Поднятая Фуллером дискуссия о верховенстве права в связи с его концепцией “внутренней морали права” продолжает привлекать внимание, причем не только тех современных правоведов и философов права, которые, примыкая к юснатурализму, исходят из утверждения необходимости связи права с моралью. Даже некоторые правовые позитивисты признают, что если закон существует, то определенное соответствие его принципам верховенства права необходимо, и, в свою очередь, по существу, реализация этого принципа правовой системы является моральной ценностью [13, р. 603-635]. В то же время отмечается, что в своей, фактически процедурной, концепции естественного права сам Фуллер делает некоторые уступки позиции юспозитивизма [5, с. 420].
В эссе “Верховенство права и его ценность” (“The Rule of Law and Its Virtue”, 1977 г.) И. Раз сосредотачивается на содержании понятия “верховенство права” и сравнивает его с определенными Фуллером принципами “внутренней морали права”. Главная идея И. Раза заключается в том, что принцип “верховенства права” означает буквально именно то, что заложено в самом словосочетании: не более чем верховенство, власть самого права. В самом широком смысле это означает, что люди должны подчиняться закону, управляться им [16, р. 212]. Далее, согласно И. Разу, этот буквальный смысл верховенства права может иметь два значения: во-первых, люди должны руководствоваться законом и подчиняться ему, а во-вторых, сам закон должен быть таким, чтобы люди могли им руководствоваться, соблюдать его. Раз также добавляет, что человек подчиняется праву в той мере, в какой он не нарушает закон. Отсюда основная интуиция доктрины верховенства права: “…закон должен быть способен определять поведение своих подданных” [Ibidem, р. 213-214]. Все вышеизложенное составляет формальную сторону концепции верховенства права.
Далее И. Раз предлагает принципы, которым должна соответствовать процедурная сторона концепции верховенства права. И именно здесь мы обнаруживаем ряд положений, перекликающихся со сформулированными Лоном Фуллером критериями внутренней морали права:
1) закон должен быть перспективным, то есть не иметь обратной силы, открытым для всех, а также понятным, то есть сформулирован ясно и четко, не вводить в заблуждение;
2) закон должен быть стабильным и не меняться слишком часто, поскольку отсутствие понимания закона не позволяет им руководствоваться как в краткосрочных, так и в долгосрочных решениях;
3) должны быть четкие правила и процедуры для принятия законов;
4) должна быть гарантирована независимость судебной власти;
5) следует соблюдать принципы естественной справедливости, особенно касающиеся права на справедливое судебное разбирательство, беспристрастности;
6) суды должны обладать полномочиями судебного надзора над тем, как реализуются другие принципы;
7) суды должны быть доступны; никому не может быть отказано в правосудии;
8) свобода действий правоохранительных органов не должна допускать искажения закона [Ibidem, р. 211].
По мнению Иосефа Раза, реализация этих принципов зависит от конкретных политических, исторических и культурных условий, существующих в различных обществах. Верховенство закона в целом следует отличать от демократии, социальной справедливости, равенства, а также прав человека.
Тем самым Раз вступает в полемику с Фуллером по вопросу о возможной моральной ценности верховенства закона. У него соответствие принципам верховенства права само по себе лишается морального значения, поскольку функция этих принципов - обеспечивать более эффективную реализацию посредством данного закона тех или иных конечных целей, к которым стремится законодатель. Вслед за Г. Хартом И. Раз формулирует т.н. “инструментальное возражение” Л. Фуллеру, стремясь тем самым доказать, что соответствие верховенству закона не имеет моральной ценности и, даже более того, не имеет связи с принципами равенства, прав человека, социальной справедливостью или демократией [14, р. 71-72].
Рассмотрим возражения И. Раза Л. Фуллеру подробнее.
Иосеф Раз настаивает на том, что верховенство права - это особое свойство правовой системы, которым она может обладать в большей или меньшей степени или даже не обладать вовсе. Верховенство права выступает одним из критериев достоинства (virtue) правовой системы, по которому ей можно дать оценку. В основе правовых систем недемократических государств содержательно может отсутствовать, например, признание прав человека, а среди населения этих стран процветать бедность, расовая сегрегация, дискриминация по половому и религиозному признаку. Разумеется, это отнюдь не означает, что в целом данная система будет лучше западных демократических правовых систем (согласно Разу, это, несомненно, худшая), и все же если брать отдельно требования правопорядка и критерий соответствия принципу верховенства права, то, по И. Разу, она может превосходить правовые системы более “просвещенных” западных демократий [16, р. 211].
Если Лон Фуллер утверждал, что предложенные им принципы верховенства права необходимы для существования самого закона (права), то Раз подчеркивает, что верховенство права он рассматривает “как идеал, как стандарт, которому должен соответствовать закон, но который он может и иногда нарушает наиболее радикально и систематически”. Сам И. Раз следующим образом формулирует отличие своего подхода от утверждений Фуллера о верховенстве права и вопросе связи права и морали. Фуллер, допуская, что могут иметь место отклонения от идеала верховенства права, “отрицает, что они могут быть радикальными или тотальными”. По его словам, “правовая система должна в определенной степени соответствовать верховенству права”. Из этого утверждения он делает вывод, что существует необходимая связь между правом и моралью и закон обязательно должен быть моральным, по крайней мере в некоторых отношениях. Однако, по мнению И. Раза, попытка Фуллера установить необходимую связь между законом и моралью неудачна. “Соответствие верховенству права является достоинством (virtue)”, то есть наличествующим (или отсутствующим) преимуществом, а вовсе не неотъемлемым свойством. Ему, по мнению И. Раза, может соответствовать только идеал политической системы, который хоть и должен стать реальностью, но может ею и не стать [Ibidem, р. 223-224].
Далее Раз предлагает еще один аргумент. Следует обратить внимание на то, что закон призван выполнять как свои прямые, так и косвенные цели. Например, прямая цель принятия закона, запрещающего расовую дискриминацию при найме на государственную службу, в том, чтобы обеспечить расовое равенство при найме и работе государственных служащих. Косвенной же целью может быть влияние на расовые отношения в стране в целом, их улучшение, предотвращение угроз забастовок. Или даже улучшение имиджа правительства, борьба за политическую поддержку. Соответствие верховенству права важно для реализации прямых целей закона, однако не всегда способствует реализации косвенных [Ibidem, р. 225].
В завершение эссе И. Раз разворачивает объяснение своего утверждения, что верховенство закона, разумеется, является неотъемлемым преимуществом, достоинством, “добродетелью” (virtue) законодательной системы, но не нравственной добродетелью как таковой. Согласно инструментальной концепции права, закон - это определенный социальный инструмент, основная функция которого - управление поведением людей. Как и другие инструменты, закон “имеет определенную добродетель”, которая является морально нейтральной по отношению к цели, ради которой используется закон как инструмент. Раз сравнивает закон с ножом, основной функцией которого будет возможность резать, а, соответственно, необходимым свойством, достоинством (virtue) - острота. Для закона признаком эффективности будет такое достоинство, как верховенство права.
В то же время из верховенства права могут следовать ряд морально значимых следствий. С одной стороны, соответствие верховенству права может рассматриваться и как моральная добродетель. Подчиняющийся принципу верховенства права закон практически всегда имеет большую моральную ценность. С другой стороны, соответствие принципу верховенства права будет моральным требованием, если необходимо, чтобы закон мог выполнять те или иные значимые социальные функции: изготовление качественного, хорошо выполняющего свое назначение инструмента может стать моральным обязательством, если данный инструмент изготавливается для достижения морально значимой цели [Ibidem, р. 226]. И. Раз допускает, что как право в целом, так и его отдельные компоненты могут иметь моральные свойства. В то же время он продолжает жестко придерживаться позиции, что сущность права определяют “системные свойства” самого права. Эти свойства никак не связаны с теми или иными возможными моральными свойствами, ценностями и добродетелями [4, с. 130].
Дискуссия Л. Фуллера и И. Раза представляет собой образец постановки и решения вопросов в современной аналитической философии права. Ее ценность в том, что она показывает продолжающуюся актуальность споров юснатурализма и юспозитивизма. Это особенно видно на примере анализа принципа верховенства права. И. Раз, несмотря на декларируемый им “инклюзивный позитивизм” в вопросе соотношения морали и права, содержательно оказывается близким “внутренней морали” права Л. Фуллера. Мы видим сближение данных позиций, определенные уступки, что, несомненно, свидетельствует о том, что происходит осознание невозможности игнорирования наличия в праве его собственного морального содержания.
Список источников
Баженова Е. А. Философия права Г. Л. А. Харта: учеб. пособие. Владимир: Изд-во ВлГУ, 2016. 92 с.
Дворкин Р. О правах всерьез / пер. с англ.; под ред. Л. Б. Макеевой. М.: РОССПЭН, 2004. 392 с.
Держивицкий Е. В., Ларионов И. Ю., Перов В. Ю. К вопросу об этике права // Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 17. Философия. Конфликтология. Культурология. Религиоведение. 2016. № 4. С. 33-45.
Дидикин А. Б. Аналитическая философия права: истоки, генезис и структура. Томск: Изд-во Том. ун-та, 2016. 244 с.
Дидикин А. Б. Современные теории естественного права и классическая традиция // Scholae. Философское антиковедение и классическая традиция. 2014. Т. 8. № 2. С. 418-424.
Касаткин С. Н. Основные идеи “Постскриптума” Герберта Л. А. Харта // Вестник Самарской гуманитарной академии. Серия “Право”. 2007. № 1. С. 5-15.
Макинтайр А. После добродетели: исследования теории морали / пер. с англ. В. В. Целищева. М. - Екатеринбург: Академический Проект; Деловая книга, 2000. 384 с.
Пырина М. В. Субъект права и особенности права в трактовке аналитической философии права // Эпистемы: сборник научных статей. Екатеринбург: Ажур, 2014. Вып. 9. Аспекты аналитической традиции. С. 153-161.
Фуллер Л. Л. Мораль права. М.: ИРИСЭН; Социум, 2016. 308 c.
Фуллер Л. Л. Позитивизм и верность праву: ответ профессору Харту // Харт Г. Л. А. Философия и язык права.
М.: Канон+, 2017. С. 281-333.
Харт Г. Л. А. Позитивизм и разграничение права и морали / пер. с англ. В. В. Архипова // Правоведение. 2005. № 5.
С. 102-136.
Харт Г. Л. А. Понятие права / пер. с англ.; под общ. ред. Е. В. Афонасина, С. В. Моисеева. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2007. 302 с.
Bennett M. J. Hart and Raz on the Non-Instrumental Moral Value of the Rule of Law: A Reconsideration // Law and Philosophy. 2011. Vol. 30. № 5. P. 603-635.
Penner J. E. Legal Reasoning and the Authority of Law // Rights, Culture and the Law: Themes from the Legal and Political Philosophy of Joseph Raz / еd. L. H. Meyer, S. L. Paulson, T. W. Pogge. Oxford: Oxford University Press, 2003. P. 71-98.