Материал: principy_prava_vooruzhennyh_konfliktov_2011

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ

722

Однако Комиссия намерена обеспечить компенсацию только за ущерб, раз-

мер которого доказан, в противном случае претензия отклоняется или ее объем 
сокращается, что и делалось неоднократно 

1

. Комиссия также учитывает, помимо 

таких переменных, как оценки международных инстанций относительно объема 
ущерба, невозможность с уверенностью определить частоту и масштаб ущерба 

2

, 

отнесение ущерба на счет сразу нескольких причин 

3

.

d)

 Характер возмещения 

4.54f.

Возмещение, которое фигурировало в исках и которое предоставлялось, 

как правило, выступало в денежной форме (см. выше, пп. 4.47, 4.54). Однако когда 
ущерб носит нематериальный характер и не подлежит реституции или компенса-
ции, надлежащей формой возмещения является сатисфакция в виде осуждения 
нарушения: так было в случае нарушений дипломатического иммунитета 

4

 или 

незаконного лишения гражданства 

5

.

4.55.  

Имеет ли право государство, понесшее убытки, быть, так сказать, само 

себе судьей, и само изъять в свою пользу имущество и активы ответственно-
го за ущерб государства? Ответ будет отрицательным: в своем Проекте статей 
об ответственности государств Комиссия международного права предусматри-
вает только право государства, понесшего ущерб, призвать к ответственности 
государство, совершившее противоправное деяние (ст. 42). Потерпевшее госу-
дарство может само, так сказать, обеспечить свои интересы, в том числе посред-
ством законных контрмер, только если государство, ответственное за ущерб, 
уклоняется от выполнения своей обязанности по возмещению (ст. 49 и сл.). Для 
этого нужно, чтобы потерпевшее государство сначала потребовало, чтобы ответ-
ственное за ущерб государство выполнило свою обязанность по возмещению, 
и только если оно от этого откажется, государство, понесшее ущерб, может при-
бегнуть к контрмерам (ст. 52), например, заблокировав или конфисковав активы 
ответственного государства.

4.56.  

Случается и так, что государство, совершившее противоправное деяние, 

отказывается признать свою ответственность, но соглашается компенсировать 
ущерб, причиненный потерпевшей стороне, в порядке меры ex gratia 

6

.

1 

Id

., §§ 84, 159, 356; Eritrea’s Damages Claims, §§ 70, 205, 215, 287 s., 302, 333, 336, 361, 388, 390, 418, 

loc. cit

.

2 

Ethiopia’s Damages Claims, §§ 135, 247; Eritrea’s Damages Claims, § 205, 

loc. cit

.

3 

Ethiopia’s Damages Claims, § 329, 

loc. cit

.

4 

Eritrea’s Damages Claims, § 386 s.; Ethiopia’s Damages Claims, § 269, 

loc. cit

.

5 

Eritrea’s Damages Claims, § 288, 

loc. cit

.

6 

Так поступали, в частности, США; см.: Carnahan, B. 

in

YIHL

, 2000, p. 605.

МЕЖДУНАРОДНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ВОЮЮЩИХ ГОСУДАРСТВ

723

II. Н

ЕМЕЖДУНАРОДНЫЙ ВООРУЖЕННЫЙ КОНФЛИКТ

4.57.  

Принципы международной ответственности, применяемые к международ-

ным вооруженным конфликтам, применяются к немеждународным вооружен-
ным конфликтам в той мере, в какой они регулируются международным правом, 
а действия, совершаемые в ходе этих конфликтов, составляют нарушения между-
народного права, которые вменяются в вину государствам. Однако в связи с этим 
встают два конкретных вопроса.

Распространяется ли конкретная ответственность государства за действия его 

—

вооруженных сил в международных вооруженных конфликтах на немеждуна-
родные вооруженные конфликты?

Могут ли нести международную ответственность неправительственные 

—

 вооруженные группировки, которые противостоят друг другу в немеждуна-
родном вооруженном конфликте?

А. Применимость к немеждународным вооруженным конфликтам

принципов международных вооруженных конфликтов

4.58.  

Принципы ответственности, сформулированные в ст. 3 Гаагской конвен-

ции IV от 1907 г. и ст. 91 Дополнительного протокола I, распространяются только 
на ситуации международного вооруженного конфликта, поскольку источником 
их являются документы, рассматривающие исключительно такую ситуацию 
(см. выше, п. 4.5). Однако были случаи, когда эти принципы применялись к воен-
ным операциям, проводимым внутри страны и направленным на подавление 
мятежей. Так, в деле об иске Великобритании к Испанскому Марокко, где сле-
довало установить ответственность Испании как государства-протектора части 
Марокко за ущерб, причиненный британским подданным в результате военных 
действий Испании против мятежных кабилов, юрисконсульт Макс Хубер, избран-
ный сторонами для составления доклада по этому вопросу, счел, что ст. 3 Гаагской 
конвенции 1907 г. применима к данному случаю, хотя речь и не шла о войне stricto 
sensu:

«Конечно, эта конвенция (Гаагская) не может быть применена непосредственно ни к одной 

из ситуаций, которые должны стать предметом настоящего доклада, но принцип, провозглашен-

ный ею в ст. 3, заслуживает того, чтобы его учитывать и в случае возможной военной акции вне 

рамок собственно войны» 

1

.

Отметим, что данное заключение было поставлено под сомнение в деле 

Кэр, при рассмотрении которого председатель франко-мексиканской комиссии, 
сославшись на приведенный выше отрывок, 7 июня 1929 г. заявил:

1 

Rapport du 1

er

 mai 1925, 

RSA

, II, p. 645.

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ

724

«Хотя мотивы, исходя из которых в 1907 г. германское правительство предложило, а другие 

правительства приняли принцип ответственности, упомянутый выше (в ст. 3 Конвенции 1907 г.), 

и могут послужить основанием de lege ferenda для принятия того же принципа и в отношении 

гражданских войн, по нашему мнению, следует признать, что государства, согласившись с при-

менением этого принципа к международной войне, рассматривали его тогда как новый принцип 

ограниченного применения. Они вовсе не имели намерения признать его общую примени-

мость во всех случаях, касающихся международной ответственности за действия, совершенные 

вооруженными силами (см. также доклад М. Л. Стризовера из Института международного права 

от 8 февраля 1926 г. — Annuaire de l’Institut, 1927, t. 1, pp. 455 et ss., в том числе 462–463 (…).

Таким образом, если исходить из того, что действия, совершенные военнослужащими во вре-

мя гражданской войны, еще не могут считаться подпадающими под принцип, сформулированный 

в 1907 г. для международной войны, то решение спорных вопросов возможно только в свете 

общих принципов, регулирующих условия международной ответственности государств за дей-

ствия своих должностных лиц вообще» 

1

.

Следовательно, в случае немеждународного вооруженного конфликта госу-

дарству может вменяться только общеправовая ответственность, включающая 
в себя действия ultra vires его вооруженных сил, но не действия, совершенные 
лицами из состава этих вооруженных сил в частном порядке (см. выше, п. 4.13).

4.59.  

Тем не менее, даже когда речь идет о вооруженных силах, на государстве 

лежит особая ответственность проявлять осмотрительность и бдительность, что-
бы вооруженные силы оставались в предписанных правом рамках, как об этом 
напоминает судья в деле Кэр 

2

, приводя следующий отрывок из доклада М. Хубера 

в деле о британском иске:

«Следует считать, что государство обязано проявлять высокую бдительность, чтобы пред-

упреждать нарушения дисциплины и военных законов лицами из состава вооруженных сил. 

Требование этой особой бдительности — не более чем дополнение к командным и дисциплинар-

ным полномочиям военных начальников» 

3

.

В. Проблема международной ответственности

неправительственных вооруженных группировок

4.60.  

Эта проблема рассматривалась в первую очередь с точки зрения ответ-

ственности государства в случае восстания. Существующие решения известны: 
с одной стороны, государство не несет ответственности за нарушения междуна-
родного права повстанцами, если им не удается захватить власть. В этой ситуации 
действия повстанцев приравниваются к действиям частных лиц и, следовательно, 
в данном качестве не могут быть вменены в вину государству, которое отвечает 

1 

Décision du 7 juin 1929, 

RSA

, V, p. 528.

2 

Ibid

., p. 529.

3 

RSA

, II, p. 645.

МЕЖДУНАРОДНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ВОЮЮЩИХ ГОСУДАРСТВ

725

только за действия своих органов (Проект статей об ответственности государств, 
ст. 14) 

1

. С другой стороны, в случае успеха восстания государство несет ответ-

ственность как за действия прежнего правительства, так и за действия повстан-
цев (там же, ст. 15) 

2

.

Быть может, с точки зрения логики эти принципы и небезупречны 

3

, но они 

принимаются почти в неизменном виде и практиками, и теоретиками 

4

.

4.61.  

Если с правовой точки зрения государство несет международную ответ-

ственность за действия повстанцев только при победоносном восстании, мож-
но ли представить себе, что повстанческое движение будет обладать 

собственной

международной ответственностью в случае поражения восстания? Комиссия 
международного права допустила это при рассмотрении в первом чтении своего 
Проекта статей об ответственности государств:

«Органы, входящие в структуры повстанческого движения и действующие от его имени, 

ни в каком смысле не являются органами государства (…) но в качестве органов повстанческого 

движения они могут предпринимать действия, вследствие которых само повстанческое движение, 

возможно, будет нести определенную международную ответственность…» 

5

.

Комиссия международного права подтвердила свою позицию при рассмотре-

нии Проекта во втором чтении 

6

. Следовательно, сам принцип не вызывает сомне-

ний, хотя он и не был включен в Проект статей, поскольку последний касался 
только ответственности государств 

7

.

Известно, что нормы права вооруженных конфликтов связывают не только 

государства, но и всех тех, кто действует в рамках вооруженного конфликта или 
является его жертвой (см. выше, п. 1.218 и сл.). Таким образом, можно предпо-
ложить существование собственной международной ответственности у повстан-
ческого движения. Однако на практике это вряд ли играет существенную роль, 
так как либо движение одерживает победу, и тогда его международная ответ-

1 

Ann. CDI

, 1975, II, pp. 97 ss.

2 

Ibid

., pp. 107 ss.

3 

Если ответственность государства основывается на поведении тех, кто 

утверждает

, что они представляют 

это государство, оно должно отвечать за действия, которые можно вменить и правительству, и повстанцам даже 
в случае поражения восстания, поскольку, как и правительство, повстанцы считают себя законными представителя-
ми государства или части государства, которую они контролируют: можно было бы убрать ст. 14 и сохранить только 
ст. 15 Проекта Комиссии международного права, которая применялась бы, кто бы ни одержал победу. Это позволи-
ло бы избежать применения двойного стандарта в зависимости от исхода восстания. Если же, наоборот, считать, что 
ответственность государства лежит на тех, кто его

 действительно представляет

, презумпция репрезентативности 

должна быть обусловлена реальностью, а значит, надо исходить из того, кто оказался победителем, и тогда государ-
ство станет отвечать только за действия победившей стороны, будь то правительство или повстанцы. Тогда можно 
было бы сохранить ст. 14 и отказаться от ст. 15. И в том, и в другом случае возникла бы непростая проблема оценки 
«порога». С какого момента можно считать, что существует настоящее повстанческое движение? С какого момента 
правительство перестает представлять государство? И так далее… Мы всего лишь обозначаем эти проблемы, не вда-
ваясь в их обсуждение, поскольку они не входят в круг рассматриваемых в этой книге вопросов. 

4 

Ann. CDI

, 1975, II, pp. 109 ss.

5 

Ibid

., p. 98, § 3.

6 

Rapport CDI, 2001

, док. ООН A/56/10, фр., с. 125.

7 

Ibid

.

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ

726

ственность поглощается ответственностью государства, либо оно терпит пораже-
ние, и возможность, что его международная ответственность повлечет за собой 
какие-то ощутимые последствия, исчезает, как и само движение…

В 1948 г. во время столкновений между евреями и арабами в Палестине Совет 

Безопасности призвал стороны к заключению перемирия, подчеркнув 

«тяжелую ответственность, которая падает на любую сторону (Еврейское агентство Палестины 

или Верховный арабский комитет), нарушающую условия такого перемирия» 

1

.

Следовательно, Совет Безопасности неявным образом признал способность 

инфра- и парагосударственных властей нести международную ответственность.

Имеется и много других прецедентов (см. выше, п. 1.216). Так, по поводу 

ЮНОСОМ Совет Безопасности 

«

подчеркивает

 ответственность сомалийских сторон за безопасность и защиту персонала 

ЮНОСОМ II и другого персонала, занятого гуманитарной деятельностью, и в этой связи настоя-

тельно требует, чтобы все стороны в Сомали воздерживались от любых актов запугивания или 

насилия в отношении такого персонала» 

2

.

Говоря о Демократической Республике Конго, Совет Безопасности напомнил 

«об ответственности 

всех сторон

 в конфликте в Демократической Республике Конго за обеспе-

чение защиты и безопасности персонала Организации Объединенных Наций и связанного с ней 

персонала на всей территории страны» 

3

 (

курсив автора

).

В связи с тем же конфликтом, после резни в Кисангани в мае 2002 г., когда 

город находился под контролем повстанческой группы, Совет Безопасности 
заявил, что 

«возлагает на Конголезское объединение за демократию — Гома, как власти де-факто, ответствен-

ность за то, чтобы был положен конец всем внесудебным казням, нарушениям прав человека 

и необоснованным преследованиям гражданских лиц в Кисангани и во всех других районах, 

находящихся под контролем КОД-Гома (…) 

и 

«

призывает

 власти де-факто в затронутых регионах обеспечить защиту гражданских лиц и пра-

вопорядок» 

4

.

Эти прецеденты дали основания Институту международного права заключить 

в своей резолюции, принятой в Берлине в 1999 г., следующее:

1 

Рез. СБ ООН S/Res. 43, 1 апреля 1948 г., п. 2. 

2 

Рез. СБ ООН S/Res. 954, 4 ноября 1994 г., п. 7. 

3 

Рез. СБ ООН S/Res. 1316, 23 августа 2000 г., преамбула, мотивировка 9; относительно Грузии: S/Res. 1339, 

31 января 2001 г., п. 12; в общем виде: заявление председателя Совета Безопасности от 9 февраля 2000 г., S/PRST/2000/4, 
в том же смысле по поводу Грузии и Абхазии: S/Res. 1393, 31 января 2002 г., п. 14. 

4 

Рез. СБ ООН 1417, 14 июня 2002 г., пп. 4–5.