюрам и фрескам на тему Апокалипсиса.
По-видимому, тот же эффект возникал с пастью Цербера. Образ выглядел знакомым, а его античная биография, предыстория экзотизма, не была обязательным элементом для понимания происходящего. На лубочной картинке XVIII в. по известному сюжету о пьянице, продавшем душу дьяволу Ровинский Д.А. Русские народные картинки... Кн. 1. № 115., крылатая фигурка беса подносит грешника к распахнутому зеву существа, в котором трудно не признать лохматую собаку или волка с адским пламенем во рту. Похоже, перед нами результат того же иконографического и смыслового наложения, проявившийся уже в народной культуре.
Литература
1. Антонов 2013 - Антонов Д.И. Потешный ад Лжедмитрия, или Монстр на Москве-реке // In Umbra: Демонология как семиотическая система: Альманах / Отв. ред. и сост. Д.И. Антонов, О.Б. Христофорова. Вып. 2. М.: Индр и к, 2013. С. 45-56.
2. Антонов 2019 - Антонов Д.И. Цари и самозванцы: борьба идей в России Смутного времени. М.: РГГУ, 2019. 316 с.
3. Антонов, Майзульс 2013 - Антонов Д.И, Майзульс М.Р. Анатомия ада: Путеводитель по древнерусской визуальной демонологии. М.: Неолит, 2013. 240 с.
4. Антонов, Майзульс 2020 - Антонов Д.И, Майзульс М.Р. Анатомия ада: Путеводитель по древнерусской визуальной демонологии. 4-е изд., испр. и доп. М.: Неолит, 2020. 264 с.
5. Горфункель 1965 - Горфункель А.Х. «Пентатеугум» Андрея Белобоцкого: (Из истории польско-русских литературных связей) // Труды Отдела древнерусской литературы. М.; Л.: Наука, 1965. Т. 21. С. 39-64.
6. Махов 2014 - Махов А.Е. Эмблематика: макрокосм. М.: Intrada, 2014. 600 с.
References
1. Antonov, D.I. (2013), “The amusing Hell of False Dmitry, or the monster on the Moscow River”, in Antonov, D.I. and Khristoforova, O.B. (eds.), In Umbra:Demonologiya kak semioticheskaya Sistema. Al'manakh [Demonology as a Semiotic System. Almanac], issue 2, Indrik, Moscow, Russia, pp. 45-56.
2. Antonov, D.I. (2019), Tsari i samozvantsy: bor'ba idei v Rossii Smutnogo vremeni [Tsars and impostors. The struggle of ideas in Russia during the Time of Troubles]. RGGU, Moscow, Russia.
3. Antonov, D.I. and Mayzuls, M.R. (2013), Anatomiya ada: Putevoditel'po drevnerusskoi vizual'noi demonologii [Anatomy of Hell: Guide for Visual Demonology in Medieval Russia], Neolit, Moscow, Russia.
4. Antonov, D.I. and Mayzuls, M.R. (2020), Anatomiya ada: Putevoditel'po drevnerusskoi vizual'noi demonologii [Anatomy of Hell: Guide for Visual Demonology in Medieval Russia], edition 4 (extended), Neolit, Moscow, Russia.
5. Gorfunkel, A.Kh. (1965), “`Pentateugum' by Andrey Belobotsky (From the history of Polish-Russian literary ties)”, in Trudy otdela drevnerusskoi literatury [Proceedings of the Department of Old Russian Literature], issue 21, Nauka, Moscow, Leningrad, Russia. pp. 39-64.
6. Makhov, A.E. (2014), Ehmblematika: makrokosm [Emblematics. Macrocosm], Intrada, Moscow, Russia.