Например, ситуация, в которой водитель, нанятый «СОВФРАХТ-НН» для осуществления предпринимательской деятельности по перевозке грузов, ошибочно доставил груз не по указанному пункту разгрузки, в результате которой груз был похищен, была расценена страховщиком в качестве грубой неосторожности истца. Сославшись на это обстоятельство, а также на нарушение сроков уведомления о случае, компания отказала в выплате.
Однако из материалов дела грубая неосторожность со стороны истца- «СОВФРАХТ-НН» не усматривалась, что свидетельствует о необходимости обосновать ссылку на данное основание для отказа. К тому же, как постановил суд, само по себе нарушение срока уведомления о наступлении страхового случая не является основанием для отказа в выплатах, поскольку ответчиком не было доказано, каким образом нарушение срока уведомления оказало влияние на возможность исполнить обязательство по страховой выплате.
Проводя сравнительный анализ спорных обозначений, суды пришли к выводу о том, что комбинированный характер товарного знака истца никак не влияет на определение сходства до степени смешения между товарным знаком истца «ПРОФЕСОРЪ БУТАКОВЪ» и обозначением ответчика «Профессор Бутаков».
Суд со ссылкой на позицию Президиума ВАС РФ (Постановление от 18.06.2013 № 2050/13 по делу № А40-9614/2012) указал, что для признания сходства товарных знаков достаточно уже самой опасности, а не реального смешения товарных знаков в глазах потребителя. При этом добавление к товарному знаку, принадлежащему иному лицу, уточняющего или характеризующего его слова не делает новое обозначение не сходным до степени смешения с данным товарным знаком.
Весьма специфична судебная практика по делам о взыскании страховой суммы в результате наступления страхового случая по договору страхования риска ответственности за нарушение договора. Анализ судебной практики показывает, что стороны договора не всегда правильным образом интерпретируют нормы законодательства об имущественном страховании.
Так, при страховании договорной ответственности объектом выступает интерес с ответственностью за неисполнение или ненадлежащего исполнения обязательств по договору. Однако страховщики часто отказываются возмещать страховую сумму, поскольку ставят под сомнение наступление страхового случая и причинение убытков своим ненадлежащем исполнением обязательств. Также сами суды первой инстанции нередко отказывают страхователям в иске в силу того, что не признают наступление страхового случая.
Кроме того, прослеживается неверное понимание сторонами норм законодательства о страховании, равно как и положений заключенного договора страхования. Например, страховщик ссылался на положения соответствующего договора, ошибочно полагая, что его обязанность произвести страховые выплаты возникает исключительно по решению суда.
Не менее часто в судебной практике встречаются споры относительно суммы страхового возмещения. Как правило, страхователь не соглашается с суммой страхового возмещения, согласованную страховщиком. В таких случаях, если дело касается причинения вреда имуществу, сам страхователь может обращаться к независимым экспертам-оценщикам, чтобы определить стоимость восстановительного ремонта.
Главным образом, такие разногласия возникают в результате неопределенности по поводу момента возникновения тех или иных повреждений имущества. Например, страховщик выдал направление на ремонт автомобиля, согласно которому сумма, согласованная страховщиком, составляет 181 638 рублей. Однако истец, посчитав согласованную сумму недостаточной для восстановительного ремонта, обратился к эксперту-технику, который определил стоимость ремонта в 232 900 рублей. Итоговая стоимость зависела от того, относится ли повреждение интеркулера транспортного средства к моменту наступления страхового случая, что и подлежало выяснению в суде.
Однако стоит отметить, что на практике встречаются в том числе и случаи, когда страховщиком ошибочно производятся выплаты в большем размере. В таком случае излишне выплаченная сумма расценивается как неосновательное обогащение.
Примечательно, что в общем российская судебная практика складывается по пути преимущественной защиты прав страхователя, поскольку в соответствующих правоотношениях он выступает в качестве потребителя услуг по страхованию, и применению подлежит в том числе п.1 ст. 16 Закона о защите прав потребителей, согласно которой условия договора, ущемляющие права потребителя по сравнению с правилами, установленными законами Российской Федерации в области защиты прав потребителей, признаются недействительными. Исходя из этого, суды при возникновении сомнений в отношении толкования положений договора страхования, которые не позволяют установить действительную общую волю сторон, применяют толкование, которое главным образом благоприятно для страхователя.
Таким образом законодатель обеспечивает защиту прав потребителя-страхователя, как более зависимой и экономически слабой стороны в отношениях со страховыми организациями.
Следует сказать, что большое количество судебных споров возникает непосредственно из правоотношений, связанных с имущественным страхованием, поскольку на сегодняшний сложно представить имущественные отношения без использования таких обеспечивающих механизмов, какие предусмотрены имущественным страхованием.
Поскольку законодательство оперирует сложными юридическими конструкциями и неоднозначными правовыми категориями, в основном вопросы судебной практики связаны с определением факта наступления страхового случая, размера страховых возмещений, оснований для исключения ответственности, соотношения момента наступления страхового случая и причинения вреда имуществу и т.д.
Обоснование сходства/тождества обозначений, используемых ответчиком, с товарными знаками истца. Однородность соответствующих товарных знаков истца и ответчика.
Факт принадлежности Истцу права на товарный знак подтверждается представленными документами (Приложения № 3, 4, 5, 6).
В контексте доказывания факта нарушения Ответчиком права на товарный знак, по смыслу п. 3 ст. 1484 ГК РФ, элементами такого нарушения являются:
1) Не санкционированное правообладателем использование сходного с его товарным знаком обозначения.
ИП Пиянзов В.А. не давал своего согласия на использование ИП Рябчиком Е.Л товарного знака, не заключал с ним лицензионный либо иной договор на право использования товарных знаков по свидетельству РФ № 608442 и заявке № 2018738203.
Случаи незаконного использования товарных знаков «РЯБЧИК», «RYABCHIK» ИП Рябчиком Е.Л. были выявлены ИП Пиянзовым В.А. и зафиксированы с помощью нотариальных протоколов осмотра доказательств и иных доказательств (см. Раздел 1 настоящего Искового заявления, Приложения № 9, 11).
2) Идентичность или однородность товаров (услуг), маркируемых обозначениями правообладателя и Ответчика.
В соответствии с критериями, указанными в п. 7.2.1. Приказа Роспатента от 24.07.2018 № 128, услуги, оказываемые Истцом и Ответчиком, идентичны, поскольку:
а) основным видом экономической деятельности ИП Пиянзова В.А. и ИП Рябчика Е.Л. являются услуги парикмахерских и салонов красоты (ОКВЭД 96.02), что подтверждается в том числе выписками из ЕГРИП (Приложение №13,14);
б) идентичны условия оказания услуг: единая территория оказания услуг в г. Москве, круг потребителей, способ продвижения и т.д.
3) Вероятность смешения как последствие незаконного использования обозначения, сходного с товарным знаком Правообладателя.
Согласно п. 13 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 13.12.2007 г. № 122, разъяснено, что вопрос о сходстве до степени смешения обозначений является вопросом факта и может быть разрешен без назначения экспертизы.
В соответствии с п. 7.1.1. Приказа Роспатента от 24.07.2018 № 128, оценка сходства обозначений производится на основе общего впечатления, формируемого под воздействием любых особенностей обозначений, в том числе доминирующих словесных элементов, в качестве которых в данном случае выступают слова «РЯБЧИК», «RYABCHIK» и словесные обозначения, образуемые от них.
Несмотря на то, что ИП Рябчик Е.Л. не использует непосредственно товарные знаки по свидетельству № 608442 и заявке № 2018738203, но использует их словесные элементы, а также словесные обозначения, образуемые от «РЯБЧИК», «RYABCHIK», фактически происходит смешение, создающее у потребителей неверное впечатление о наличии связей или особых отношений между Правообладателем и Ответчиком.
Публикация статьи «Стальной или композитный, что безопаснее?» имеет своей целью подрыв доверия клиентуры и контрагентов к конкурентам, в частности, к ООО «ГКР» и его продукции, и привлечение потребительского спроса и контрагентов к продукции ООО «Газовый вектор», что способно повлечь уменьшение прибыли, на которую мог бы рассчитывать Заявитель при обычных условиях гражданского оборота, то есть причинить убытки.
Рекламный характер публикации и заинтересованность ООО «Газовый вектор» в привлечении потребительского спроса и контрагентов к собственной продукции посредством указанной публикации, подтверждаются тем, что публикация содержит изображение, позволяющее идентифицировать образец стального газового баллона, реализуемого ООО «Газовый вектор» на территории России.
Таким образом, объективность сравнения стальных и композитных газовых баллонов в данной статье должна быть поставлена под сомнение, поскольку указанная статья носит рекламный характер, и автор публикации, очевидно, заинтересован в привлечении потребителей к собственной продукции, в том числе, посредством распространения неточной и искаженной информации о конкуренте, его товарах и услугах (посредством дискредитации).
Согласно пункту 9.1 Письма ФАС России от 24.12.2015 г. № ИА/74666/15, распространение ложных, неточных или искаженных сведений, которые могут причинить убытки хозяйствующему субъекту и (или) нанести ущерб его деловой репутации, будет являться недобросовестной конкуренцией, если распространение такой информации осуществляется хозяйствующим субъектом по отношению к другому хозяйствующему субъекту - конкуренту.
Как было указано ранее, ООО «Газовый вектор» и ООО «ГКР» - прямые конкуренты. ООО «ГКР» реализует композитные газовые баллоны Hexagon Ragasco, а ООО «Газовый вектор» традиционные металлические газовые баллоны.
Таким образом, публикация «Стальной или композитный, что безопаснее?» носит рекламный характер и содержит признаки недобросовестной конкуренции, предусмотренные положениями статьи 14.1. Федерального закона от 26.07.2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции».
Действия ООО «Мир газов» как рекламораспространителя и ООО «Газовый вектор» как рекламодателя, нарушают общие требования к рекламе (п. п. 1, 2, 4 ч. 2 ст. 5 Закона о рекламе) и прямо запрещены положениями п. 4 ч. 2 ст. 5 Закона о рекламе. Совершение указанных действий влечет административную ответственность, предусмотренную частью 1 статьи 14.3 КоАП РФ. То обстоятельство, что ИП Рябчик Е.Л. использует словесные обозначения, образуемые от «РЯБЧИК», «RYABCHIK» в цветографической концепции, отличной от зарегистрированной по свидетельству № 608442 и заявке № 2018738203, а также с добавлением к указанным элементам уточняющих и характеризующих слов, не делает новое обозначение не сходным до степени смешения с данным товарным знаком. (Постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 27.02.2017 № 07АП-7449/2015 по делу № А45-26270/2014, Постановление Президиума ВАС РФ от 18.06.2013 № 2050/13 по делу № А40-9614/2012).
Обозначение считается сходным до степени смешения с другим обозначением, если оно ассоциируется с ним в целом, несмотря на их отдельные отличия. Иными словами, сходными признаются обозначения, производящие в целом сходное впечатление, не-смотря на некото¬рые отличия составляющих их элементов (п. 7.1.2 Приказа Роспатен¬та от 24.07.2018 № 128, Постановления Президиума ВАС РФ от 18.07.2006 № 2979/06, от 17.04.2012 № 16577/11).
Заключение
В условиях развивающейся рыночной экономики эффективная система защиты товарного знака является значимым механизмом снижения рисков и защиты имущественных интересов организаций.
Анализ теоретических основ уголовно-правового механизма защиты товарного знака и его актуального правового регулирования показал, что на практическом, равно как и на теоретическом уровне института есть ряд проблемных вопросов, как правило, связанные с конкретными категориями. Такое обстоятельство свидетельствует о необходимости совершенствования системы правового регулирования.
Такая необходимость подтверждается в том числе результатами исследования судебной практики. Видится целесообразным скорректировать нормы действующего законодательства посредством конкретизации в терминологии и общей систематизации.