Войны, особенно международные, стали серьезным стимулом для укрепления единоличного правления. Военные конфликты поставили перед государством задачу содержать регулярную профессиональную армию, изменили характер ее комплектования, а в более широком смысле, потребовали кардинального переустройства всей исполнительной ветви власти. Ополчение в любом виде (ландвер, милиция) было реорганизовано в отряды правопорядка. процессуальный право европа абсолютизм
Естественно, что абсолютизм не стремился к уничтожению политической роли дворянства, а тем более аристократии как таковой. Уничтожению или политическим преследованиям подвергались представители сепаратистских, центробежных тенденций [14, с. 55].
Первым шагом по пути создания центральных органов, непосредственно зависимых от королевской воли, стало формирование из лиц, приближенных к королю, различного рода государственных («тайных», «узких») советов, ставших прообразом будущих кабинетов министров. Так, в Англии подобный совет был создан Генрихом VII на базе нерегулярно собиравшегося Королевского совета и к 40-м гг. XVI в. превратился в постоянно действующий орган. Аналогичный совет появился во Франции при Франциске I. В Испании 106 лет просуществовал без изменений созданный в 1480 г. Королевский совет. В Швеции в 1538-1543 гг. при Густаве I Вазе также возник постоянно действующий Государственный совет -- регентсрод. В задачу подобных институтов входил широкий круг полномочий: финансы, армия, вопросы внешней и внутренней политики, судебный арбитраж, даже «искоренение пороков и общественных грехов» (Испания). Как правило, они комплектовались из представителей пэрства и высших прелатов королевства по личной инициативе короля. Из их числа назначались ответственные чины королевства -- гофмаршалы, гофмейстеры, казначеи, канцлеры. Зачастую эти советы становились синекурой для избранных аристократов. Так, в частности, фаворит испанского короля Филиппа IV граф Оливарес получал от занимаемой должности 422 тысячи дукатов в год. Наличие фаворитов в ближайшем окружении монарха стало бичом многих начинаний государственного строительства. Герцог Бекингем, лорд Пемброк, герцог Лерма, граф А. Оксеншерна, граф А. Мольтке, барон И. Бернстоф и им подобные, долгие годы фактически являлись первыми лицами администрации, блокируя и интерпретируя по-своему многие королевские начинания.
Первоначально государственные советы были крайне малочисленны (9-10 человек) и разрастались крайне медленно. В Англии при Стюартах число допущенных в «личные замыслы короны» достигло 40-42 персон, во Франции при Ришелье совет состоял из 35 вельмож. Большое количество родового дворянства в этих советах скорее объясняется желанием монархов иметь носителей старых традиций под непосредственным контролем, чем реальной необходимостью. В процессе дальнейшего реформирования процент знатного дворянства неукоснительно сокращается.
Со второй четверти XVII в. Швеции и Дании оформляется коллежская система, до середины XIX в. ставшая эталоном для многих европейских стран. Камер-, берг-, статс-, мануфактур-, армии и флота, иностранных дел коллегии за столетие создали стройную систему управленческого аппарата, охватившую все сферы деятельности государства. Фогты, бургомистры были выведены из-под сеньориальной юрисдикции, подчинены королевским губернаторам. Они составили слой провинциальной администрации, получавший твердое жалование от короля.
Любопытная деталь - там, где прослеживалась неспособность выйти из кризиса собственными силами, или ощущалось активное сопротивление приверженцев старого порядка, корона не стеснялась приглашать специалистов со стороны. Заслуга в проведении первых мероприятий в Швеции в конце 30-х гг. XVI в. принадлежит известному немецкому юристу Конраду фон Пюхю. Ранние реформы суда и ленного института в Дании связаны с именами немецкого профессора А. Карлштада и голландки Сигбрит Виллумсен. В дальнейшем в качестве известных реформаторов выступали во Франции - шотландец Лоу, в Испании - ирландец О'Рейли, в Дании - швейцарец Э. Ревердиль и французский граф К. де Сен-Жермен. Будучи иностранцами, все они не имели социальных корней и соответственно были не только активными, но и преданными слугами в проведении монаршей воли.
Обратной стороной процесса формирования королевской бюрократии, стало неуклонное ущемление старых сословно-представительных институтов, как на государственном, так и на провинциальном уровне. Перестают собираться всесословные национальные собрания, проводившие свои заседания в присутствии короля. В 1615 г. закрылись Генеральные штаты во Франции, в 1652 г. - Большой ландтаг в Бранденбурге, с 30-х гг. XVI в. в Дании перестают созываться херредаги. Постепенно перестают испытывать нужду в постоянном присутствии кортесов испанские короли. С 1490 г. кортесы еще собирались 1-2 раза в год, а впоследствии - только в случае крупных политических кризисов. Даже в Англии, где существование Парламента освящалось традицией, появляются периоды беспарламентного правления короны. На местах отменяются общие сельские тинги и городские советы [15, с. 97].
Реформы затронули основы местной власти - провинциальные парламенты. Задачи этих структур заключались в вотировании налогов, в осуществлении судебных функций, обеспечении безопасности территории. Большая часть прерогатив (сбор ополчения и охрана границ, муниципальное законодательство) ко второй половине XVI в. в значительной степени превратилась в фикцию. С другой стороны, осуществляя непосредственный контакт с податным сословием, т.е. отвечая перед короной за сбор налогов, при сохранении судебной юрисдикции за сеньорами - членами этих самых парламентов, провинциальные органы оказались способными к адаптации. В Испании до 1707 г. провинциальные кортесы управляли самими же созданными внутренними таможнями (около 200), а милицию и коммунальные службы контролировали вплоть до революции 1813 г. В Австрии, сословные ландтаги просуществовали до 1788 г. Реформа представительных органов в Швеции явила собой пример компромисса. Запретив в 20-х гг. XVII в. земельные ригсдага и передав их функции наместникам-губернаторам, монархия узаконила существование общенационального четырехсословного ригсдага.
Падение престижа и значимости провинциальных органов проходило на фоне создания нового административного деления государств. Появляются территориальные округа, во главе которых стоят назначаемые королем чиновники: губернаторы, бургомистры, фогты, коррехидоры (главы муниципалитетов). Переход от ополчения к профессиональной регулярной армии привел к появлению военных округов. Наместники короны отвечали за ход рекрутских наборов и формирование территориальных полков. Первым реформы провел шведский король Густав II Адольф, и его опыт в дальнейшем использовали многие монархи: датский - Фредерик IV (1701), Фридрих Вильгельм I в Пруссии (кантональный регламент 1733 г.) австрийский - Иосиф II (1782 и 1785).
Столь масштабное государственно-административное строительство потребовало значительных затрат. Обеспечить материальное благополучие и создать финансовый резерв для проведения реформ стало насущной проблемой для всех ранних форм абсолютизма. Решить подобную задачу можно было двумя способами: совершенствуя налоговую систему страны и укрепляя ряды податного сословия.
Самым распространенным методом, призванным улучшить материальное положение короля, с одной стороны, и обеспечить расширение социальной опоры абсолютизма, с другой, стала организация под протекторатом короны различного рода торговых предприятий. Помимо чисто меркантильных интересов, подобные компании способствовали упорядочению всей хозяйственной жизни страны в интересах самого монарха.
Другим направлением государственного протекционизма стали промышленность и ремесла. Самый грандиозный европейский проект связан с именем Жанна Батиста Кольбера, но и прочие европейские монархи использовали схожие схемы. Создание королевских мануфактур, ограничение цеховых регламентов, запретительная импортная и льготная экспортная политика. Оказывая протекционистские услуги, абсолютизм помимо материальных выгод, увеличивал таким способом защиту государственных интересов на мировой арене. Опираясь на государство, национальный капитал стал активнее участвовать в колониальном освоении мира.
Заработанные средства с помощью протекционистской политики стали базой для реструктуризации финансово-банковской системы [15, с. 103].
Обобщая процессы становления абсолютизма в Западной Европе в XVI-XVIII вв., очевидно, что в указанный период истории королевская власть возвышается над средневековой иерархией и начинает осознавать себя как общественный институт, призванный служить государственным интересам. Существенно меняется характер социальных связей. В средневековом обществе они представляли собой во многом выстроенные на контрактной договорной основе персонифицированные отношения. В эпоху абсолютной монархии социальные связи приобретают институциональный и унифицированный характер. В результате изменения социально-экономической ситуации развивается идея подданства, всеобщей зависимости от королевской власти [14, с. 56].
Таким образом, создание централизованного государства и усиление королевской власти было вызвано необходимостью отстранения духовенства и аристократии от участия в политике. Так, в процессе эволюции государственных институтов и формирования абсолютистских режимов прослеживаются две основные тенденции. Во-первых, укрепление центральных органов власти с опорой на дворянство и буржуазию, при параллельном ущемлении прав представительных органов средневековья (парламентов). Во-вторых, подавление всеми доступными средствами сепаратистских тенденций аристократии и клира. Такое единство представителей буржуа и дворянства было возможным до определенной степени. Усиление первых привело к появлению так называемого просвещенного абсолютизма.
Являясь ответом на кризисные симптомы, такой абсолютизм не имеет ярко выраженных хронологических и территориальных параллелей. Как правило, проводить реформы новые правительства вынуждала необходимость консолидации внутренних ресурсов перед лицом угрозы национальному суверенитету и целостности страны. Характерное для средневековой Европы и Европы Нового времени представление о легитимности существования правительств базировалось на двух Незыблемых основаниях: преемственности монархического строя и признании Божественного закона (соблюдение государственной религии). Не случайно, что многие «конституции» абсолютистских режимов подчеркивали обязанность короны соблюдать устоявшиеся правовые нормы, при относительной свободе в остальных сферах деятельности. XVIII век, с этой стороны, стал периодом наибольшего испытания традиционных порядков и мировоззрения.
Объективным обстоятельством эволюции абсолютизма стало распространение научных знаний и реальное падение престижа церковных институтов.
2.2 Процессуальное право Западной Европы периода абсолютизма XVI-XVIII вв.
Рассмотрим особенности процессуального права Западной Европы периода абсолютизма XVI-XVIII вв. на примере Англии, Германии и Франции.
1) Англия
При абсолютизме в Англии окончательно оформилась структура и юрисдикция центральных Вестминстерских судов, в том числе Суда справедливости и Высшего суда адмиралтейства. Однако помимо них создаются чрезвычайные суды, такие как Звездная палата и судебные советы в «мятежных» графствах. Звездная палата в качестве специального отделения Тайного совета являлась орудием борьбы с противниками королевской власти (первоначально - с непокорными феодалами). Судопроизводство в ней носило в основном инквизиционный характер, а решения выносились по усмотрению судей. Впоследствии Звездная палата стала выполнять также функции цензора и органа надзора за правильностью вынесения вердиктов присяжными. Судебные советы, подчиненные Тайному совету, были созданы в тех районах Англии, где часто нарушалось «общественное спокойствие» (Уэльс, Шотландия).
В период абсолютизма расширилась судебная компетенция мировых судей. Все уголовные дела предписывалось рассматривать разъездным и мировым судьям после утверждения по ним обвинительного акта большим жюри. Присяжные заседатели включались в состав суда. Имущественный ценз для присяжных по закону Елизаветы I был повышен с 40 шиллингов до 4 фунтов стерлингов.
Основные принципы английского уголовного права были в целом те же, что и в странах континентальной Европы. В Англии выработалась лишь особая классификация уголовно-наказуемых деяний. Все преступления традиционно подразделялись на три группы: тризн (измена, выделившаяся из числа других преступлений в XIV в. и ставшая самым тяжким. В понятие измены входило нарушение верности королю, призыв к мятежу, посягательство на государственную безопасность и др.); фелония (особо тяжкое преступление. Понятие фелония сложилось уже в XIII в. и включало в себя убийство, изнасилование, поджог и др. тяжкие преступления против личности и собственности); мисдиминор (менее тяжкое уголовно-наказуемое деяние. Понятие мисдиминор развилось из правонарушений, ранее наказывавшихся лишь взысканием причиненного ущерба в гражданском процессе. Постепенно в данную группу преступлений вошли мошенничество, подлог, изготовление фальшивых документов).
Наказания по английскому уголовному праву отличались крайней жестокостью. Тризн и фелония карались смертной казнью и конфискацией имущества, мисдимидор - штрафами и тюремным заключением. Особые виды наказания предусматривались за бродяжничество. Законами 1536, 1547, 1572 гг., прозванными в народе «кровавым законодательством», допускалось обращение человека, отказавшегося от работы на предложенных ему условиях, в рабство, разрешалось клеймить нищих, отрезать уши у закоренелых бродяг и предавать их смертной казни при рецидиве. При этом смертную казнь стремились осуществлять в наиболее мучительных формах (вспарывание живота и вырывание внутренностей, кипячение в масле, колесование, четвертование, распятие, закапывание живьем и др.). Тюремное заключение было также крайне тяжелым. При содержании заключенных не делалось половых, возрастных и др. различий. Лица разного пола и возраста, совершившие преступления различной тяжести, нередко содержались в одном помещении [17, c. 294].
Становление уголовного права осуществлялось как на прецедентной основе, так и на основе статутов. При этом законодательная база уголовного права развивалась в сторону расширения перечня преступных деяний и наказаний за них. Вместе с тем следует отметить, что английский суд был мало связан точными нормами в определении преступности деяния и меры наказания за него. Прецедентная система являлась очень гибкой и предоставляла возможность суду безграничного толкования и отыскания сходных прецедентов.