По справедливому утверждению американского ученого Макса Абрахмса (Max Abrahms), фактический анализ поведения террористов опровергает предположение о том, что стратегическая модель терроризма реализуется рациональными субъектами, которые мотивированы в первую очередь на достижение политических целей. Значительная часть эмпирических исследований и их теоретический анализ показывает, что террористы являются рациональными людьми, которые используют терроризм, прежде всего, для развития устойчивых аффективных связей с другими террористами. Учет этой идеологической трансформации необходим как при модернизации методов научного исследования терроризма, так и в базовом практическом подходе политического сообщества к борьбе с терроризмом [21].
Завеса секретности вокруг борьбы с терроризмом рассматривается многими западными учеными как необходимая особенность работы спецслужб, ошибки в работе которых объясняются во многом несогласованностью между правоохранительными структурами. По мнению британского ученого Джереми Кинана (Jeremy H. Keenan), промахи в направленной на противодействие терроризму политике Соединенного Королевства Великобритания объясняются «неадекватностью разведывательных служб, в частности, зависимостью [британской Секретной разведывательной службы (Secret Intelligence Service -- SIS)] MI6 от дружественных (proxy) разведывательных служб; отношений между разведками и правительствами» [28, p. 190].
Очевидно, что политическая конкуренция за власть в международной системе создает значительное число ложных целей, в том числе коллективных насильственных протестов, которые призваны отвлекать власти государства от решения жизненно важных задач. Зная о существующих в современных международных отношениях разногласиях и экономических проблемах, боевые ячейки террористических организаций (для решения социально-политических задач по мобилизации и рекрутированию целевой аудитории экстремистских сообществ) провоцируют активность государства по развертыванию масштабных контрмер. Публичная власть обязана реагировать в полную силу на проявления терроризма, сохраняя правопорядок и обеспечивая национальную безопасность. Характеризуя идеологию бесперспективных террористических атак и крайне агрессивную реакцию на них со стороны власти, американский ученый Вильям Спаниэль (William Spaniel) разумно предположил, что поскольку правительства государств часто не уверены в реакции населения на атаки террористов, то более слабые группы иногда блефуют, атакуя и демонстрируя кажущуюся силу. С целью проверки этого блефа, правительства рационально реагируют на атаки крупномасштабными операциями, хотя все знают, что возможно решить проблему меньшими силами [33].
Центральная идея современного терроризма -- ослабление государства за счет создания протестных элит, а также реальных и мнимых террористических угроз. Теоретически, протестные элиты могут решить проблему обеспечения массовости радикального протеста, реализуя две политические стратегии. Во-первых, они могут использовать экономические инструменты, в том числе прямые выплаты, которые новобранцы получают при присоединении к радикальным сообществам, при этом в дальнейшем террористы всегда стремятся заработать путем грабежа, рэкета или эксплуатации завоеванных территорий [24]. Сторонникам террористов для обеспечения их лояльности могут предоставляться еда, жилье или безопасность. Например, одна из особенностей талибов в Афганистане заключалась в том, что они предоставляли гражданам защиту от произвола и насилия [27]. Вторая стратегия, которой могут следовать протестные элиты, состоит в наказании за неучастие в политическом протесте. Лидеры террористов способны причинять значительный вред тем гражданам и лицам, которые предпочитают оставаться не вовлеченными в насилие и поддерживают законную власть [22].
Противостояние власти и воинствующих экстремистов разворачивается в плоскости политического сознания народа. Доверие граждан к действующей власти и их патриотический настрой по отношению к стране позволяют с относительной легкостью противостоять совместными усилиями государственной власти и институтов гражданского общества любым проявлениям радикального насилия и маргинального протеста [9, 10]. Однако, как справедливо отмечает известный американский политолог Барбара Уолтер (Barbara F. Walter), «чем ниже экономические и материальные затраты [террористов] на привлечение постоянного потока новобранцев, тем больше ресурсов, которые [ими] могут быть потрачены на военные усилия, и тем больше шансов на успех в войне, который может сопутствовать революционной, радикальной группе» [34].
В зарубежной литературе достаточно широко признается влияние ряда экономических факторов на террористическую идеологию и масштабы деятельности террористов. Исследования западных ученых показывают большое влияние экономических факторов на идеологию терроризма [29, p. 209; 32]. В то время как источники финансирования терроризма определяют его идеологию, уровень благосостояния потенциальных исполнителей преступного замысла диктует средства и методы террористических атак. Идеологическую основу терроризма составляют убеждения социальных меньшинств, которые испытывают недостаток авторитета в обществе, но в своей борьбе за власть используют неправовые и насильственные методы, демонстрируя слабость государственного режима [31], бросая вызов государственной монополии на применение насилия. Сами террористы являются политическими маргиналами и, ослабляя государство, они всегда проигрывают борьбу за власть, но в тени экстремистских сообществ, как правило, скрывается противник менее радикальный, но более опасный для ослабленной борьбой с террором страны. Нейтрализация оппозиции, использующей терроризм в своих политических интересах, становится для многих слабых национальных правительств нерешаемой задачей и приводит к смене правящей элиты и утрате авторитета представителями политического класса. В профилактике терроризма следует учитывать тот факт, что современный (новый) терроризм использует иррациональный страх людей перед немотивированным насилием для подрыва национальной безопасности в развитых странах.
Идеология такого явления, как «новый терроризм», действительно отличается от «старого» терроризма национально-освободительных движений ХХ в. [23]. Развитие криминогенной идеологии терроризма связано с тем, что в общественном сознании организаторы террористических актов ослабляют государство, в то время как идеологи терроризма стремятся компенсировать собственные затраты на дестабилизацию политической обстановки в результате структурной деградации государства, вынужденного тратить все больше ресурсов на борьбу с неуловимым, но пугающим всех противником. «Новый терроризм» не нуждается в постоянной и системной материально-технической поддержке, это удел самоучек со случайным выбором методов нападения и целей, что делает его более жестоким и опасным, поскольку последствия каждого конкретного нападения не могут быть заранее спрогнозированы или рационально объяснены.
Четыре десятилетия общемировых исследований современного терроризма не привели к широкому консенсусу развитых государств в отношении понятия терроризма и определения причастности конкретных лиц к террористическим сообществам. Отсутствие согласия в отношении противодействия идеологии терроризма отмечается почти в каждой статье и всех монографиях, посвященных проблеме терроризма и экстремизма [9]. Многие исследования в области идеологии терроризма с упорством, заслуживающим более достойного применения, стремятся объяснить активность террористических сообществ ошибками власти во внутренней политике, однако непоследовательная политика скорее создает путаницу в вопросе разграничения национально-освободительных движений и экстремистских группировок, чем объясняет тот уровень жестокости мирового терроризма, который делает борьбу с этим злом центральным вопросом международной повестки дня. Так, например, рассматривая Рабочую партию Курдистана как «террористическо- сепаратистскую группу», Соединенные Штаты Америки, Европейский союз и Турция [7] оказываются в чрезвычайно сложной политической ситуации, где курды и радикальные исламисты позиционируются в равной степени вне закона. Очевидно, что анализ курдского вопроса [13] в контексте идеологии терроризма чреват эскалацией этно-политического конфликта и является следствием низкой способности сторон к достижению соглашений. В борьбе с терроризмом одним из существенных условий эффективности его профилактики становится качество политического диалога власти с системной оппозицией.
Противодействие идеологии современного терроризма в условиях демократического, правового государства возможно с высокой степенью эффективности исключительно при условии социального партнерства государственной власти и структур гражданского общества в деле разоблачения идеологических манипуляций террористов, посредством формирования общества граждан, уверенных в завтрашнем дне, правильно понимающих принципы демократии и плюрализма. Криминологические исследования демонстрируют необходимость усилий системы народного образования в деле эффективного противодействия идеологии терроризма. Так, профессор Д.Д. Невирко справедливо уделил внимание подходам к работе по противодействию идеологии терроризма, которые позволяют «системно организовать воспитательный процесс и сформировать устойчивое антитеррористическое мировоззрение населения страны» [18, а 78]. В Европе также крепнет понимание того факта, что качественное гуманитарное образование молодежи является единственной реальной альтернативой постоянному страху перед спорадическими и дикими проявлениями насилия со стороны людей, обманутых политическими авантюристами [30].
Идеология терроризма трансформировалась в один из самых острых вопросов национальной и международной безопасности благодаря политическим манипуляциям вокруг общественного мнения о власти и справедливости. Снижая уровень публичного порядка в стране и подрывая национальный суверенитет государства, террористы редко получают какие-либо зримые политические привилегии. Мотивы и причины терроризма во многом определяются теми антитеррористическими мерами, на которые террористы провоцируют законную власть, оказывая влияние на критические для авторитета власти сектора государственного управления. Конечная цель идеологии современного терроризма -- дискредитация власти, как на уровне государственного аппарата в целом, так и на индивидуальном уровне политических лидеров. Раскручивая спираль насилия и демонстрируя слабость власти, идеологи терроризма максимизируют собственные возможности для достижения конечной цели -- пребывания у власти в тех группах, где они способны доминировать.
Крах идеологии терроризма возможен только в плоскости массового сознания, наделенного базовыми знаниями в области политологии и права, где понимание политической обстановки в стране исключает проявления нерациональной ненависти и панического страха. Антитеррористическое мировоззрение предполагает не только легитимное применение силы против террористов, но и взаимное доверие власти и гражданского общества. На практике в большинстве современных антитеррористических стратегий используется военная сила, которая применяется на основе международного права для защиты фундаментальных прав человека. Однако силовые стратегии противодействия террористическим организациям оказывают ограниченное воздействие на идеологию терроризма, которая активно развивается под влиянием эксплицитного (открытого) насилия, как особой формы распространения идеологии терроризма, которой гарантировано всеобщее социальное внимание. Проблема активных попыток легитимации терроризма за счет харизматического лидерства внутри экстремистских сообществ требует кардинальных решений в сфере образования молодежи как политически ответственных граждан России, обязательного преподавания правовых и политологических дисциплин на высоком профессиональном уровне.
Государства, не обладающие эффективной системой народного образования и ответственными правоохранительными органами, будут оставаться уязвимыми перед идеологией нового терроризма, в силу высокой склонности некоторых политических элит в мировом сообществе к нарушению правовых норм в ходе борьбы за власть и влияние. Практика противодействия идеологии терроризма демонстрирует положительное воздействие на правосознание со стороны эффективных демократических институтов на национальном уровне, способных обеспечить высокий уровень легитимности государственной власти.
В современных условиях риски возникновения террористических групп можно значительно снизить путем патриотического воспитания молодежи и пропагандистских медийных кампаний. Во-первых, необходимо повысить качество профилактической работы правоохранительных структур с молодежью, находящейся в группе риска. Во-вторых, целесообразно поддерживать высокую занятость населения и надлежащую мотивацию граждан страны к общественно полезному труду. И в-третьих, выявление и ликвидация идеологических и финансовых спонсоров терроризма остается центральной проблемой в искоренении губительной для общества идеологии радикального насилия.
Литература
1. Ачкасов В.А. Роль «образа врага» в процессах этнополитической мобилизации // Политическая экспертиза: ПОЛИТЭКС. 2016. Т. 12. № 1. С. 106-128.
2. Бастрыкин А.И. Преступления против несовершеннолетних в интернет-пространстве: к вопросу о виктимологической профилактике и уголовно-правовой оценке // Всероссийский криминологический журнал. 2017. Т. 11. № 1. С. 5-12.
3. Бастрыкин А.И. Противодействие преступлениям неофашистов на Украине // Вестник Академии Следственного комитета Российской Федерации. 2017. № 2 (12). С. 20-23.
4. Громогласова Е.С. Визуально-образный контекст военного контртерроризма // Мировая экономика и международные отношения. 2017. № 5. С. 45-56.
5. Гуторов В.А., Ширинянц А.А. Терроризм как теоретическая и историческая проблема: некоторые аспекты интерпретации // Полис. Политические исследования. 2017. № 3. С. 30-54.
6. Дашкова С.В., Карчагин Е.В. Идея справедливости в терроризме // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2013. № 8-1 (34). С. 70-74.
7. Жигалина О.И. Ситуация в этническом Курдистане и перспективы ее развития // Восточная аналитика. 2012. № 3. С. 47-53.
8. Исаев А.А. Воспитание и образование как составляющие комплексной работы по противодействию идеологии терроризма // Вестник Уральского юридического института МВД России. 2014. № 2. С. 14-19.