Материал: Пушкин_Лотман М.Ю_1995

Основная литература по «Евгению Онегину»

Научные издания романа

Пушкин А. С. Полн. собр. соч.: В 16 т. М., 1937. Т. 6.
Пушкин А. С. Полн. собр. соч.: В 10 т. Л., 1978. Т. 5.

Справочные издания

Пушкин А. С. Полн. собр. соч.: В 6 т. / Приложение к журналу «Красная Нива». Т. 6: Путеводитель по Пушкину. М.; Л., 1931.

760

Цявловский М. А. Летопись жизни и творчества А. С. Пушкина. М., 1951 Т. 1.
Словарь языка Пушкина: В 4 т. М., 1956—1961.
Бродский Н. Л. «Евгений Онегин». Роман А. С. Пушкина: Пособие для
Учителя. М., 1964.
Мейлах Б. С. «Евгений Онегин» // Пушкин: Итоги и проблемы изучения М.; Л., 1966.
Черейский Л. А. Пушкин и его окружение. Л., 1975.
Лотман М. Ю., Шахвердов С. А. Метрика и строфика А. С. Пушкина Русское стихосложение, XIX в.М., 1979.
Nabokov V. Eugene Onegin. A Novel in Verse by Aleksander Pushkin. V. 1—4 N. Y., 1964.
Shaw J. T. Pushkin's Phymes: A Dictionary. The University of Wisconsil Press, 1974.

Литература о «Евгении Онегине»

Ахматова А. А. «Адольф» Бенжамена Констана в творчестве Пушкина Ахматова А. А. О Пушкине. М., 1989.
Белинский В. Г. Сочинения Александра Пушкина. Статьи восьмая и девятая // Полн. собр. соч. М., 1955. Т. 7.
Благой Д. Д. «Евгений Онегин» // Пушкин А. С. Собр. соч.: В 10 т. М 1960. Т. 4.
Благой Д. Д. Мастерство Пушкина. М., 1955.
Боной С. М. О Пушкине: Статьи и исследования. М., 1978.
Бочаров С. Форма плана // Вопросы литературы. 1967. № 12.
Бочаров С. Г. Поэтика Пушкина: Очерки. М., 1974.
Виноградов В. В. Стиль Пушкина. М., 1941.
Винокур Г. О. Слово и стих в «Евгении Онегине» // Пушкин. Сб. ст. М 1941.
Винокур Г. О. Наследство XVIII в. в стихотворном языке Пушкина ; Винокур Г. О. Избр. работы по русскому языку. М., 1959.
Гессен С. Я. Источники Х главы «Евгения Онегина» // Декабристы и время. М., 1932. Т. 2.
Гроссман Л. П. Онегинская строфа // Гроссман Л. П. Соч. Т. 1: Современные проблемы, М., 1928.
Гуковский Г. А. Пушкин и проблемы реалистического стиля. М., 1957.
Долинина Н. Прочитаем «Онегина» вместе, 2-е изд. Л., 1971.
Лотман Ю. М. Роман в стихах Пушкина «Евгений Онегин». Тарту, 19Т.
Макогоненко Г. П. «Евгений Онегин» А. С. Пушкина // Медведева И. К «Горе от ума» А. С. Грибоедова;
Макогоненко Г. П. «Евгений Онегин А. С. Пушкина. М., 1971.
Поспелов Г. «Евгений Онегин» как реалистический роман // Пушкин. См. ст. М., 1941.
Поэтическая фразеология Пушкина. М., 1969.

761

Пумпянский Л. «Евгений Онегин» (К постановке оперы в Ленингр. гос. акад. Малом оперном театре). Л., 1937
Семечко И М. О роли образа автора в «Евгении Онегине» // Труды Ленингр. гос. библ. ин-та им. Н. К. Крупской 1957. Т. 2.
Сидяков Л С «Евгений Онегин» и незавершенная проза Пушкина 1828— 1830-х годов. (Характеры и ситуации) // Проблемы пушкиноведения. Л., 1975.
Сидяков Л С К истории работы над второй главой «Евгения Онегина» // Временник Пушкинской комиссии. М.; Л., 1973.
Слонимский А. «Евгений Онегин» // Слонимский А. Мастерство Пушкина. М., 1963.
Станчек Н. А. Восьмиклассники читают «Евгения Онегина». М., 1968.
Тархов А. Вступ. ст. и комментарий // Пушкин А. С. «Евгений Онегин». М., 1978.
Томашевский Б В Х глава «Евгения Онегина». История разгадки // Томашевский Б. В. Пушкин. Кн. II. Материалы к монографии (1824—1837). М.; Л., 1961.
Тынянов Ю Н. О композиции «Евгения Онегина» // Тынянов Ю. Н. Поэтика. История литературы. Кино. М., 1977.
Шкловский В. «Евгений Онегин» (Пушкин и Стерн) // Очерки по поэтике Пушкина. Берлин, 1923.
Jakobson R. Puskin and His Sculptural Myth. The Hague; Paris; Mouton, 1975.
Mejer J. М. The Digressions in Evgenij Onegin. Dutch Contributions to the Sixth International Congress of Slavicists. The Hague; Paris; Mouton, 1968.

Условные сокращения

П – А.С. Пушкин
ЕО – «Евгений Онегин»
Словарь языка Пушкина – Словарь языка Пушкина, В 4-х т. М., 1956-1961.
Алексеев – Алексеев М.П. Пушкин. Сравнительно-исторические исследования. Л., 1972.
Баратынский – Баратынский Е.А. Полное собрание стихотворений. Т. I – II. Л., 1936.
Бродский – Бродский Н.Л. «Евгений Онегин». Роман А.С. Пушкина. Пособие для учителя. 1964.
Бульвер-Литтон – Бульвер-Литтон Э. Пелэм или Приключения джентльмена. М., 1958.
Бутурлин – Записки графа М.Д. Бутурлина – Русский архив", 1897, № 5 – 8.
Вигель – Вигель Ф.Ф. Записки, Т. I-II, М., 1928.
Пушкин, Временник – Временник Пушкинской комиссии. М.-Л., 1 – 1936, 2 – 1936, 3 – 1937, 6-1941; 1962; 1973, 1975.
Вяземский – Вяземский П.А. Стихотворения. Л., 1958.
Вяземский – Вяземский П.А., Старая записная книжка, Л., 1929.
Давыдов – Денис Давыдов. Сочинения, М., 1962.
Декабрист М.С. Лунин – Декабрист М.С. Лунин, Сочинения и письма. М., 1923.
Дмитриев – Дмитриев И.И. Полное собрание стихотворений. Л., 1967.
Дмитриев, т. 2 – Дмитриев И.И. , Сочинения, Т. 2, СПб., 1893.
Жуковский – Жуковский В.А. Собрание сочинений, В 4-х т. М.-Л., 1959-1960.
Карамзин – Карамзин Н.М. Полное собрание стихотворений. М., 1966.
Карамзин, т. 1,2 – Карамзин Н.М. Избранные сочинения. В 2-х т. М.-Л., 1964.
Кюхельбекер – Кюхельбекер В.К., Путешествие, дневник, статьи, Л., 1979.
Кюхельбекер, т. 1,2 – Кюхельбекер В.К. Избранные произведения. В 2-х т. М.-Л., 1967.
Лернер – Лернер Н.О. Пушкинологические этюды. – «Звенья», V. М.-Л., 1935.
Лотман, Декабрист в повседневной жизни – Лотман Ю.М. Декабрист в повседневной жизни (Бытовое поведение как историко-психологическая категория). – В сб.: Литературное наследие декабристов. Л., 1975.
Лотман, Посвящение «Полтавы» – Лотман Ю.М. Посвящение «Полтавы» (текст, функция). – Проблемы пушкиноведения. Сборник научных трудов. Л., 1975.
Лотман, Тема карт... – Лотман Ю.М. Тема карт и карточной игры в русской литературе начала XIX века. – «Учен. зап. Тартуского университета», 1975, вып. 365. Труды по знаковым системам, VII.
Миркович – Федор Яковлевич Миркович. 1789-1866. Его жизнеописание, составленное по собственным его запискам, воспоминаниям близких людей и подлинным документам. СПб., 1889.
Письма Карамзина... – Письма Н.М. Карамзина к И.И. Дмитриеву. СПб., 1866.
Помещичья Россия... – Помещичья Россия по запискам современников. М., 1911.
Поэты 1790-1810-х годов – Поэты 1790-1810-х годов. Л., 1971.
Поэты 1820-1830-х годов – Поэты 1820-1830-х годов. Т. 1. Л., 1972.
Пушкин в воспоминаниях современников – А.С. Пушкин в воспоминаниях современников. В 2-х т. М., 1974.
Рукою Пушкина – Рукою Пушкина. Несобранные и неопубликованные тексты. М.-Л., 1935.
Рылеев – Рылеев К.Ф. Полное собрание стихотворений. Л., 1971.
Селиванов – Предания и воспоминания В.В. Селиванова. СПб., 1881.
Томашевский, Пушкин – Томашевский Б.В. Пушкин. Кн. I-II. М.-Л., 1956, 1961.
Тынянов, Пушкин и его современники – Тынянов Ю.Н. Пушкин и его современники. М.; 1968.

Приложение

Источники сведений Пушкина о Радищеве (1819—1822)

Тема «Пушкин и Радищев» давно уже волнует исследователей Начиная с появившейся более чем 70 лет назад работы В. Е. Якушкина «Радищев и Пушкин» (М , 1886) она неоднократно рассматривалась в научной литературе, и многое в этом сложном вопросе уже прояснено. Вместе с тем необходимо отметить, что главные усилия исследователей до сих пор были сосредоточены на изучении идеологической стороны вопроса, — фактическая привлекала гораздо меньше внимания, и в этой области мы до сих пор довольствуемся сводкой материалов, сделанной В. П. Семенниковым в 1923 г.1 Настоящая работа, не претендуя на общее решение вопроса, преследует более узкую цель — указать на некоторые возможные источники сведений Пушкина о Радищеве в хронологических рамках 1819—1822 гг.
Беглого ознакомления с высказываниями Пушкина о Радищеве достаточно для того, чтобы прийти к заключению об его исключительно хорошей информированности в обстоятельствах жизни и творчества автора «Путешествия из Петербурга в Москву». К концу жизни Пушкин обладал сведениями, которые намного превосходили все, что он мог почерпнуть из скудных печатных источников своего времени, — факт сам по себе в высшей степени примечательный и свидетельствующий об устойчивом и длительном интересе
Первое обращение Пушкина к Радищеву, по всей вероятности, было связано с общественным резонансом на выход в 1807—1811 гг. посмертного собрания сочинений А. Н. Радищева в шести томах. Издание это не включало в себя «Путешествия из Петербурга в Москву», зато впервые ознакомило читателей с теоретическими воззрениями Радищева на пути русской поэзии («Памятник дактило-хореическому витязю») и его опытами практической реформы русского стиха. Не случайно именно эта сторона воззрений Радищева в первую очередь привлекала внимание читателей в 1810-е гг. Именно такой смысл имели ссылки на авторитет Радищева в полемике о русском гекзаметре
_______________________
1 См Семенников В П Радищев Очерки и исследования М ; Пг , 1923 С 241—318

765

Также Радищева-поэта (и в первую очередь, вероятно, «Песни, петые на состязании») имел в виду и В. К. Кюхельбекер, когда говорил об усилиях Радищева, Нарежного и Востокова создать национально-самобытную русскую литературу1. Показательно что и в сознании Пушкина Радищев впервые появляется именно как поэт — автор «Бовы».
Однако «Собрание оставшихся сочинений покойного Александра Николаевича Радищева» включало не только поэзию. Оно впервые познакомило читателей с трудами Радищева-философа. В том же 1809 г. А. Бенитцкий, отрицательно отнесшийся к поэтическому новаторству Радищева, счел необходимым обратить внимание читателей на концепцию трактата «О человеке, его смертности и бессмертии», истолковав его применительно к трагической судьбе автора. В первом же (январском) номере «Цветника» в разделе «Смесь» можно было прочесть: «Счастие и несчастие имеют свои выгоды. Первое знакомит нас с физическими, второе с моральными утехами. Любимец фортуны удобряет тело: злосчастный душу. „Мышлю: следовательно существую!" — говорил Картезий; „Несчастлив: следовательно бессмертен!" — говаривал один добродетельный, но злополучный человек»2. В приведенном отрывке Бенитцкий, по существу, воспроизводит основной аргумент в пользу идеи бессмертия, приводимый в трактате «О человеке»: «Имея толикие побуждения к продолжению жития своего, но не находя способа к продолжению оного, гонимый с лица Земли печалию, грустию, прощением, болезнию, скорбию, человек взоры свои отвращает от тления, устремляет за пределы дней своих, и паки надежда возникает в изнемогающем сердце. Он опять прибегает к своему внутреннему чувствованию и его вопрошает, и луч таинственности проницает его рассудок»3.
Таким образом, для читающей молодежи десятых годов XIX в., не принадлежавшей к поколению, зачитывавшемуся «Путешествием из Петербурга в Москву» весной 1790 г., по свежим следам трагического процесса над его автором, Радищев после издания 1807—1809 гг. предстал, в первую очередь, как поэт и философ. Видимо, таким и воспринимал его в лицейские годы Пушкин, сам задумывавшийся над путями русской поэзии.
Не следует забывать, однако, и другого. Издание сочинений Радищева, — вероятно, это входило в расчет издателей-сыновей, — привлекло вновь внимание к его наследию, а следовательно, и к ненапечатанному «Путешествию». У нас есть ряд свидетельств оживления интереса к «Путешествию» в эти годы. Летом 1810 г. Н. Ф. Грамматин, взяв книгу у известного сатирика М. Милонова, начинает ее переписывать. Судьба книги беспокоила ее владельца. 9 июля 1810 г. Милонов просил: «Только не забудь и ты прислать мне Радищева». В приписке брату Грамматина Алексею он настаивал: «Понукай братца твоего, чтоб он велел списывать поскорее для себя Радищева
______________________
1 См.: Мордовченко Н. И. В. К. Кюхельбекер как литературный критик // Учен. зап. ЛГУ. Серия филол. наук. Л., 1948. Вып. 13. С. 62. Нарежный, бесспорно, упоминается как автор «Славянских вечеров».
2 Цветник. 1809. № 1. С. 114. Форма «говаривал» намекает на личное знакомство и частое общение Радищева и Бенитцкого.
3 Радищев А. Н. Полн. собр. соч.: В 3 т. М.; Л., 1941. Т. 2. С. 72.

766

и чтоб зимою мне его непременно доставил»1. О том же он напоминал в письмах от 18 августа и 6 октября 1810 г. Хотя произведение Радищева, которое подлежит переписке, не названо, ясно, что оно должно было принадлежать к числу не вошедших в издание 1807—1809 гг. и обладать объемом, который соответствовал бы четырехмесячному сроку переписки. Этим условиям отвечает только «Путешествие из Петербурга в Москву».
Явно напомнить о «Путешествии» старался и Бенитцкий, когда в рецензии на первый том «Собрания оставшихся сочинений» (том включал стихотворные произведения, к которым Бенитцкий отнесся отрицательно) подчеркивал, что «почтенный г. Радищев» «писал прозою хорошо» и «был хороший вития»2.
К сожалению, у нас нет сведений о том, произошло ли знакомство Пушкина с «Путешествием» уже в лицейский период. Само отсутствие данных заставляет в этом сомневаться. Зато бесспорно, что к исходу лицейских лет у поэта уже проснулся определенный интерес к личности первого русского революционера, вероятно пробужденный знакомством с произведениями издания 1807—1809 гг.
Более основательное знакомство, видимо, относится к периоду 1817— 1819 гг. — времени формирования политических интересов. Еще раз заметим, что мы оставляем в стороне сложный и многократно рассматривавшийся вопрос: как истолковывалось Пушкиным в тот или иной период творчество Радищева, — в нашу задачу входит лишь попытка определения, что, когда и от кого мог Пушкин узнать о Радищеве. Нет оснований сомневаться в том, что в период создания оды «Вольность» Пушкин знал уже одноименное стихотворение Радищева. Вряд ли будет также преувеличением предположить, что частые беседы с Николаем Тургеневым о крепостном праве должны были коснуться и «Путешествия» — книги, известной последнему с детства.
Круг лиц, от которых Пушкин мог почерпнуть сведения о Радищеве, весьма обширен и не поддается точному учету, но вместе с тем ясно, что его в этом смысле особенно могли интересовать беседы с людьми старшего поколения, знавшими Радищева лично или имевшими доступ в близкий к нему круг. В ряду подобных собеседников в первую очередь должен быть назван Николай Михайлович Карамзин. Пушкин имел неоднократно возможность беседовать с Карамзиным. Однако у нас есть основания для попыток более точного приурочения времени интересующих нас бесед.
В 1836 г., написав статью «Александр Радищев», Пушкин сопроводил ее эпиграфом «П пе faut pas qu'un honnete homme merite d'etre pendu» и пояснил: «Слова Карамзина в 1819 году». Вряд ли можно предположить, что Пушкин использовал здесь высказывание Карамзина по другому поводу: приведенные строки слишком бедны содержанием и далеки от пушкинской оценки Радищева. Поэт привел их не в качестве характеристики своего отношения к писателю революционеру, а как высказывание одного знаменитого человека о другом.
О том, что высказывание Карамзина касалось темы «русские революционеры», свидетельствует интересное обстоятельство: Вяземский, размышляя
_______________________
1 РГБ. Ф. 67. № 3080.
2 Цветник. 1809. № 2. С. 272—276.

767

над итогами декабрьского восстания, в «Старой записной книжке» 20 июля 1826 г. писал: «Карамзин говорил гораздо прежде происшествий 14-го и не применяя слов своих к России: „честному человеку не должно подвергать себя виселице!". Это аксиома прекрасной, ясной души, исполненной веры к Провидению: но как согласите вы с нею самоотречение мучеников веры или политических мнений? В какой разряд поставите вы тогда Вильгельма Теля, Шарлоту Корде и других им подобных?»1
Выражение «не применяя слов своих к России» не должно нас смущать — оно явно рассчитано на нежелательного читателя. Такая оговорка, даже если она и соответствовала истине, самому Вяземскому, который, естественно, был в курсе содержания разговора, бесспорно, была не нужна. Между тем после арестов и обысков периода следствия и суда над декабристами быть уверенным в неприкосновенности личных бумаг не приходилось. Вяземский не смущался этим там, где дело шло о выражении своих мнений. Более того, известно, что, зная о перлюстрации писем, он использовал их как своеобразную трибуну, выражая перед правительством свое независимое мнение. В 1829 г. он вспоминал: «...я писал часто [письма] в надежде, что правительство наше, лишенное независимых органов общественного мнения, узнает, перехватывая мои письма, что есть, однако же, мнение в России, что посреди глубокого молчания <...> есть голос бескорыстный, укорительный представитель мнения общего»2. Не стеснялся Вяземский выражать свое мнение в письмах и заметках и в страшное время суда над декабристами. Иное дело, когда приходилось пересказывать чужое мнение — тем более слова только что умершего Карамзина, к которому, как Вяземский был прекрасно осведомлен, Николай I не был расположен и о помощи семье которого шли именно в это время усиленные хлопоты. Естественно, что Вяземскому важно было отвести даже тень подозрения об участии Карамзина в разговорах на столь щекотливую тему.
Из всего сказанного можно сделать некоторые выводы. Разговор, который цитирует Пушкин, происходил, следовательно, в присутствии Вяземского. Это позволяет уточнить хронологию. Вяземский приехал из Варшавы в Петербург в конце января 1819 г. М. А. Цявловский предположительно датирует его приезд 25-м числом3. А 9 февраля Карамзин уже писал Дмитриеву: «Добрый князь Петр уехал в свою Варшаву»4. Во время приезда в Петербург Вяземский особенно близко сошелся с Пушкиным. «Я уверен, что ты с ним бывал не редко», — писал В. Л. Пушкин Вяземскому5. Зная родственную и дружескую привязанность Вяземского к Карамзину, не приходится сомневаться в том, что они посещали его.
Предположение, что деятельность Радищева стала предметом бесед между Вяземским, Пушкиным и Карамзиным зимой 1819 г., будет еще более веро-
_______________________
1 Вяземский П. А. Записные книжки (1813—1848). М., 1963. С. 129.
2 Там же. С. 161.
3 Летопись жизни и творчества А. С. Пушкина. 1799—1826 / Сост. М. А. Цявловский. 2-е изд. Л., 1991. С. 174.
4 Письма Н. М. Карамзина к И. И. Дмитриеву. СПб., 1866. С. 257.
5 Летопись жизни и творчества А. С. Пушкина. С. 175.

768