2. процесса совершения ритуальных и церемониальных действий, которые имеют целью создание или подтверждение легитимности/экзистенции власти.
Теперь обратимся к формам и видам реализации публичности власти; исследовав и класиифицировав их, мы сможем обратиться в дальнейшем к рассмотрению во многом более сложного явления концепции реализации императива.
Формы публичности власти
1. Властный императив имеет материальную форму выражения, которая в своих трех трихономиях идентична формам "обычной" коммуникации - письменной речи, устной речи и языку жестов. В случае публичности власти это:
а/ форма письменной речи - графического, письменного документа, содержащего текст приказа или выступления носителя власти; б/ форма устной речи - устного выступления носителя власти, обращенного к той или иной аудитории; в/ форма визуализации, жестов - отправляемого властью ритуала.
2. Вербальный характер публичности (можно даже сказать исключительно вербальный, если учесть, что при отправлении ритуалов власть вновь оперирует текстами) однозначно позволяет рассматривать целостность публичности власти в совокупности подавляющего большинства возможных проявлений в качестве некоего набора единиц коммуникации, прежде всего - текстов. "Слова и власть тесно связаны между собой, поскольку показатели власти во многом носят вербальный характер (приказание - выполнение приказа, предложение - одобрение, и т.п.)" Лассвелл Г. Язык власти. Журнал "Политическая лингвистика". - Екатеринбург, 2006. #20, с. 264 . Как точно определяет Никлас Луман, "власть есть управляемая кодом коммуникация" Луман Н. Власть. - М.: Праксис, 2001. с. 29 . Если представить, например, подведение итогов деятельности какой-либо власти с направленностью на выведение тех или иных закономерностей ее законченного во времени функционирования (то, что является предметом политической истории), то этот процесс будет представлять из себя именно анализ единиц коммуникации власть-подданные в виде различных общедоступных текстов в форме приказов, распоряжений и различного рода выступлений. При этом репертуар форм этих текстов в силу известных объективных причин достаточно ограничен; приведенный выше список можно с уверенностью считать завершенным. В итоге, публичность власти, в целостности ее материального выражения, следует рассматривать как некий набор текстов, имеющих строго определенные (три) формы, которые хоть и могут подвергаться некоторым метаморфозам, но в целом сохраняют свои фиксированные контуры.
3. Семиосоциопсихология изучает текст не как единицу языка, а как знак коммуникации, коммуникативную единицу наиболее высокого порядка, "являющую собой не только продукт, но также и образ и объект мотивированной и целенаправленной коммуникативно-познавательной деятельности" Костюк В.В. Анализ документов и текстов. Курс лекций. Цитируется по сайту факультета философии и социальных наук Белорусского Государственного Университета, гиперссылка: //www.ffsn.bsu.by/infocom/ kostuk/document_analysis/lectures.html. Детерминация текста как знака коммуникации подробна исследована и в лингвистике, в частности в трудах Чарльза Пирса. Рассматривая текст как репрезентамен (означающее), Пирс отмечает его полифункциональность с точки зрения отношения к объекту (референту). Текст может выступать и как символ, и как индекс, и как иконический знак. Если доминирует его апеллятивная функция (в случае инструкции, приказа или вопроса) или репрезентативная функция (текст указывает на некоторую конкретную действительность), то текст - в первую очередь знак-индекс. Такое преобладание индексальности наблюдается в драме и в реалистической литературе. В качестве иконического знака текст выступает, например, в визуальной поэзии. Тексты, в которых последовательность знаков соответствует хронологии репрезентируемых событий (ordo naturalis), представляют собой диаграмматический знак-индекс (пример Якобсона: слова Цезаря "пришёл, увидел, победил") см. Нёт В. Чарлз Сандерс Пирс. Журнал "Критика и семиотика". - Новосибирск, 2001. # 3/4, с. 5-32 . Однако, как омечает Пирс, в качестве языкового знака текст - это прежде всего символ см. там же, с. 28. Это утверждение Пирса в контексте предметной темы кажется наиболее важным.
Известно, что знак-символ образует отношение между означающим и означаемым на основе предписанной, конвенциональной, условной смежности. С первого взгляда, форма императива в момент абсолютивного функционирования должна обнаруживать такую смежность исключительно с самим императивом как онтологическим фактом по простой логике: актуализация формы императива означает наступающий акт приказывания. Иначе говоря, если глава государства собирается выступать, то он будет приказывать. Однако это лишь постоянный, либо пассивный референт формы реализации публичности; не следует забывать, что речь идет о вербальных действиях, содержательным смыслом которых так или иначе является приказ вне зависимости от способа или вида его реализации. Ведь вместе с определением "языка" власти как набора перформативов, мы сталкиваемся не с репертуаром символов (Эко) или пар означающих/означаемых, как в обычном языке, а с одним-единственным мега-означаемым, универсальным для всех означающих этого языка - с императивом, с приказом. Точно так же, увидев какую-либо книгу, еще до ознакомления с ее названием или содержанием, мы можем с уверенностью говорить, что имеем дело с письменностью; это постоянный референт формы-книги. Любое речевое "произведение" власти в границах осуществления публичности так или иначе сводится к приказам, будь то прямым, латентным, дискурсивным, побудительным и др.
Другое дело, что та же форма книги (фолиант, альбом, брошюра и т.д.) может более или менее определенно указывать на вид письменности: обширное произведение, иллюстрированный текст, фрагмент творчества и др. Это уже ее актуальный референт. По той же аналогии, формы-тексты императива, функционируя в самом моменте "рождения" акта публичности абсолютивно (т.е. до перехода к содержанию, безотносительно к нему; это несколько мгновений эксклюзивного функционирования формы) Переход к содержанию меняет характер формы-знака: перед нами выступает уже знак-индекс., со временем конвенционально приобретают (скорее - уже приобрели) характеристики относительно самостоятельных символических знаков, которые "не только "замещают" реальные объекты, но и задают программу деятельности и поведения своим истолкователям. Иными словами, эти знаки не просто ментальны - они коммуникативны по своей природе и функции"Адамьянц Т.З. Семиосоциопсихология. Электронная Энциклопедия социологии. Цитируется по одноименному сайту, гиперссылка: http://slovari.yandex.ru/энциклопедия социологии/ семиосоциопсихология . В данном контексте форма императивного текста имеет особую значимость: помимо того, что здесь "форма, обымая содержание извне, овнешняет его, то есть воплощает"Бахтин М.М. Проблема содержания, материала и формы в словесном художественном творчестве. // Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики. - М.: Наука, 1975. с.55 , она - что важнее - "указывает на различие данного содержания от всего иного"Лотман Ю.М. Об искусстве: структура художественного текста. // Семиотика, кино и киноэстетика. - С.-Пб.: Искусство, 1998. с. 257, то есть, в данном случае, указывает на некоторые характеристики приказа, отличающие его от всех других заранее, до ознакомления с гипотетическим смыслом. Таким образом, форма приказа, в контексте традиционности восприятия жизненного мира (Хабермас) адресантами и адересатами, их общего опыта, конвенциональности относительно существующего подобия, еще и (в границах некоторой нормы) может указывать на вид приказа как на актуальный референт; форма императива - это ожидание вида приказа, наполняющееся - благодаря известным из опыта особенностям формы - относительно точным предвосхищением его общей сути.
Исходя из сказанного, можно с уверенностью рассматривать заключенный в одну из трех форм текст публичности как содержательный знак коммуникации власть-подданные, знак-символ, способный иметь самостоятельную семантическую нагрузку и успешно достигать первой части коммуникативной цели публичности - обозначить общий характер события, задать его модус. Так, увидев в выпуске телевизионных новостей на некоем иностранном языке, которым мы не владеем, выступление главы иностранного государства в местном парламенте, мы, тем не менее, можем с большей или меньшей точностью определить, что он выступает с речью, в которой затрагивает более или менее важные вопросы политики, иначе он не стал бы выступать перед народными представителями (или не стал бы выступать вообще). Если мы знаем, что недавно в этом государстве прошли выборы, то сможем предположить, что носитель власти выступает с программной речью или же, подметив некоторые элементы специального церемониала (он облачен в специальную мантию, у него на груди президентский знак и т.д.), предположить процессирование инаугурации и, соответственно, инаугурационного выступления. Таким же образом, сама форма телевыступления главы государства, которое прерывает запланированные эфирные передачи в поздний час, может однозначно указывать на грядущее сообщение о чем-то экстраординарном, например - о военной агрессии и приказе о всеобщей мобилизации; вряд ли носитель власти станет обращаться к подданным в это время и в этой форме, чтобы сообщить, что решил назначить нового министра финансов.
Таким образом,
а/ публичность власти имеет три материальные формы реализации, идентичные формам обычной коммуникации; б/ формы реализации публичности представляют из себя тексты-знаки, которые в абсолютивном функционировании выступают в качестве знаков-символов; в/ референтом абсолютивно функционирующих форм-знаков (текстов) императива является не только сам приказ, но и его некоторые характеристики или - его виды, что создает некоторую функциональную "прикрепленность" отдельных форм публичности к отдельным видам публичности; г/ форма текстов публичности власти, функционируя в пределах указанных выше условий, есть не что иное, как метакоммуникация (Бейтсон), которая задает модус наступающему моменту коммуникации.
Виды публичности власти
Базовая дескрипция понятия "публичность власти" (комплекс обязательных действий власти, которые осуществляются в рамках двух основных процессов - публичного распространения всеобщих приказов и публичного совершения ритуальных и церемониальных действий) может служить в качестве твердой основы для выведения типологии видов публичности власти. Здесь можно однозначно указывать на следующие виды:
1. Прямое приказывание, материализующееся путем распространения письменных или устных приказов, тексты которых оформляются при помощи прямых перформативов и не содержат контекстуальных оболочек, в которых некоторым образом "спрятан" приказ. Это наиболее простой вид приказывания, как правило реализующийся в форме письменного документа или выступления носителя власти. Здесь главой государства или его официальным представителем отдаются прямые приказы, распоряжения, вводятся запреты, ограничения, установляются ответственные за выполнение приказа, иногда - определяется способ и мера наказания за невыполнение приказа и др. В качестве примера приведем текст указа президента Республики Беларусь "О дополнительных мерах по упорядочению использования слов "национальный" и "белорусский": "1. Установить (все курсивы цитат мои - В.С.), что: 1.1. правом на использование в наименованиях (реквизитах документов или рекламных материалах): 1.1.1. слова "национальный" обладают: государственные органы и иные организации, имущество которых находится в республиканской собственности; средства массовой информации, учредителями которых выступают государственные органы; иные юридические лица в случаях, предусмотренных законодательными актами; 1.1.2. слова "белорусский" обладают: государственные органы и иные организации, имущество которых находится в республиканской собственности; политические партии, их союзы (ассоциации); республиканские общественные объединения, республиканские союзы (ассоциации) общественных объединений; республиканские государственно-общественные объединения, их союзы (ассоциации); республиканские профессиональные союзы, их союзы (ассоциации); банки; средства массовой информации, учредителями которых выступают государственные органы; иные юридические лица в случаях, предусмотренных законодательными актами; 1.2. порядок присвоения, периодического подтверждения, лишения статуса "национальный" и особенности правового положения музеев, театрально-зрелищных учреждений и профессиональных коллективов художественного творчества с таким статусом определяются Президентом Республики Беларусь; 1.3. при создании Президентом Республики Беларусь или Советом Министров Республики Беларусь советов, комиссий и иных консультативно-совещатель ных органов в их наименованиях могут использоваться слова "национальный" или "белорусский". 2. Организации и средства массовой информации, названия которых не соответствуют требованиям подпункта 1.1 пункта 1 настоящего Указа, подлежат перерегистрации в трехмесячный срок. При этом плата за перерегистрацию (регистрационный сбор) не взимается. Деятельность организаций и средств массовой информации, не прошедших перерегистрации согласно части первой настоящего пункта, является незаконной и запрещается. 3. Совету Министров Республики Беларусь обеспечить приведение актов законодательства в соответствие с настоящим Указом и принять иные меры по его реализации. 4. Контроль за выполнением данного Указа возложить на Комитет государственного контроля. 5. Настоящий Указ вступает в силу со дня его официального опубликования. Президент Республики Беларусь А. Лукашенко" Указ Президента Республики Беларусь № 247 от 31 мая 2005 г. Цитируется по официальному сайту Президента Республики Беларусь. Гиперссылка: http://www.president.gov.by/press11427.html#doc.
Как видно из приведенного примера, во всем тексте, бесспорно обладающим всеми признаками "приказного", ни разу не употреблен перформатив ("приказываю" (или "постановляю"). Однако смысл всего текста, так или иначе сводящийся к отданию прямых приказов, определяется именно благодаря этому, опущенному в данной синтаксической конструкции (на его существование однозначно указывает слово "установить"), перформативу: приказываю установить, что правом обладают; приказываю установить, что организации и средства массовой информации подлежат; приказываю установить, что деятельность запрещается и т.д. Игнорирование основного перформатива управления в приказном тексте не является нормой, как и, впрочем, не есть отклонение от нее; здесь можно говорить лишь о разных традициях официального письма в разных странах или же стиле "указотворчества" той или иной власти. Так или иначе, данный вид публичности остается прямо-перформативным.
2. Латентное приказывание, материализующееся путем условного диалога подданных и носителей власти. Здесь, при помощи специально конструируемой ситуации, инсценируется диалог, идентифицирующийся присутствующими именно как таковой, однако право речи принадлежит лишь одному участнику этой "сцены" диалога. Эти тексты публичного императива содержат приказы (косвенный императив), облаченные в иные, не всегда присущие приказному тексту, формы. Наиболее распространенными формами для реализации этого вида императива являются формы политической речи или протокольного выступления. В качестве примера приведем текст выступления президента РФ В. Путина на праздновании Дня защитника отечества 22 февраля 2002 года: "Товарищи офицеры и генералы! Солдаты России! Дорогие ветераны, друзья! Позвольте поздравить вас с наступающим праздником Днем защитника Отечества. Праздник российской армии давно стал всенародным. Отныне в соответствии с законом - официальным государственным праздником. Это еще одно подтверждение глубокого уважения государства к своей армии, признание особого значения офицерского труда и солдатской службы. Почти в каждой российской семье были или есть те, кто защищал или защищает Родину. Выбор армейской судьбы - это выбор тяжелой работы, постоянного риска, а сегодня, к сожалению, часто - и готовности пожертвовать даже своей жизнью. Офицер в России всегда был и символом мощи страны, и образцом личной чести. Во все времена наши военные отличались дерзостью быть первыми. И не только в воинских победах: история страны знает немало примеров в области культуры, науки, инженерной мысли, образования. Среди военных были и авторы великих географических открытий, дипломаты, ученые, всемирно известные писатели - достаточно вспомнить только такие имена, как Лермонтов, Толстой, Даль, Крузенштерн, Пржевальский и многих, многих других. В российскую армию испокон веков шла элита общества, ее самая образованная часть. Это был костяк интеллигенции. И эта особенность исторически отличала российское офицерство, выделяло его среди армий других государств. Сейчас, когда продолжается военная реформа, мы обязаны помнить об этом, дорожить этими традициями, развивать их в молодом поколении наших воинов. Уважаемые друзья! В России всегда было, что защищать: необъятные просторы и огромные ресурсы - все это часто привлекало в разные периоды истории и искушало агрессоров. Но неизменно они получали отпор защитников России. Нам и сегодня нужен надежный национальный щит, нужна армия, отвечающая требованиям сегодняшнего времени. Мы обязаны обновлять и укреплять вооруженные силы, флот. Повышать их техническое оснащение, стратегические возможности. В современных условиях военную силу определяет не столько число единиц оружия, сколько профессионализм армейских кадров. И речь - не только о высоком уровне боевой подготовки, но и о внутренней дисциплине, верности служебному долгу. Речь - о состоянии духа личного состава. Конечно, все это в первую очередь зависит от отношения самого государства к защитникам Родины, от социального самочувствия военнослужащих. Но успех армейской реформы гарантирован только тогда, когда офицер дорожит своей службой и уважает свою профессию. Дорогие друзья! Праздник у нас и всенародный, и общегосударственный, он касается всех граждан России. Но так у нас сложилось исторически, что 23 февраля прежде всего каждый мужчина принимает поздравления. И принимает по праву: на его плечах мир и покой родного дома. Женщина видит в нем и своего собственного защитника, и защитника своих детей. И потому быть хорошим воином - это еще и быть настоящим мужчиной. Надо поклониться российским матерям, которые воспитывают солдат и настоящих мужчин. Тем, кто, провожая в армию сыновей, уверен в правильности сделанного ими выбора. Нам, конечно, придется еще немало сделать, чтобы военная служба стала по-настоящему престижной, чтобы юноши с желанием шли в армию и достойно служили, а мальчишки мечтали о военной форме. Но наша армия всегда была и будет сильна любовью к своей Родине, ответственностью за нее и гордостью военных за свою профессию. Еще раз примите, пожалуйста, самые искренние поздравления с праздником" Цитируется по сайту "Официальное интернет-представительство президента России". Гиперссылка: http://2002.kremlin.ru/events/465.html .