Материал: principy_prava_vooruzhennyh_konfliktov_2011

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ

792

ся в рамках Европейской конвенции о защите прав человека. Там дисциплинарные проце-
дуры, влекущие за собой санкции репрессивного характера, приравнивались к уголовному 
судопроизводству, в частности в том, что касается применения норм справедливого судеб-
ного разбирательства, предусмотренных ст. 6 Конвенции 

1

. При этом не следует забывать 

о том, что любое определение состава преступления должно толковаться ограничительно 
(ср. Статут МУС, ст. 22, п. 2).

Данное определение применяется также к внутренним вооруженным кон-

фликтам, которых касается ст. 3, общая (Проект кодекса преступлений против 
мира и безопасности человечества, ст. 20, f, vii; Устав МУТР, ст. 4, g, и Статут МУС, 
ст. 8, п. 2, c, iv).

4.160.    

Так, согласно вынесенным судебным постановлениям:

казнь без суда гражданских лиц, не являющихся военнопленными, составляет военное 

—

преступление 

2

;

это же касается партизан 

—

3

, шпионов 

4

, лиц, приравниваемых к шпионам 

5

, и участников 

движений сопротивления 

6

;

то же для процесса, длившегося всего 50 минут, правда, in casu, наказания, к которым были 

—

приговорены обвиняемые (в этом псевдопроцессе), не отличались особой строгостью 

7

;

казнь летчиков, обвиняемых в бомбардировке невоенных объектов, в результате про-

—

цесса, не обеспечивающего принятых в цивилизованных государствах гарантий, явля-
ется военным преступлением 

8

.

j)

  Необоснованная задержка репатриации военнопленных и гражданских лиц 

4.161.   

Это новое определение, предусмотренное Дополнительным протоко-

лом I (ст. 85, п. 4, b; Проект кодекса преступлений против мира и безопасности 
человечества, ст. 20, c, ii) пресекает задержку, в нарушение Женевских конвен-
ций III и IV, 

репатриации «тяжело больных и тяжело раненных военнопленных», «умствен-

—

ные или физические способности которых, по всей видимости, сильно 
и навсегда понизились» (III, ст. 109–110);

1 

Velu et Ergec, 

op. cit

., pp. 395 ss.

2 

Wuppertal, Brit. Mil. Crt., 10 May 1946, 

A. D.

, 1946, 293–4; Almelo, Neth., 

id.

, 

Sandrock et al.

, 26 Nov. 1945, 

ibid.

, 297–8.

3 

Nur., U. S. Mil. Trib., 28 Oct. 1948, 

Von Leeb et al. (High German Command Trial),

A. D.

, 1948, 392; Hamburg, Brit. Mil. 

Crt., 19 Dec. 1949, 

Von Lewinski (alias Von Manstein), A. D.

, 1949, 516.

4 

Wuppertal, Brit. Mil. Crt., 1 June 1946, 

Rohde et al., A. D.

, 1946, 294–295; Rabaul, Austral. Mil. Crt., 

Kato

, 7 May 1946, 

A. D.

, 1946, 385; Kuala Lumpur, Brit. Mil. Crt., 1 Febr. 1946, 

Cheesaburo

, 

ibid.

; Neth. East Indies, Temporary Crt. Martial 

Amboina, 28 Jan. 1948, 

Motosuke

, 

A. D.

, 1948, 683; Nur. U. S. Mil. Crt., 4 Dec. 1947, 

Justice Trial

, 

A. D.

, 1947, 287–8.

5 

Almelo, Neth., Brit. Mil. Crt., 26 Nov. 1945, 

Sandrock et al.

, 

A. D.

, 1946, 297–198; Essen, 

id.

, 26 June 1946,

 Schonfeld 

et al., ibid.

, 299; Neth., Arnhem, Spec. Crt., 20 Febr. 1948, 

Enkelstroth

, 

A. D.

, 1948, 685–6.

6 

Dijon, Trib. mil. permanent fr., 18 oct. 1945, 

Bauer et al.,

A. D.

, 1946, 305.

7 

Rabaul, Austr. Mil. Crt., 23 March 1946, 

Okashi et al.,

A. D.

, 1946, 383–4 et réf.

8 

Shanghai, U. S. Mil. Comm., 15 Apr. 1946,

 Sawada et al.

, 

A. D.

, 1946, 302–4 et d’autres réf.

УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ОТДЕЛЬНЫХ ЛИЦ

793

репатриации всех военнопленных после окончания активных военных дей-

—

ствий (III, ст. 118);

выезда без веских оснований гражданского лица, являющегося подданным 

—

иностранной державы, с территории стороны, находящейся в конфликте 
(IV, ст. 35) 

1

;

освобождения интернированных гражданских лиц по окончании военных 

—

действий или оккупации, их репатриации или возвращения на последнее 
место жительства (IV, ст. 134).

Такой состав преступления не предусмотрен для внутренних вооруженных 

конфликтов.

k)

   Практика апартеида и другие бесчеловечные действия, 

основанные на расовой дискриминации 

4.162.   

Эти действия, рассматриваемые в качестве серьезных нарушений 

в Дополнительном протоколе I, уже трактовались как таковые Конвенцией ООН 
от 30 ноября 1973 г. о пресечении преступления апартеида и наказании за него. 
Согласно Комментарию к Протоколу эта практика является «оскорблением лич-
ного достоинства», которое приравнивается к «бесчеловечному обращению», 
определенному как военное преступление Женевскими конвенциями (ст. 50, 51, 
130, 147) 

2

.

l)

  Посягательства на культурные ценности 

4.163.   

Ст. 28 Гаагской конвенции 1954 г. обязывает государства-участники рас-

сматривать в качестве военных преступлений любые нарушения этой Конвенции. 
Это очень широкое определение охватывает всякое нарушение Конвенции, в том 
числе — в рамках действий, рассматриваемых как нарушения женевского пра-
ва, — посягательства стороны в конфликте на культурные ценности, находящие-
ся в ее власти. Имеются в виду кража, разграбление, вандализм, использование 
в целях поддержки военных операций, непринятие мер для сохранения и т. д. 
(ст. 2 и сл.).

Ст. 3, d, Устава МТБЮ криминализует

«захват, разрушение или умышленное повреждение культовых, благотворительных, учебных, 

художественных и научных учреждений, исторических памятников и художественных и научных 

произведений» (в том же смысле Проект кодекса преступлений против мира и безопасности 

человечества, ст. 20, e, iv).

В этом определении используются термины, подобные тем, которые употре-

бляются в ст. 27 Гаагского положения, содержащей аналогичное запрещение.

1 

Protocoles, сommentaire

, p. 1025, § 3509.

2 

Ibid

., p. 1026.

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ

794

Устав не предусматривает соответствующей криминализации для внутренних 

вооруженных конфликтов, однако из судебной практики следует, что оно приме-
няется и к таким конфликтам 

1

.

4.164.   

Второй

Гаагский протокол 1999 г. обязывает государства криминали-

зовать любое преднамеренное нападение на культурные ценности в нарушение 
Конвенции и Протокола, уничтожение иди присвоение в крупных масштабах 
культурной собственности, находящейся под защитой в соответствии с поло-
жениями Конвенции и Протокола; совершение актов кражи, грабежа или неза-
конного присвоения или актов вандализма, направленных против культурных 
ценностей, находящихся под защитой в соответствии с положениями Конвенции; 
использование культурных ценностей, находящихся под усиленной защитой, 
для поддержки военных действий и, a fortiori, нападение на такие ценности 
(Протокол, ст. 15, п. 1).

В отношении самых серьезных нарушений криминализация применима 

и в рамках внутреннего вооруженного конфликта (ст. 22).

МТБЮ дал один из самых первых примеров возбуждения уголовного преследования 

за посягательство на культурные ценности: речь идет о нападениях югославской армии 
на город Дубровник и сопутствующем «разрушении исторических памятников» 

2

.

m)

 Коллективные наказания 

4.165.   

Практика коллективных наказаний специально рассматривается как 

военное преступление в Проекте кодекса преступлений против мира и безопас-
ности человечества (ст. 20, f, ii) и Уставе МУТР (ст. 4, b). Таким образом, крими-
нализация ограничена немеждународными вооруженными конфликтами, но это 
не должно являться препятствием для ее применения к международным воору-
женным конфликтам (ср. выше, п. 1.68).

Отметим, кроме этого, что 

запрещение

 коллективных наказаний предусмо-

трено ст. 50 Гаагского положения, а также — в еще более абсолютной форме — 
ст. 33 Женевской конвенции IV. Хотя нарушение этого запрета данные документы 
явным образом не относят к серьезным, практика коллективных наказаний ведет 
к наказанию людей за действия, которых они не совершали. На этом основании 
такая практика может подпадать под несколько определений военных преступле-
ний: бесчеловечное обращение (см. выше, п. 4.130), отказ покровительствуемым 
лицам в справедливом судебном разбирательстве (см. выше, п. 4.159), криминали-
зация терроризма как нарушения женевского права (см. выше, п. 2.380) — несмо-
тря на то, что в этом значении соответствующие деяния не вполне соответствуют 
определению актов терроризма, криминализуемых различными документами 
международного уголовного права (см. выше, п. 2.266).

1 

TPIY, aff . IT-01-42-T, 

Strugar

, 31 janvier 2005, § 230.

2 

TPIY, aff . IT-01-42-T, 

Strugar

, 31 janvier 2005, §§ 296 ss., 478; см. также: 

id.

, aff . IT-01-47-AR73, 

Hadzihasanovic 

et al.

, 11 mars 2005, § 48.

УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ОТДЕЛЬНЫХ ЛИЦ

795

n)

 Вербовка детей 

4.166.   

Набор и вербовка детей в возрасте до 15 лет криминализуется Статутом 

МУС для международных вооруженных конфликтов (ст. 8, п. 2 b, xxvi) и для про-
должительных немеждународных вооруженных конфликтов (ст. 8, п. 2 e, vii). 
XXVI Международная конференция Красного Креста и Красного Полумесяца 
(3–7 декабря 1995 г.) уже охарактеризовала соответствующие действия как «нару-
шение международного гуманитарного права» и потребовала, чтобы «лица, винов-
ные в совершении подобных действий, предавались суду и наказывались» 

1

.

Конвенция № 182 Международной организации труда о запрещении и немед-

ленных мерах по искоренению наихудших форм детского труда (17 июня 1999 г.) 
обязывает государства пресекать в уголовном порядке «принудительную или 
обязательную вербовку детей для использования их в вооруженных конфликтах» 
(ст. 3, а, и 7, п. 1) 

2

. Рекомендация № 190, принятая в тот же день, имеет ту же 

направленность (пп. 12, a; 13, 15, d) 

3

.

Конвенция № 182 идет дальше, чем Статут МУС, поскольку она «применяется 

ко всем лицам в возрасте до 

18

 лет» (ст. 2) (

курсив автора

).

Во время конфликта в Сьерра-Леоне Совет Безопасности в 1999 г., осудив 

«вербовку детей в качестве солдат» как «нарушение прав человека и международ-
ного гуманитарного права», 

«

настоятельно призывает 

соответствующие власти провести расследование всех заявлений 

о таких нарушениях, с тем чтобы привлечь виновных к ответственности» 

4

.

Факультативный протокол 2000 г. к Конвенции о правах ребенка вменяет госу-

дарствам в обязанность принимать необходимые меры к тому, чтобы пресекать 
в уголовном порядке вербовку и использование «вооруженными группами» детей 
в возрасте до 18 лет в военных действиях (ст. 4, п. 2).

Обязанность преследовать в уголовном порядке лиц, виновных в нарушениях 

международного гуманитарного права в отношении детей, была официально 
декларирована Советом Безопасности 

5

.

По мнению Специального суда по Сьерра-Леоне, речь идет об обычной кри-

минализации, которая существовала и до 1996 г. 

6

 Она применяется к набору 

и вербовке детей не только для непосредственного участия в боевых действиях, 
но и для предоставления логистической поддержки противоборствующим силам 
(передача сообщений, шпионаж и т. д.) 

7

.

1 

Резолюции XXVI Международной конференции Красного Креста и Красного Полумесяца, резолюция 2, C (c), 

см.: МЖКК. 1996, январь–февраль. С. 63.

2 

Опубликовано: 

Travail

 (OIT), n° 30, juillet 1999, p. 18.

3 

Ibid

., p. 20.

4 

Рез. СБ ООН S/Res. 1231, 11 марта 1999 г., п. 3. 

5 

Рез. СБ ООН S/Res. 1539, 22 апреля 2004 г., преамбула, абзацы 3 и 4 и п. 1. 

6 

App. Chamber, aff . SCSL-2004-14-AR72 (E) 31 May 2004, 

S. H.  Norman

, §§ 20, 31, 33, 34, 44, 52–53, 

ILM

 2004, 

pp. 1137 ss.; также: TSSL, aff . SCSL-2004-16-T, 

Brima et al

. 20 June 2007, § 731.

7 

TSSL, aff . SCSL-2004-16-T, 

Brima et al.

 20 June 2007, § 736–737.

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НАРУШЕНИЯ ПРАВА ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ

796

o)

  отказ принимать к рассмотрению иски граждан неприятельской державы 

4.167.   

Новый состав преступления — «объявление отмененными, приоста-

новленными или недопустимыми в суде прав и исков граждан противной сторо-
ны», предусмотренный Статутом МУС (ст. 8, п. 2, b, xiv), касается только между-
народных вооруженных конфликтов.

p)

 Голод 

4.168.   

Умышленное совершение действий, направленных на использование 

голода среди гражданского населения в качестве способа ведения войны, в част-
ности путем лишения людей помощи, предусмотренной Женевскими конвенция-
ми, криминализуется Статутом МУС только для международных вооруженных 
конфликтов (ст. 8, п. 2, b, xxv). Тот факт, что это лишение приводит к смерти 
одного или нескольких лиц, не является элементом состава преступления 

1

.

4.169.   

Намеренное препятствование доставке гуманитарной помощи, необхо-

димой для выживания гражданского населения, было приравнено к нарушению 
международного гуманитарного права, могущему послужить основанием для 
привлечения к судебной ответственности виновных в таком препятствовании 
лиц 

2

. Следовательно, соответствующие действия должны квалифицироваться 

как военное преступление. Правда, для этого еще придется доказать, исходя 
из конкретных обстоятельств дела, наличие преступного умысла 

3

.

*

*     *

2.

  Нарушения гаагского права

4.170.   

Нарушения гаагского права стали считать военными преступлениями 

относительно недавно по сравнению с нарушениями женевского права. Практика 
эта восходит в основном к Гаагской конвенции 1954 г. и Дополнительному про-
токолу I 1977 г.

Большинство соответствующих составов преступления предусмотрены толь-

ко для международных вооруженных конфликтов, однако это не означает, что 
деяние, не квалифицируемое как военное преступление в случае внутреннего 
вооруженного конфликта, не может подпасть под существующую криминализа-
цию общего характера.

1 

Док. ООН PCNICC/2000/1/Add. 2, 1 ноября 2000 г., с. 39; Dörmann, 

loc. cit

., p. 476.

2 

См.: рез. СБ ООН S/Res. 794, 3 декабря 1999 г., п. 5; S/Res. 787, 16 ноября 1992 г., п. 7; Заявление Председателя 

Совета Безопасности от 25 февраля 1993 г., Док. ООН. S/25334; рез. ГА ООН A/Res. 52/140, 12 декабря 1997 г., п. 2. 

3 

Rottensteiner, C., «Th

 e Denial of humanitarian assistance as a crime under international law», 

RICR

, 1999, 

pp. 569 et 580.