Таким образом, границы и тематический диапазон ОПЛ очень широк и расплывчат: это термины и терминопонятия политики, экономики, торговли, военного дела, различных общественных наук, включая прямые наименования и перифразы, полные названия и аббревиатуры и т.п.; с другой стороны - это более или менее обиходные наименования, метафоры и даже имена собственные, за рамками которых может стоять определённый комплекс политических представлений и понятий. Они составляют то дополнительное назначение, которое слово (иногда только на некоторое время) приобретает в политическом контексте. Благодаря такому использованию целого ряда слов в специальном контексте политический словарь увеличивает свой и без того немалый терминологический и полутерминологический состав.
Пополнение русской лексики общественно-политического содержания определяется двумя ведущими тенденциями: стремлением к точности и однозначности, требующим полного наименования тех фактов, явлений и учреждений, о которых идёт речь, их официально установленных названий и тягой к нетерминологичной образности, яркости и экспрессивности слова, эмоциональной оценочности. На наш взгляд, первая тенденция ведёт к появлению и формированию громоздких устойчивых формулировок, калькированию иностранных слов-наименований официального характера; вторая стремится к новым, более "свежим" обозначениям, к замене сложных названий более компактными и менее официальными. Тенденция к точности номинации события, явления и т.п. сочетается со стремлением к объективности, "бесстрастности" некоторой части общественно¬политической терминологии; тенденция же к экспрессивности заостряет внимание на тех или иных политических значимых сторонах обозначаемого объекта, гиперболизирует или, напротив, преуменьшает, показывая объект с иной стороны.
Подводя итог вышесказанному, можно сделать вывод о том, что ОПЛ - это единая система лексических единиц, имеющих в плане содержания такие семы, как ,политический,, ,государственный,, ,социальный,, ,общественный,.
Социально-политические процессы последних лет обусловили многие языковые преобразования.
Активнее всего новые формы общественных отношений проявились в разнообразных семантических изменениях, затронувших и ОПЛ. Среди семантических процессов выделяются три основных: расширение значения, сужение и переосмысление. Особенно показателен в этом отношении газетный материал. Именно здесь новая, посткоммунистическая идеология приобрела официальный статус.
Прежде всего, отмечается расширение значения с одновременной политизацией его в группе нейтральных, часто конкретных по применению слов.
Многие единицы ОПЛ утрачивают идеологизированные семы, например: в буржуазных странах, в классовом обществе, в буржуазном обществе, в буржуазно-аристократическом кругу, оторванный от народа, эксплуататорский, господствующий, контрреволюционный, борьба за эксплуатацию, основанная на эксплуатации, эксплуатирующих; типичное для капиталистического, буржуазного общества; защищающей интересы господствующей верхушки, опирающаяся на силу господствующего класса, господствующий класс осуществляет свою власть, подавление классовых противников; враждебных политике коммунистической партии, марксизму-ленинизму, всякому прогрессу; передовой, прогрессивный, член большинства и т.п. [2].
Также в современном русском языке ряд единиц ОПЛ утрачивает семы ценности того или иного понятия с точки зрения добра и зла, справедливости, понимаемых в рамках советской, марксистско-ленинской идеологии. Так, у некоторых единиц ОПЛ происходит снятие семы 'борьба за эксплуатацию', 'основанная на эксплуатации', 'эксплуатирующих', например, в лексемах империализм, капитализм и др. Тенденция снятия идеологических наслоений с единиц ОПЛ находит отражение в различных лексикографических источниках [1; 3; 4; 7; 8].
Утрата идеологических наслоений в семантике многозначных единиц ОПЛ рубежа ХХ-XXI в.в. приводит к сужению их семантической структуры. При этом указанный процесс в настоящее время ещё не завершён.
Наряду с этим, в современном русском языке происходят изменения в коннотациях, которые, по замечанию Л. Ферма [9], идут по двум основным направлениям: 1) слова и словосочетания с отрицательной оценочностью становятся нейтральными: буржуазия, верующий, капитализм, коммерсант, конкуренция, предприниматель, частник, частная собственности и др.; 2) слова с положительной оценочностью получают пренебрежительно-отрицательную, ироническую и даже бранную оценку: большевик, плановый, пролетарский, соцреализм, светлое будущее, счастливое детство, мудрый вождь, родное советское правительство и др. На базе подобных клише возникают по их образцу иронические сочетания типа: светлое прошлое, вперёд к капитализму, назад в светлое прошлое, капитализм в отдельно взятой области и др. Некоторые слова с отрицательной коннотацией получают положительное оценочное значение, например: диссидент, плюрализм, многопартийность и т.п.
Стилистические преобразования в лексике последних лет в большей своей части обязаны причинам внешнего социального порядка. К ним можно отнести изменение состава носителей литературного языка, эмоциональную напряжённость в жизни общества, резкое изменение общественных оценок жизненных явлений, событий, психологических и социальных установок и т.п.
Проанализированный материал показывает, что наиболее активно проявляются стилистическая нейтрализация и стилистическое перераспределение. Процесс нейтрализации касается как слов с завышенной стилистической окраской, так и слов стилистически сниженных. Этому способствует явная демократизация литературного языка, установление и формирование в нём более либеральных норм. Книжные слова предпосылки, вкупе, доколе, воздать, всуе, тем паче, узреть, стезя, баталия, уготовить, избегнуть, радеть, ратовать, воочию, нежели и др. благодаря активизации экспрессивности в языке ослабляют свою книжную окраску и, будучи помещёнными в нейтральные или даже сниженные контексты, становятся привычными, нейтральными. Слова перспектива, принцип, проблема, престиж, тенденция в словаре Д.Н. Ушакова [8] снабжены пометой "книжн.", которую они утратили в современном языке, поскольку стали употребляться свободно и широко в разных контекстах, вплоть до бытового. Утратили особую книжность и слова импонировать, импровизировать, ординарный, инертный и др.; в бытовых контекстах встречаются слова свершения, деяния, чаяния, достояние, поприще, например: "пойти по пути сокрытия и замазывания недостатков " [2].
На сниженном стилистическом фоне часто используется и высокое книжное слово держава, например: талонная держава, державка, слаборазвитая сверхдержава, хилая держава [2].
Параллельно стилистической нейтрализации идёт процесс стилистического перераспределения - перемещения слов из одной стилистической группы в другую. Например, некоторые лексемы из группы нейтральной лексики перемещаются в лексику разговорную: давича, повёртывать и др.; в просторечную: взаправду, загодя, кабы, по крайности и др.; в книжную: огласить, овеять и др. К примеру, бывшие нейтральные слова сговор, сборище перешли в разговорные с негативным оценочным значением. Слово сборище в Словаре С.И. Ожегова, Н.Ю. Шведовой снабжено пометой "разг.неодобр."; слово сговор - "обычно неодобр." [4].
Трансформации в функционально-стилистических семах общественно-политических словесных знаков русского языка конца ХХ - начала XXI в.в. могут проявляться, например, и в сужении сферы использования лексических единиц. Например, становятся сугубо книжными, получая в лексикографических источниках помету "книжн.", такие слова как: гегемония [7, Т.1, с. 303; 4, с. 405; 1, с. 196]: гегемония "единороссов", гегемония российских клубов в Кубке чемпионов" и т.п. [2]; экспроприация [4, с. 740; 1, с. 1517]: "экспроприация ценностей для срочной продажи", "экспроприация? У нас практически насильно отбирают дома и участки земли" [2] и др.
Вместе с тем, современная публицистика иллюстрирует и то, что в языке определённых социальных групп названные слова не имеют ограничительных стилистических компонентов, к примеру: "гегемония Соединённых Штатов", "стала разрушаться многолетняя американская гегемония в этом виде спорта", "культурная гегемония"; "конфискация, экспроприация - запрещённые слова в нашем словаре", "насильственная экспроприация у крестьян хлеба и другого продовольствия" и т.п. [2].
С другой стороны, в лексикографических источниках находит отражение процесс возвращения в активное употребление устаревшей и малоупотребительной лексики, т.е. в словарных материалах перестаёт употребляться помета "устар. ", например: протекционизм [3, с. 541; 4, с. 507; 1, с. 1030], приватный [4, с. 481; 1, с. 971] и др.
На рубеже XX-XXI в.в. некоторые единицы ОПЛ расширяют сферу своего употребления, утрачивая в лексикографических источниках помету "книжн.", например: геополитика [1, с. 199]; коррупция [7, Т.2, с. 108; 1, с. 460]; платформа [7, Т.3, с. 136; 1, с. 839]; путч [7, Т.3, с. 565; 4, с. 516; 1, с. 1049] и т.п., что иллюстрируется примерами из газетных материалов: "Геополитика никогда не было особенно мирным делом, но оружие ведь меняется", "Коррупция в России приняла огромный размах", "их платформа - противостояние правительству Виктора Януковича", "остальные живут, как при царе Горохе. Зачем было устраивать путч? и т.п. [2].
К названной группе относятся и слова экскурс, аморальный, авторитарный, аффект, контракт, коллегиальный, коллизия, оппонент, динамика, диссидент, регламентировать, регресс, резервировать, сепаратизм, унифицировать и др.
В конце ХХ века многими исследователями отмечен активный процесс деполитизации ряда единиц ОПЛ, которые начинают использоваться в сферах, не связанных с политикой, а также в разговорной речи. Например: "в обществе возник консенсус - на основе негативной, деградационной, опасной - но возник", "попытки японского правительства найти выход с надеждой на компромисс", "газеты сохраняли плюрализм и выглядели более разнообразно, чем новостные программы телеканалов" и т.п. [2].
В завершении хотелось бы подчеркнуть, что рассмотренные в настоящем исследовании семантико-стилистические процессы, касающиеся развития ОПЛ русского языка новейшего периода, безусловно, не являются завершёнными. Как справедливо отмечается в научной литературе, "сейчас чаще можно говорить о процессах, о движении в семантике и не всегда о явных результатах. В настоящее время в русском языке изменения происходят почти так же стремительно, как и в политике. Многое смешалось, перегруппировалось, размылось, но ещё не вполне определилось. Возможно, что некоторые (или многие) наблюдаемые сейчас явления в области семантики общественно-политических словесных знаков не закрепятся в качестве нормы, но и в этом случае зафиксировать их на определённом этапе развития языка интересно и важно, так как каждый этап в развитии языка заслуживает внимания и изучения" [6, с. 33].
Литература
1. Большой толковый словарь русского языка / гл.ред. С.А. Кузнецов. - СПб., 2004. - 1536 с.
2. Источники фактического материала:
"Аргументы и факты" http://www.aif.ru/
"Газета" http://www.gazeta.ru/
"Известия" http://www.izvestia. ru/
"Комсомольская правда" http://www.Kp. ru/
3. Ожегов С.И. Словарь русского языка / Под ред. Н.Ю. Шведовой. - 17-е изд., стереотип. - М., 1985. - 797 с.
4. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка / РАН, Инст. рус. яз. им. В.В. Виноградова, 4-е изд., доп. - М., 1997. - 944с.
5. Розен Е.В. Новое в лексике немецкого языка. - М., 1976. - 174 с.
6. Русский язык конца ХХ столетия (1985-1995)/ Отв. ред. Е.А. Земская. - М., 1996. - 480 с.
7. Словарь русского языка / Под ред. А.П. Евгеньевой. - М., 1981-1984. - Т. 1-4.
8. Толковый словарь русского языка / Под ред. Д.Н. Ушакова. - М., 1935-1940. - Т. 1-4.
9. Ферм Л. Особенности развития русской лексики в новейший период (на материалах газет). - Uppsala, 1994. - 212 с.